У него с собой только тонкое одеяло, чтобы прикрыться сверху, а спать он собрался на голой земле.
Солнце опустилось за горы, на прощание раскрасив небо пышным многоцветием. Верхушки гор вспыхнули в последний раз, отразив лучи заходящего солнца. Темнота медленно окутала горные склоны, в ночной глубине неба засверкали первые звездочки.
Ослов перевязали длинной веревкой, некоторые улеглись на землю. Пегий старался не отходить от Снежка, но тот побежал к Филиппу.
Ребята умылись в источнике. Дэвид с удивлением наблюдал, как они плескались в холодной воде. Потом он завернулся в свое тонкое одеяло и молча уставился на звездное небо.
– Да, весельчаком его не назовешь, – заметил Джек. – Мне кажется, что, когда мы дурачимся и хохочем, он принимает нас за недоумков. Ладно, Филипп, давай укладываться.
Девочки уже скрылись в своей палатке. Там они забрались в спальные мешки, снабженные просторными капюшонами, которые можно было натянуть на голову. В них было тепло и уютно.
Люси посмотрела через открытый полог палатки на небо. Ярко светили звезды. Вокруг было очень тихо, слышалось только журчание ручейка, да ветер посвистывал в ветвях деревьев.
– У меня такое чувство, что мы одни на земле, – мечтательно проговорила Люси. – Только представь себе, Дина, если бы это было так на самом деле! Мне кажется, будто я заколдована.
В ответ Дина только зевнула.
– Давай-ка лучше спать, – сказала она. – Ребята уже улеглись? Надо было поставить их палатку подальше от нашей. Не дай Бог, ящерица проберется сюда ночью.
– Ничего страшного, она не кусается, – ответила Люси, устраиваясь поудобнее. – Ах, как все – таки здесь замечательно! Какие у нас чудесные каникулы, правда, Дина?
Дина ничего не ответила, она уже спала. Люси полежала еще немного, прислушиваясь к журчанию ручья.
Потом она закрыла глаза, и ей показалось, что все вокруг качается и плывет, как будто она все еще путешествует на спине своего осла. Наконец она погрузилась в сон.
Джек и Филипп тем временем еще бодрствовали, поглядывая из палатки на ночное небо.
– Местность тут совершенно дикая и безлюдная, – тихо сказал Джек. – Просто удивительно, что здесь вообще проходит какая – то дорога. Как ты считаешь, Филипп, по – моему, Билл и тетя Элли поступили очень порядочно, позволив нам отправиться в поход одним?
В ответ Филипп пробормотал что – то невнятное. Ему было лень отвечать членораздельно. Кики, восседавший на верхушке палатки, тотчас воспроизвел бормотание Филиппа.
– Ба, да это же Кики, – сказал Джек. – А я уж удивлялся, куда он пропал. Тебе не жарко вместе со Снежком, Филипп?
Филипп снова что – то пробормотал, и сверху опять, как эхо, донеслись похожие звуки.
Снежок улегся прямо на Филиппа. Он героически пытался забраться в мешок к Филиппу, но тот был непоколебим.
– Если ты думаешь, что я позволю тебе всю ночь обрабатывать себя копытами, ты очень ошибаешься, – заявил он козленку и крепко завязал мешок у подбородка, чтобы Снежку не удалось пробраться внутрь. Где расположилась на ночлег ящерица, он точно не знал, да и слишком устал, чтобы думать об этом.
Кики поговорил еще немного сам с собой. Наконец в маленьком лагере воцарилась полная тишина. Ночной ветерок залетал в палатки, но не мог проникнуть в теплые спальные мешки. Через некоторое время Снежку стало жарко. Он, зевая, поднялся, переступил через мальчиков и улегся прямо при входе в палатку.
На следующее утро Дэвид поднялся гораздо раньше ребят и занялся ослами. Филипп высунул из палатки растрепанную голову и глубоко вдохнул свежий утренний воздух.
– Здорово, отлично! Перестань толкаться, Снежок! У тебя не голова, а булыжник. Джек, вставай, погода – блеск!
Ребята вылезли из спальных мешков и помчались к источнику.