Лучия не обратила внимание на слова Дана, не заметила она и того, как покраснел Урсу и как торопливо сунул голову в колодец, делая вид, что хочет рассмотреть его до самого дна.
- В колодце железные ступени, вернее, скобы, - объяснил он, повернув к ребятам свое побагровевшее лицо. - Я спускаюсь.
- Стой! - повелительно крикнула Лучия. - Так нельзя. А вдруг какая-нибудь скоба… - Она не договорила, боясь произнести страшное слово. - Нет, мы сейчас обвяжем тебя веревкой.
Урсу безмолвно повиновался приказу первой среди равных, тем более что все остальные тут же поддержали ее. Обвязав грудь веревкой, он сделал свободный узел, который не мешал движениям и мог затягиваться только при падении. С собой он прихватил фонарь, железный прут, топор и ножичек. Веревка была длинная - около двадцати метров, и это внушало спокойствие.
Урсу начал спускаться. Друзья наверху осторожно разматывали веревку. Останавливаясь на каждой ступеньке, Урсу с помощью фонаря, молоточка и прута исследовал стенки колодца, чтобы убедиться, что в цилиндре нет тайного входа, туннеля или чего-либо подобного. Но ничего таинственного в колодце не оказалось. Загадкой было само его происхождение, его назначение здесь, над крепостью. Это был очень глубокий колодец, совершенно высохший, который раньше несомненно служил только источником воды.
Урсу вздохнул. Нечего тут терять время. Он ловко выбрался наверх. Несколько минут он с трудом переводил дух - пришлось оставить душное помещение. Полежав немного на траве, он сообщил товарищам:
- Ничего. Абсолютно ничего.
- Расскажи это кому-нибудь другому, - усмехнулся Дан. - Хочешь преподнести нам сюрприз…
- Я бы с удовольствием, - рассмеялся Урсу, - но, к сожалению, наш потайной вход не что иное, как обыкновенный колодец.
- А ты хорошо осмотрел стены колодца? На каждой ступени?
- Да! - уверенно ответил Урсу.
- И дно? - вмешалась Мария.
- И дно.
- А какова глубина колодца? - осведомился Дан.
- Около 30 метров…
- Сколько? - вскинулась Лучия. - Или мне померещилось?
- Три-дцать! - отчеканил Урсу и лишь потом понял, что выдал себя. - Ну, точнее - 20 и еще 10… 20 и 10, как сказал бы автор грамоты.
- Зачем же ты сказал, что исследовал и дно? - спросил Дан.
- А я спустился по скобам без веревки. Ступеньки прочные, все было просто, чего там…
- А скобы докуда стоят? - снова язвительно спросила Лучия.
- До самого дна! - тут же парировал Урсу.
- В таком случае мои расчеты не оправдались, - с сожалением заметила Лучия.
- Какие расчеты? - спросил в свою очередь Урсу.
- Так, кое-какие цифры в грамоте.
Все сделали большие глаза. Ведь в грамоте говорилось: "Затем с бережением считай ступеньки, однако не на последней остановись". Но Лучия думала не об этой фразе.
- Вернее, там было не 30, а что-то около 25 ступенек, - поправился Урсу.
- И на каком расстоянии друг от друга? - полюбопытствовала опять Лучия.
- Приблизительно на метр…
- Ура! - загорелся Дан. - Тогда у нас есть еще шансы! Чего же ты хвалился, Урсу, что осмотрел дно колодца? Или ты думаешь, что в луче фонаря можно все рассмотреть? Что, если там вход в подземный переход?
- Никакого там перехода нет, - сухо возразил Урсу. - Я опустился на самое дно. Колодец, и больше ничего. Вот тебе кусок разбитого горшка с самого дна.
- Как же ты туда спустился? - удивилась Мария.
- Там были … я вырыл ступеньки в стене, честное слово…
- Нашел! - спас его вовремя Дан. - Колодец - это тот самый источник, о котором говорится в грамоте. Фраза о нем следует почти сразу после этих самых ступенек: "Затем остановись у источника…"
- Вряд ли! - умерила его пыл Мария. - Если только Урсу не заметил на пути ко дну рощу, заросшую бузиной. Ведь после ступенек в грамоте говорится: "после чего вольготно бреди по лесу, заросшему бузиной". Где же эта роща? Посреди колодца, что ли?
- Вот оттого, наверное, и убили третилогофэта, - язвительно заметил Дан. - Уж слишком все запутано в его документе… Что до меня, я сдаюсь. У меня голова пухнет.
- Ну и молодец!
Это веселое, но не без укоризны восклицание донеслось откуда-то со стороны. Четыре чирешара, стоявших над кручей, вздрогнули, посмотрели вниз и увидели человека, который сегодня нужен был им как никогда. У подножия горы, подбоченившись и весело глядя на них, стоял высокий загорелый юноша. На нем была влажная от пота майка, на руке висела рубашка. Виктор!
