«Где наша не пропадала!..»
Ничто не свидетельствовало о том, что заказчик собирается меня подставить. Я не был его целью, мы не были даже знакомы…
Заряд кофеина добавил мне куража.
Я снова вошел в интернет, отстучал короткий вопрос:
«Сколько?»
Ответ последовал немедленно.
Предлагаемый гонорар за три недели наблюдения и установку необходимой техники должен был составить 25 тысяч долларов.
«Дозволенными суммами платежей… Через „Вестерн Юнион Банк“…
Мой заказчик выбрал безупречный сервис: пересылка денег занимала здесь всего пятнадцать минут. Без сомнения, он был человек опытный. Деньги мне должны были высылать через частное лицо, по-видимому, из-за границы…»
Я прикинул. С принятием заказа мне предстояли немалые расходы: аренда дорогой спецтехники, бензин… Кроме того, потеря зарплаты в «Лайнсе»…
Надо было решать.
Я с сожалением взглянул на пустую кружку.
«Итак, ваш ответ…» — прочитал я очередное электронное сообщение.
Прими я это предложение, и все мои финансовые проблемы мгновенно снимались. Единственное при этом я ни на час, ни на минуту не должен был расслабляться. Переиграть своего клиента и не дать ему никаких шансов против меня и особы, за которой должен был следить…
Я решился. Отстучал:
«Сорок тысяч баксов. Аванс 20 тысяч…»
Заказчик медлил с ответом. Я смотрел на экран. На этом наше общение могло прекратиться навсегда.
Спустя минуту я уже читал ответ:
«Принято».
Следующие три недели я обязывался рисковать своей свободой, а может, и головой…
«УВОЛЕН…»
На другой день в указанном мне отделении банка «Вестерн Юнион» я без всяких осложнений несколькими порциями получил свой первый аванс. А чуть позже я был уже рядом с высотным зданием у метро «Баррикадная».
Там в буднично тихом полупустом почтовом отделении, на первом этаже, меня ожидала тщательно упакованная бандероль.
Аккуратно снимая оберточную бумагу, я обратил внимание на почтовые штемпели: бандероль прошла прирельсовый почтамт и была отправлена почти за неделю до нашего с Вячеславом Георгиевичем разговора, в расчете на то, что я не смогу отказаться от выгодного предложения и обязательно его приму. Все надписи изнутри и снаружи бандероли были выполнены на компьютере, а адрес отправителя содержал всего несколько букв. Мне он показался бессмысленным набором согласных. На самом деле это был абонентский ящик…
Внутри бандероли находился адрес элитного дома, ключи от подъезда и квартирыобъекта, а также короткое, сделанное в форме словесного портрета описание внешностидевушки…
Размещение спецаппаратуры внутри дома обеспечивал я сам…
Это было рискованно. Зато тревоги по поводу финансовой бреши в средствах, которые мы с женой должны были внести весной за новую квартиру, оставались уже позади.
Заявление об уходе из «Лайнса» я подал через секретаря.
Змейка ни о чем не спросила: накануне я в общих чертах обрисовал Рембо по телефону суть сделанного мне предложения. Секретарь была в курсе, кивнула на кабинет…
— Шеф должен скоро подъехать…
Я прошел в пустое помещение. Постоял.
Я помнил все кабинеты, которые когда-либо занимал президент Ассоциации, начиная с проходной в двухкомнатной квартире на улице Декабристов, где десять лет назад начинался «Лайнс».
Этот кабинет Рембо я знал не хуже, чем собственную квартиру.
В фотографиях и дипломах на стенах запечатлена деловая история фирмы.
Она была уникальна.
Бывший старший опер МУРа, авиационный технолог и юрист по двум своим высшим образованиям, Рембо начал с нуля.