Конофальский Борис - Инквизитор стр 16.

 Умыться? Завтракать и лошадей седлать?

 И еще руку перетянуть, бинты ослабли, и смазать мазью нужно.

 Все сделаю, господин,  он, было уже, пошел, но остановился.  Ах, да, чуть не забыл, трактирщик передал вам

Ёган показал арбалет.

Солдат сразу понял, почему трактирщик пытался его оставить себе. Он, как был, в исподнем спустился вниз и взял арбалет в руки. Это было не оружие, это было произведение искусства.

 Сам он, конечно, передать мне его не захотел,  заметил солдат, разглядывая арбалет.  Теперь ясно, почему он хотел его припрятать.

 Ага, не захотел. Лежит, вон, в хлеву воет.

 Воет из-за того, что арбалет пришлось отдать?

 Да нет, из-за сына. Я ему сказал, что коня то мы нашли, а его сынканет. Сынок его сгинул, вот он и воет.

 Как бы он там не удавился в хлеву.

 Не удавится, у него еще два сына есть и две дочери. И еще трактир. Кто ж от такого богатства удавится?

Ёган распорядился насчет завтрака и воды и вернулся перебинтовывать плечо.

Солдат сидел на кровати и держал в руке удивительно красивый арбалет. На нем не было ни орнаментов, ни узоров. Арбалет был великолепен своим совершенством и законченностью форм. Ложе из желтого, твердого и легкого дерева. Волков не знал, что это за дерево. Оно было зашлифовано до гладкости стекла. Легкая и тонкая направляющая, колодка из каленой, клепаной стали, болты и клепки тоже каленые, намертво стягивающие плечи. А сами плечи, он таких не видел, но знал, что такие называются рессорой. Три тонкие кованые пластины были стянуты в одну огромную силу. Зажим для болта, спуск, механизм натяжения, ручка. Все было великолепно, совершенно.

Вошел Ёган. Волков протянул ему оружие:

 Возьми. Попробуй натянуть.

 Чего? За веревку тянуть?

 За веревку,  сказал Волков с усмешкой.

 А как?

 Как хочешь.

Ёган взял арбалет и попытался натянуть тетиву. С таким же успехом он мог бы попытаться натянуть оглоблю.

 Руки режет. Не могу.

 Хороший арбалет,  сказал солдат,  специально бить броню, сделан. Из таких рыцарей убивают.

Он взял из рук слуги оружие и одной рукой, при помощи ключа, натянул арбалет. Это было не сложно даже с одной рукой.

 Хорошо, сейчас я вас перевяжу, а вы есть будете. А я коней пойду седлать.

 Болты мне найди.

 Это что такое?

 Стрелы для арбалета. Должны быть в вещах дезертиров.

 Хорошо.

Волков сел на кровати, а Ёган стал снимать бинты.

 Не знаю, даже, как сказать,  начал он.

Солдат сразу подумал, что речь пойдет о деньгах:

 Так и говори.

 Трактирщик просит шесть крейцеров и восемь пфеннигов.

 Это за что еще столько денег?  Удивился Волков,  можно подумать, я тут на серебре ем. Его пивоэто помои. Он его бесплатно должен разливать.

 Не знаю, мне пиво нравится, я к такому привык. Только деньги он не только за пиво просит, а за овес для коней. Говорит, что кони наши овса на крейцер в день съедают. И вам, говорит, еду отдельно готовят. Вы мужичьей едой брезгуете. И в комнате спите, и на простыне, вот и набежало.

 Врет, паскуда,  беззлобно сказал Волков,  не могут четыре коня овса и сена на крейцер в день съедать.

 Это точно, пфеннингов семь, не больше.  Согласился Ёган.

 Значит, сына потерял, лежит в хлеву, воет, а про деньги помнит?

 Ага, он у нас такой, про деньги всегда помнит.

 Ну, значит, не удавится, дай ему пять крейцеров, а если начнет ныть, напомни ему, что он арбалет хотел у меня украсть.

 Напомню.

Ёган прибинтовал плечо и руку к телу.

 Не туго?  Спросил он.

 Хорошо,  ответил солдат.

Ёган заметно мялся. Что-то хотел.

 Что?  Спросил солдат.

 Я, вот, думаю, если мы сейчас на кладбище поедем, можно мне какую-нибудь рубаху из дезертирских надеть, а то моя больно ветхая, а там люди будут

 Люди? Ну, надевай.

 А можно мне ту, кожаную. Ту, в которой дезертир был убит. Тот, чьи сапоги я ношу.

 Кожаную? Зачем тебе кожаная? Это рубаху под кольчугу надевают.

 Значит нельзя?

 Ты знаешь, сколько такая стоит?

 Красивая она, наверное, талер.

 Да, талер она и стоит, если брать у маркитантки. А если у мастера, то и все два.

