Я был с ним, когда единственным нашим объектом охраны был огромный гараж, и все, что оставалось после оплаты труда охранников, покупки снаряжения раций, камуфляжей, ботинок, вся зарплата Рембо вкладывались в развитие фирмы — на аренду помещения, покупку компьютеров, обучение личного состава.
По ночам Рембо мотался по объекту, промерял работу секьюрити, безжалостно увольнял халтурщиков и пьяниц. Ставка была на молодых парней, заинтересованных в совершенно новой для России престижной профессии частного охранника и честном заработке…
Доброе имя безупречной охранной фирмы быстро привлекло к нам солидных клиентов.
Первыми обратились несколько коммерческих банков. То было время, когда частные банки росли, как грибы. С ростом числа объектов мы смогли увеличить штат секьюрити, но Рембо по-прежнему в первую очередь заботился о нашей информационной службе, именно в нее постоянно шли все свободные средства.
До сих пор с предложением продать информационную базу «Lions» к Рембо обращались и спецслужбы, и американцы…
Наша лицензия на охранно-сыскную деятельность имела номер 000001!
А визитной карточкой «Лайнса» стало членство во Всемирной Детективной Сети — WIN, куда входили ведущие профессионалы из пятидесяти стран. Рэмбо, кстати, стал ее региональным управляющим в России.
—Кофе? — спросила секретарь, заглядывая в дверь.
—Нет, я, пожалуй, поеду.
Без своего хозяина кабинет был нежилой.
В моем сознании они существовали всегда вместе — Рембо и его кабинет. Даже обычные фото и дипломы на стенах смотрелись тогда по-другому.
Сидеть на своем обычном месте, слева за приставным столом, в отсутствие Рембо было не с руки…
Я еще постоял у книжного шкафа…
Из-за стекла на меня смотрели дипломы Национальной Ассоциации Профессиональных Детективов США, Американского Общества Промышленной Безопасности — NAS и ASIS…
Незапятнанная репутация Охранно-сыскной Ассоциации, которая входила теперь в число в наиболее престижных мировых союзов детективов, достался Рембо слишком дорого. Я не мог рисковать репутацией «Лайнса».
—Что сказать шефу?..
—Я оставлю записку.
Уже у порога я случайно попал взглядом на ту единственную в этом кабинете нашу МУРовскую фотографию, что потом запечатлелась на моей чашке.
Мы сфотографировались на рассвете после ночной операции на Воробьевых горах, разгоряченные, с оружием, еще не потерявшие куража — Рембо, я и третий — Пашка Вагин. Вагин начинал вместе с Рембо еще в студенческом отряде, оба потом попали во второй — убойный — отдел МУРа.
Пожалуй, именно после той ночи наши ментовские дороги разошлись.
Я ушел в милицию на Павелецкий вокзал и стал старшим опером розыска нажелезке, когда Рембо взяли замначем управления в Зеленоград, а Пашка Вагин в очередной раз погорел и его спихнули заместителем в 108-е. Здесь неожиданно карьера его направилась.
Теперь он был большой начальник —корифей, второй человек в Северо-Западном округе, подполковник.
Вспоминая Вагина, я почему-то всегда восстанавливал в памяти тему его дипломной работы в Московском энергетическом — «Плазменная система зажигания газотурбинного двигателя». Для меня, гуманитария, это был высочайший, почти космический уровень науки. Джомолунгма, Гималаи…
Я еще раз оглядел кабинет, вернулся в приемную. Змейка уже сидела за компьютером:
—Вы уходите?
—Я еще позвоню.
ВТОРАЯ СМЕНА
После обеда, как и обещали метеорологи, в столице установилась оттепель и, когда я к вечеру снова гнал в Москву, стояло полное безветрие.
Девушку япринял на той же автостоянке, где утром она оставила свой чистенький бежевый «Пежо».
Я приехал раньше назначенного часа и между дел смог убедиться в том, что в течение дня машиной никто не пользовался: «Пежо» оставался на том самом месте, где был оставлен. Я видел также, какдевушка появилась из подземного перехода под Ленинградкой, подошла к автостоянке…
Уже горели светильники.