В селе Кэлцуну, в покосившейся хибаре напротив церкви, Тик расспрашивал старуху со сморщенным лицом, клювообразным носом и глазами-бусинками.
- Так что же, родимый, нужно ему от меня, этому буйволу Сафту?
- Чтобы вы назвали того пьянчугу, что отдал ему сверток.
- Это того-то забулдыгу, что не знал в какой день недели упился?
- Того самого, - подтвердил Тик, ничему больше не удивляясь.
- Велика важность! Этот прощелыга в красных щиблетах, не наш, не местный. Может, когда и был, да теперь живет в столице. Делишки обделывает на скотной ярмарке. Шалавый он какой-то… Пэскуцэ Гытланом зовут.
- Он что, уехал? - испугался Тик.
- Никто его с тех пор не видал. Он еще из Бухареста письмо прислал, требует, чтобы ему какие-то документы в мэрии справили и выслали…
- Как же так? - жалобно произнес мальчуган. - А не знаете, кто мог передать ему пакет?
- Погоди, погоди… Дай бог памяти, с кем же он выпивал тогда? Вроде бы с шойменским учителем Папучей. Да, точно, с ним. Они не виделись, поди, десять лет, с самой военной службы… - Старуха погрузилась в воспоминания. - А теперь скажи, голубок, к чему тебе все это?
- Да дед Сафту хочет знать…
- Вишь, какой ты… Бабку Аглаю решил обвести вокруг пальца, плохо ты, видать, ее знаешь. Будто не послала тебя сюда эта толстуха Парушойка, не ночевал у нее ты вместе с ее Петрикэ… Уж не воровство ли какое приключилось? А то ходят всякие слухи…
Тик понял, что единственная возможность отделаться от болтливой старухи - дать ей выговориться.
- А что за слухи? - спросил он. - Что воруют?
- Будто бродят тут воры, клады ищут, а ночью грабят прохожих. Один носатый пастух говорил даже, что они взяли заложницу…
- Значит, тут объявились грабители? - быстро спросил Тик.
- Да не тут, а поблизости, за горой. Знаешь, какая глухомань там! От Шоймень рукой подать.
- А нет там неподалеку замка из белого мрамора?
- Об этом не слыхать. А уж если я не слыхала… Там есть какие-то развалины, будто от давних людей.
- Что же там ищут грабители?
- А что ищут? Людей грабят. А в наших местах еще и клады раскапывают. На моей памяти тут четыре банды поймали. Но чтоб девушек хватали - такого еще не слыхала.
- А тут девушку украли? - равнодушно спросил Тик.
- Да вот говорил же тот носатый чабан. Правда, потом он запел по-иному: мол, враки все это, но сперва-то кое-кому шепнул на ухо, будто сам видел, как в горах какие-то люди схватили девушку.
- Когда же это случилось?
- Да не так давно. С неделю, не более. Да что ты так побледнел, голубок?
- Я? - с трудом сдерживая волнение, переспросил Тик. - Видать, легкие. Недавно болел… А разве правда про девушку?
- Да люди говорят. А тот самый чабан потом клялся, что все было не так, что, мол, обознался. Да мне сдается, попутал он. Случись что с этой девушкой, я бы первая узнала… помстилось, знать. Может, видение ему было. А то все твердил - девушка была в белом платье. Привиденья, известно дело, ходят в белом… Да что с тобой, касатик, ты весь в лице переменился! Уж не дать ли тебе глоток водки? Помогает…
- Нет, спасибо, для легких это вредно.
- Тогда, может, простокваши? Погоди чуток…
- Нет, спасибо, я не голоден.
- А теперь, может, скажешь, на что сдался толстухе этот сверток? Что в нем? Все равно ведь узнаю…
Тик охотно поддержал эту версию.
- Она и мне не хотела сказать. Услышала, что иду сюда, вот и попросила узнать у деда Сафту, кто передал сверток.
- А куда же путь держишь?
- Я? В Шоймень, - сразу нашелся малышка Тик, решив, что ему действительно надо будет повидать тамошнего учителя.
- В Шоймень? Туда, где болтают про этих грабителей? А кто там у тебя? Ты же, по всему видать, не из местных.
Тик прикинул, какое имя может быть наиболее привычным в этом селе, и ответил:
- У меня там товарищ, Шойму звать.
- Шойму? Наверно, сынок кузнеца, у него дети учатся в школе. Видишь, все равно я узнала, что ты учишься в техникуме…
Паренек промолчал. Появление каких-то старушек - должно быть, Аглаиных лазутчиц - позволило ему уйти незамеченным. Он побежал на почту и отправил новую телеграмму в адрес парикмахерской "Гигиена". На этот раз такого содержания: "Приезжайте Шоймень. Точка. Письме правда. Тик".
На беду, телеграмма не сразу попала в руки к чирешарам. Все они находились в Вултурешть. Конечно, малышка Тик не мог знать, что произошло в развалинах крепости. Он содрогался при мысли, что ребята слишком поздно придут в Замок девушки в белом.