 Ну, ясно,  вздохнул Ёган.

 Ты объясни, зачем она тебе?

 Ну, пояс у меня есть, от отца остался. И кинжал в ножнах. Я бы эту рубаху надел с поясом, и кинжалом, и сапогами, красиво было бы.

 Эта рубаха для войны, а не для красоты.

 Ну, понятно.

 Я собирался платить тебе крейцер в день. Ты за эту рубаху сто дней работать будешь?

 Я согласен,  сразу оживился Ёган.

 Ну и дурак,  сухо сказал Волков.  Да и не собираюсь я сидеть в вашей дыре три месяца.

 Ну, понятно,  опять вздохнул Ёган.

 Ладно, бери, но имей ввиду, денег я тебе платить больше не буду, пока рубаху не отработаешь.

 Я согласен, господин.

 Болван.

На кладбище было много народа Бродяги, поденщики, мужики из обоих деревень, с хуторов, бабы, дети. Хоронили не кого-нибудь, а коннетабля барона и его людей. Волков и Ёган остановились чуть поодаль, слезли с коней.

 Барона видишь?  Спросил солдат.

 Не видать. Нету его. Фрау Анну вижу, попа нашего и его служек, сержанта вижу, управляющего вижу. Ни барона, ни баронессы нету. Да и гробов не видно, видать, схоронили уже.

 Фрау Анна это вон та, в черном, что у бочек за столом?

 Ага, она. Старая, а выглядит как молодая. Видишь, угощения сама раздает людям, не брезгует.

Высокая, стройная женщина в черном платье забирала у слуг куски сыра, колбасы и хлеба, и сама отдавала их людям, собравшимся на похороны. Люди брали, кланялись, шли к столам пить дармовое пиво. Бабам и детям давали пряник. Народ терпеливо ждал очереди. Священник был тут же, и он что-то втолковывал жующим людям.

Волков отдал повод коня Ёгану.

 Жди здесь.

 Господин, вы мне тоже колбасы возьмите,  сказал тот.

Волков взглянул на него неодобрительно и ничего не ответил. Растолкав людей, он подошел к фрау Анне, дождался момента, когда она заметит его, поклонился. Женщина, заметив его, перестала раздавать еду и подошла к нему.

 Здравствуйте, вы, видимо, тот рыцарь, который сражался с моим мальчиком с дезертирами.

 Да, мадам. Но я не рыцарь.  Волков разглядел ее. Он не дал бы ей сорока, и для своих лет она очень хорошо выглядела. Даже отсутствие одного из нижних зубов ее не портило. Солдат не сомневался, что в молодости она была красавицей. Не удивительно, что граф, имел с ней общих детей.

 Надеюсь,  ее голос дрогнул, до сих пор она была спокойна и холодна, а тут вдруг послышались слезы,  надеюсь, он вел себя достойно.

 Безукоризненно, мадам.

 Я воспитывала его рыцарем.

 Вам это удалось.

 Вы  она замолчала, и посмотрела солдату в глаза,  вы не могли помочь ему в бою?

 Нет, мадам. От арбалетного болта нет защиты. Если выстрел точный, это либо рана, либо смерть. Ему не повезло.

 Вы отомстили за него?  Она всхлипнула.

 Да, мадам. Я убил арбалетчика. Я убил их всех.

 Мне очень приятно,  она говорила сквозь слезы,  мне очень приятно, что такой воин, как вы, так высоко оценил моего мальчика.

Волков достал из кошеля черную от старости большую и тяжелую имперскую марку. Протянул ее женщине.

 Что это?  Спросила та.

 Это он дал мне перед боем за то, что бы я помог ему. Хочу вернуть ее вам.

 О чем вы?  Она даже отшатнулась.

 Я зря взял эти деньги.

 Если вы не рыцарь, то вы солдат, а это ваше сольдо. Если мой мальчик дал вам эти деньги, и они помогли избавить деревню от дезертиров, значит, мой мальчик поступил верно. Спрячьте деньги. Как вас зовут?

 Яро Фолькоф,  ответил Волков, пряча марку.

 Так вот, господин Фолькоф, мой мальчик правильно сделал, что нанял вас, а вы правильно сделали, что перебили этих бешеных собак. Я горда своим мальчиком.

 Для меня было честью сражаться с ним рядом,  Волков поклонился.  До свидания, фрау Анна.

 Господин Фолькоф.

 Да, фрау Анна?

 Мой дом рядом с аббатством. Знаете, где это?

 Знаю. Я езжу к монахам лечить раны. Я видел ваш дом.

 Заезжайте, я буду рада вас видеть.

Волков низко поклонился.

Они заехали к кузнецу, тот восхищался, осматривая арбалет, и обещал сделать к нему десять болтов.