Очередной троллейбус — холодный, наполненный неживым бледным светом — возник из-за поворота, бесшумно покатил в темень, за раскидистое типовое здание впереди — то ли интерната, то ли роддома. Там заканчивался маршрут. У пустыря из троллейбуса никто не вышел. Тут и в погожие дни на остановке не особо толпились. А уж сейчас… К тому же было достаточно поздно.
В начале одиннадцатого я оставилдевушку на экране массировать шею, вытянув ее по-лебяжьи к самому трюмо. Выбросил в окно очередной окурок, тронул с места «жигуль».
АРМЯНСКОЕ КАФЕ
До стоянки у армянского кафе было рукой подать. Я поставил машину. Включил сигнализацию. Записывающая и подсматривающая техника была убрана с глаз еще по дороге.
Внутри кафе царил полумрак. У стойки на тумбах сидели человека три. Еще с десяток расположились за столиками. Худой, в круглых очках юноша в углу негромколабал на пианино что-то национальное — жалостно-тягучее. Кивнув, я прошел к свободному столику у окна.
Официант, уже знакомый — круглолицый, курчавый, с тонкими усиками — нарисовался быстро. Он тоже положил на меня глаз — я появлялся уже несколько вечеров подряд, всегда поздно и садился на одно и то же место у окна.
—Добрый вечер… Полюбилась нашатолма!
—Пожалуй. А что еще у вас сегодня?
— Ишхан-хоровац. Форель на вертеле… Ее потрошат с головы, не разрезая брюшка, и потом вертят…
—А гарнир?
—Обычный. Если хотите, есть еще базилика. Если вы любите… В Москве ее мало знают…
Официант этот был не прост. Да и посетители вокруг тоже. Как профессионал-розыскник я это хорошо чувствовал.
В маленьких национальных кафе, подобных этому, в Москве в поздние часы можно было встретить кого угодно: квартирных воров, поставщиков фальшивых авизо. Не говоря уже окидалах, наперсточниках, продавцах наркоты.
Время стояло ненадежное. Никаким ментам не уследить.
Втайне я надеялся встретить тут человека, которыйкинул моего свояка. Тоткидала тоже приехал из Армении…
— Вы предпочитаете кавказскую кухню… — заметил официант. У него был вполне приличный русский язык. Любопытно, кем он был там, у себя? Учителем? Может, журналистом?
— Давайте форель. — Еще я заказал салат из свежих овощей, кофе. Чтобы проверить свою догадку, спросил неожиданно: — Газета у вас найдется?
Он на секунду задумался.
— Сейчас принесу. Утром купил. «Книжное обозрение»…
Совсем не слабо для официанта ночного шалмана. Выходит, я не так уж ошибся, предполагая род его прежних занятий.
Он записал заказ, отошел.
Я чуть сдвинул занавеску. Впереди виднелся знакомый уже пустырь с одиноким, бросавшимся в глаза красавцем — домом, от которого я только что отъехал.
Приглядевшись, я нашел окно на шестом этаже у угла. Оно было затемнено, только сбоку угадывался отблеск ночника…
— Вы просили… — Официант подал газету.
Рыбу тоже принес быстро.
Официант поставил передо мной жареную на вертеле форель, потрошенную с головы, неразрезанную, с соком граната, обсыпанную крупной солью. Еще был свежий, белейшей муки лаваш, овощи…
—Там бывают интересные статьи, — он кивнул на «КО».
—Возможно…
«Книжное обозрение» не быломоей газетой. В последние годы в ней менялись редакторы, рубрики, обозреватели. Но на безрыбье —хотя какое же безрыбье —форель на столе! — годилась и эта…
Впрочем, мне неожиданно повезло. На этот раз в номере печатался обзор бестселлеров, речь шла о детективах.
Это был мой жанр!
Несколько лет назад, представляя нашу Охранно-сыскную Ассоциацию в Израиле и Палестинской автономии как филолог по первому образованию, я сотрудничал в иерусалимской русскоязычной газете.