Всего за 149 руб. Купить полную версию
Денис бросился к маме и прижался к ней крепко. Полицейские перевели взгляд с парня на омбудсмена.
И чё теперь? кисло спросил один. Их вдвоём тащить?
Люция Куртовна с милой улыбкой изрекла:
Зачем вдвоём? Оторвите мальчика и ведите в машину. За вещами пришлют кого-нибудь из интерната.
Сына от матери, значит, отрывать? уточнил второй полицейский.
А что делать? печально вздохнула Люция Куртовна. Ничего не поделаешь, закон есть закон. Его надо выполнять, восстанавливать нарушенные права ребёнка. Жаль, конечно, но отрывайте.
Нет!!! в голос закричали Денис с мамой и стиснули друг друга.
Первый полицейский возвёл очи к потолку.
Знаете, что? Разбирайтесь сами. Смотреть на это безобразие тошно.
Ну почему же тошно? напевно начала Люция Куртовна, собираясь с мягкостью удава вновь расписать прелести ювенальной юстиции, но не успела.
Полицейские повернулись к конфликту спиной и зашагали прочь из квартиры. Один возмущённо сказал напарнику:
Последние времена, слышь, настали: детей у матерей забирают Полипы на теле детства.
Во-во. И нас к этому гадству подключили, паразиты
Люция Куртовна пожала плечами, обогнула Лабутиных, предупредила без малейшей досады:
В другой раз, видимо, отъятие произведём. До скорого свидания, Зинаида Аркадьевна. Денис, до встречи.
И онаживое воплощение улыбчивой жестокостиускользнула в осенний пасмурный вечер. Словно ждал этого, заморосил холодный дождь.
Лабутины долго стояли, обнявшись, не веря своему счастью. Молчали. Потом Денис проговорил, судорожно вздыхая:
Мам, я не хочу от тебя никуда.
Мама шмыгнула носом, сморгнула последние слезинки:
А я отпускать не хочу чудо-чадо моё бестолковое
Почему это бестолковое? поинтересовался Денис.
Да потому что Нашёл, кому душу открывать: исповедался окунь щуке под корягой
И что с ним сталось? Он отлепился от мамы и посмотрел ей в глаза.
А что с окунем станется? В щучий желудок попал, усмехнулась мама. Пойдём умоемся и поедим.
Пойдём, облегчённо вздохнул Денис.
А мама подумала: «Какой он у меня большой-большой, а маленький!» И провела ладонью по мягким мальчишеским вихрам.
Глава 8Удачная попытка изъятия
Ночью оба спали отвратительно: вертелись, часто просыпались в поту, дремали тяжело, с кошмарами расставаний и неудавшимися встречами. Наконец под утро Денис не выдержал, перебежал к матери и приткнулся под бочок. Мама обняла его одной рукой, как крылом, и оба крепко уснули. Проспали, конечно. Часовые стрелки скользнули на восемь двадцать пять, когда мама сонно подняла голову, чтобы проверить, сколько ещё можно не вставать. Она взвилась на постели:
Денька! Подъём! До уроков пять минут осталось! Бегом!
Денис, весь в остатках сна, побежал, спотыкаясь, в ванную, плеснул на лицо холодной воды, стал впопыхах одеваться.
Учебники собрал? спросила мама, лихорадочно нарезая купленную накануне дешёвую соевую колбасу и хлеб и засовывая бутерброды в мешочек.
Щас!
В рюкзак вместе с учебниками и тетрадками он запихнул и завтрак.
Ну всё, День?
Ага.
Ну пока, лети.
На пороге Денис всё же приостановился и посмотрел на маму.
Чего? сказала она.
Мам, нас не разлучат? тревожно спросил сын.
Я не дам, твёрдо обещала она, и Денис со спокойной душой припустил в школу.
Он, понятное дело, успел только ко второму уроку, и Надя сообщила ему, что его отметили как заболевшего.
Может, если отметили, что я больной, так и вовсе слинять? пробормотал задумчиво Денис.
Надя возразила:
А справка?
Какая справка?
Официальная. Что ты сегодня на больничном, напомнила Надя.
Тьфу ты! Точно.
Денис скривил губы. А так здорово было бы Он проглотил бутерброд с колбасой и сбегал к фонтанчику в фойе, чтобы попить. Прозвенел звонок, и в класс вошла Яна Михайловна Герамисова по прозвищу Герань, их классный руководитель.
Здравствуйте, садитесь, привычным строгим голосом велела она и обвела взглядом ребят; увидев Дениса, приподняла чёрные восточные брови. Лабутин, ты здесь?!
