Всего за 499 руб. Купить полную версию
Вперед выступил настоятель. Длинная борода с нитями седины, усталые глаза. Загорелая лысина, избавлявшая от необходимости выбривать тонзуру. Без особой приязни он взглянул на командира. И сказал суховато:
Наконец-то пожаловали.
Командир в ответ лишь пожал плечами, обтянутыми кольчугой. Поглядел туда, где у подножья крепостной стены в тени, с каждой минутой становившейся все обширней, лежали два закрытых рядном тела.
Это наши, сказал настоятель. Брат Педро и брат Мартин. Работали на огороде и не успели укрыться за стенами.
У мавров убитые есть?
Вон там.
Он отступил на несколько шагов; всадник, бросив поводья, тронул коня следом. У восточной стены на охапке сухой колючей травы три трупа в бурнусах. Всадник с высоты седла оглядел их у одного размотавшаяся чалма открывала глубоко разрубленный лоб. Второй лежал ничком, так что не поймешь, куда он был ранен. Третий на спине, остекленевшие глаза полуоткрыты, в груди арбалетная стрела. От зноя тела́ уже начали чернеть и раздуваться. Кровь почти свернулась, и над ними с назойливым гудом вился остервенелый мушиный рой.
Попытались с этой стороны пойти на приступ. Думали, легче будет тут стена ниже.
Сколько их было?
Десятка три, если не больше. Напали на заре, чуть свет, когда двое братьев вышли в огород Хотели их взять живыми и прорваться внутрь, но наши криком оповестили нас. Ну, те их убили и все утро лезли на стены.
Давно убрались?
Недавно. Настоятель окинул взглядом верховых, которые стояли чуть поодаль, разговаривая с монахами. Может быть, заметили вас, а может быть, и нет. Так или иначе сгинули.
Всадник пригладил бороду. Он размышлял, разглядывая уходившие к западу следы копыт кованых и многочисленных. Аббат снизу вверх пытливо смотрел на него, заслоняясь ладонью от бившего в глаза солнца.
Пойдете в погоню?
Разумеется.
Они уже далеко ушли.
Спешить не надо. Такие дела делаются медленно. А мои люди устали.
Лицо настоятеля чуть смягчилось.
Можем дать вам воды и немного вина Хлеба не пекли, но остался третьёводнишний. Сало есть, говядина вяленая.
Удовольствуемся этим.
Они вернулись к остальным. Настоятель шел у стремени всадника, который сделал знак своему помощнику, оставшемуся впереди отряда краснолицему, широкому в плечах и в поясе, в изношенной серой накидке поверх лат, а тот в свою очередь отдал безмолвный приказ спешиться. Воины, спрыгнув с коней, стали разминать затекшие ноги, отряхиваться от пыли, сняли шлемы, раскалившиеся на солнце, хоть и были изнутри обтянуты тканью.
Откуда путь держите? осведомился настоятель.
Командир тоже слез с седла. Перебросил поводья через голову коня, слегка потрепал его по шее. Потом снял шлем. Кольчужный капюшон у него был откинут на спину, но коротко остриженные волосы под бурым полотняным подшлемником слиплись от пота.
Нас подрядили преследовать мавританский отряд. Вот мы и преследуем.
Это все ваши люди?
Нет, в Агорбе есть еще бойцы и обоз. Но маврами занимаются лишь те, кто перед вами.
Аббат показал на запад:
Там появились новые поселения. Опасаюсь за жителей.
Командир взглянул в ту сторону. Потом стянул подшлемник, вытер им мокрый лоб и снова пожал плечами:
Так помолитесь за них, святой отец. Помолитесь, чтоб беда их обошла стороной.
А вы?
Всему свой черед.
Аббат окинул его взором внимательным и оценивающим:
Вы еще не сказали, как вас зовут, сеньор рыцарь.
Руй Диас.
Монах оторопело заморгал. Имя произвело на него впечатление.
Из Вивара?
Из Вивара.
Когда смерклось, разбили бивак чуть западнее обители, в расселинах и ложбинах, позволявших развести костры и не бояться, что будет заметно издали.
Коней расседлали, разнуздали, стреножили, а сами, расстелив плащи, повалились на землю поесть и выпить разбавленного вина. Трапеза проходила почти в полном молчании: все были слишком утомлены, чтобы вести беседы. Оружие держали под рукой. Двое дозорных, повесив на шею сигнальные рожки, разъезжали вокруг маленького лагеря. Силуэты их медленно скользили во тьме под звездами, и время от времени хрустел песок под копытами лошадей.
Подошел помощник краснолицый и дюжий здоровяк. Прозвище его было Минайя, а христианское имя Альвар Фаньес. Пламя ближайшего костра высветило его кряжистую, плотную фигуру. Заиграло бликами на крестообразной рукояти кинжала у пояса. От Минайи, как и от всех, пахло потом, железом, кожей. Оспа и вражеские клинки оставили свои следы на лице, которому сейчас, без шлема и кольчужного капюшона, будто чего-то недоставало.