Всего за 499 руб. Купить полную версию
Подошел помощник краснолицый и дюжий здоровяк. Прозвище его было Минайя, а христианское имя Альвар Фаньес. Пламя ближайшего костра высветило его кряжистую, плотную фигуру. Заиграло бликами на крестообразной рукояти кинжала у пояса. От Минайи, как и от всех, пахло потом, железом, кожей. Оспа и вражеские клинки оставили свои следы на лице, которому сейчас, без шлема и кольчужного капюшона, будто чего-то недоставало.
Чего надумал?
Пока что ничего.
Не размыкая губ, потому что оба слишком хорошо знали, с кем имеют дело, они спокойно смотрели друг на друга: Минайя присев на корточки, командир полулежа и привалившись спиной к седлу и переметным сумам. Оба словно застыли в неподвижности. Красноватые отблески метались по бородатым лицам, то выхватывая их из тьмы, то вновь пряча.
Они тем временем много черных дел натворят, сказал наконец Минайя.
Засуетишься пропадешь.
Минайя, мгновенье подумав, кивнул:
Это так.
Руй Диас оторвал волоконце вяленого мяса, принялся усердно жевать, размалывая его зубами, чтоб хоть немного размягчить. Другое предложил Минайе, но тот мотнул головой:
Аббат сказал, что дальше, по пути к сьерре, появились четыре новых поселения.
Оба взглянули на своих людей, разлегшихся вокруг костров. Среди них был и укрывшийся попоной монах. Тот самый рыжий, что отстреливался от мавров из арбалета со стен Сан-Эрнана. Настоятель поручил ему сопровождать отряд, благо молод и знает здешние места. Мог сгодиться и в качестве духовного поводыря. А следовал он за ними верхом на муле, приторочив арбалет к седлу.
Небось там и женщины, и дети
Куда ж без них, пожал плечами Минайя.
Худо дело.
Да уж, клянусь честным крестом Хуже некуда.
Руй Диас принялся мысленно раскладывать дни, дороги, суточные переходы, прикидывать возможности и вероятия. Доска, на которой играют в такие шахматы, это пустоши, это безводье, скалы, знойные дни и студеные ночи. По слухам, неделю назад мавры большими силами прошли между рекой Гуадамьель и Сьерра-дель-Худио иначе говоря, вторглись в обширное, граничащее с христианской Кастилией и мусульманскими королевствами ничейное пространство, где осели неимущие отчаянные люди поселенцы-христиане, бежавшие от нищеты, семьи мосарабов[2], пришедшие с юга, разномастные ловцы удачи осели, принялись разводить скотину, возделывать черствую скудную землю, одной рукой держась за рукоятку плуга, а другой за рукоять меча; спали вполглаза и жили покуда живется со страхом в душе и с Господним именем на устах.
Горожане Агорбе заплатили нам за то, чтобы мы охотились на мавров заметил Минайя.
А мы и охотимся. Но я не собираюсь понапрасну мучить ни людей, ни лошадей. Шесть лиг в день не больше. Ну ладно шесть-семь, если уж очень припрет.
Чем позже мы нагоним мавров, тем хуже будет.
Для кого?
Для поселенцев.
Взгляни на это с другой стороны. Чем позже настигнем, тем больше добычи у них будет и, значит, тем медленней они будут двигаться С женщинами, рабами и скотиной особо-то не разгонишься.
Минайя улыбнулся. Потом, повернувшись, сплюнул в костер и снова улыбнулся:
Черт возьми! Это ты дельно придумал.
Более или менее.
Прежде чем колоть кабанчика, его надо откормить.
Ну да, что-то в этом роде. И тогда получишь колбасу, хамон и жаркое из требухи.
Минайя взглянул на монашка:
Рыжему лучше этого не говорить. Он и так все время спрашивает, отчего мы не шпорим коней.
Можешь сказать ему правду но не всю. Скажи, что в таких делах спешить не надо, не то понапрасну измотаешь людей или угодишь в засаду. Обо всем прочем молчи.
Собеседники, привстав и насторожившись, взглянули туда, где в этот миг на краю лощины послышалось конское ржанье, посыпались камни. Но тут же раздался успокаивающий голос дозорного, вероятно, его лошадь оступилась в темноте.
Мы и не поговорили толком с тех пор, как выехали из Бургоса, сказал Минайя.
Отчего же Поговорили. О многом.
Не обо всем.
Молчание длилось, пока Руй Диас не разделался с ломтем вяленого мяса. Минайя все так же смотрел на пламя, от которого оспины на загорелом лице обозначились явственней.
Они ведь последовали за тобой в изгнание. О нас, о родне твоей, речи нет: куда ты, туда и мы. Однако перед остальными ты в долгу. Должен хотя бы поблагодарить. Но минуло уже две недели, а ты слова им не сказал. Он повел рукой, показывая на бесформенные очертания фигур вокруг костров. Я думаю, они ждут от тебя этого самого слова.