Да, Яна Михайловна, встал Денис. Я не заболел, я проспал.
Так будильником надо пользоваться, Лабутин, раздражённо сказала Герань. Слышал об этом плоде научно-технического прогресса?
Ну, слышал, пробубнил Денис, разглядывая поверхность своей парты.
Что ж не поставил? Снова допоздна в игры резался? фыркнула русичка.
Ничё я не резался, буркнул Денис.
А, знаю-знаю, с сарказмом подначила Яна Михайловна, расхлёбывал последствия своей подставы.
Чего?! вскинулся Денис.
А чего? Маму подставил, понаписал чушь всякую, и теперь ей судебный иск вчинят. А ты как хотел? Для омбудсмена каждое твоё словоправдивое или лживое, без разницыпредпочтительнее родительского.
Почему это? ещё больше скис Денис.
Яна Михайловна пожала худыми, почти девичьими плечами и внимательно всмотрелась в понурую фигуру.
Потому как разрушение семьипервейшее дело тех, кто этими омбудсменами руководит.
Она обвела тем же внимательным взглядом класс. Все слушали, не опуская глаз.
Ну, вздохнула учительница, это тема для отдельного разговора, который, возможно мне и не разрешат проводить В общем, ребята, не доносите на своих родителей, любите их, цените, и если омбудсмен попросит вас рассказать о своей семье, о своих увлечениях, планах, проблемах, твердите одно: мама и папа классные, лучше всех, нам помогают во всём, никаких проблем. Иначе окажетесь в интернате. А там, поверьте на слово, совсем худо.
Она помолчала пару секунд и негромко, с нажимом повторила:
Несладко. ОЧЕНЬ.
А откуда вы знаете? пискнула Галка Кугушева, сидевшая перед Денисом.
Бываю там, вот и знаю Ну всё. Начнём урок. И так по программе не успеваем. Садись, Лабутин. И впредь головой думай, а не тем, чем ты там себе думал Не мальчик, а геймер. Никнейм ещё какой-то себе глупый, говорят, выдумал: Enter. Тоже мне, Enter. Только и знаешь, что энтерить.
По классу пробежал шумок, глаза одноклассников заискрились: у Лабы появилось новое прозвищеЛаба Enter. Или просто Enter. Клёво.
Тихо, тихо! велела Яна Михайловна. Откройте учебник на странице тридцать один, посмотрите упражнение номер четыре. На странице тридцать два упражнения с первого по четвёртое. Это задание на дом. Плюс ещё параграфы учить девятый и десятый. А теперь откройте тетради, небольшой диктант.
Дружный вздох, шелест бумаги
Лабутин, не спи. Диктант и тебя касается.
Денис что-то написал; наверняка на «парёшник», не больше. Он даже списывать у Нади не мог. Новую тему слушал вполуха. На перемене, когда шли в кабинет истории, ни с кем не разговаривал, ни на кого не смотрел. Проходя мимо двери с надписью «Душкова», содрогнулся и убыстрил шаг.
Четыре следующих урока дались Денису с головной болью. С облегчением услышал он звонок с последнего урока, смахнул с парты в рюкзак учебник, тетрадь, ручку и рванул к двери. Домой! К компьютеру, погрузиться в игру, унять эту невыносимую тревогу, это жгучее беспокойство, терзание, не дающее вздохнуть полной грудью.
Надя спросила вдогонку:
День, тебе помочь?
Он не услышал. Он хотел домой, к привычному образу жизни. К маме.
Но в коридоре его ждал крутой поворот в судьбе в виде двух вчерашних ментов, за спинами которых королевой стояла Люция Куртовна.
Здравствуй, Денис, проворковала она, улыбаясь.
Не успел Денис опомниться, как полицейские подхватили его под руки и понесли к выходу. На него бросали жадные любопытные взгляды, переговаривались, шептали на ухо друг другу, но никто не кинулся ему на помощь. Во дворе школы Дениса втолкнули в полицейскую машину, стиснули с боков, и водитель тут же дал газу.
Не имеете права! плакал Денис, вырываясь из прижатых к нему больших тел. Я пожалуюсь в ООН!
Полицейские даже не хмыкнули. Отвернулись от парня и стали смотреть каждый в своё окно. Водитель сквозь зубы сказал:
Сучья работа.
И большени звука. Денис в страхе замолчал. Зубы у него стали выстукивать дробь, которую никто не слышал из-за шума двигателя.