Всего за 149 руб. Купить полную версию
Мам, не промямлил Денис, приподнимаясь, не выбрасывай
Да ты погляди на себя! Лицо зелёное, как поганка! Иди вон ложись, я тебе таблетку дам.
Она несла из кухни стакан воды и таблетку, когда в квартире прожужжал дверной звонок. Мама от неожиданности вздрогнула, и несколько капель воды выплеснулось на пол. Поставив стакан на журнальный столик возле дивана, где лежал Денис, положив рядом таблетку, мама исчезла в коридоре.
Здравствуйте, Зинаида Аркадьевна, услышал Денис знакомый голос. Как хорошо, что мы застали вас дома. Похоже, это уникальный для вас случай нормального возвращения с работы.
Что значитнормального возвращения?
Вовремя. Или, простите, для вас это немыслимое понятие?
Что вам нужно? Почему здесь полицейские? Я никакого заявления не писала.
Заявления? Насчёт чего?
Что Денис неважно.
Нам всё важно, Зинаида Аркадьевна, мягким, увещевающим голосом произнесла женщина в коридоре. Нас интересует всё, что связано с вашей неполной семьёй. Можно пройти в комнату?
Не думаю.
Почему?
Просто нежелательно. И представьтесь, пожалуйста.
Да, конечно, Зинаида Аркадьевна. Я омбудсмен школы, в которой учится ваш сын Денис. Зовут меня Люция Куртовна.
Как? переспросила мама.
Люция Куртовна Душкова, вежливо повторила посетительница. И я к вам с официальным визитом. Вот подтверждение моих полномочий.
А полицейскиеподтверждение чего? с насмешливой ноткой спросила мама.
Они не подтверждение, Зинаида Аркадьевна, чуть жёстче ответила Люция Куртовна. Онигарантия моих полномочий.
И в чём они состоят, эти ваши полномочия? настороженно спросила мама.
Денис чуть не лопнул от любопытства. Он поднялся с дивана и прильнул к дверному косяку. В коридоре действительно стояли сияющая ямочками Душкова и два мента с кислыми физиономиями.
«Чего это они припёрлись? обалдело подумал Денис. Из-за денег? Откуда она узнала, что я деньги у матери спёр?! Я ж вроде никому ни намёком!»
В качестве омбудсмена я изучила состояние вашей семьи и приняла решение.
Мама тем же настороженным тоном спросила:
И какое решение вы приняли?
Ласково улыбаясь, Люция Куртовна прожурчала:
Об изоляции вашего ребёнка в специализированном детском учрежденииинтернате 34и о направлении в суд иска об ограничении или лишении вас родительских прав. Тут уж как повезёт.
У мамы перехватило дыхание. Она секунды три молчала, потом рассмеялась громко, нервноне зная, как реагировать.
Что вы сказали? дрожащим от непонимания голосом переспросила она.
Люция Куртовна прожурчала всё тот же текстслово в слово.
Не поняла, призналась Лабутина. Это что, шутка? Показательное выступление?
Душкова лучезарно показала мелкие ровные зубы.
Вы прекрасно знаете, что нет. Можете почитать на досуге официальное заключение. А мы мальчика изымаем.
Изымаете, значит?
Лабутина часто задышала.
Имеете право? изменившимся голосом поинтересовалась она.
Имеем, сладостно, как близкой подруге, сообщила Душкова. Я представитель ювенального суда в России, защитник прав детей. Понимаете, Зинаида Аркадьевна? Вы умная женщина, надеюсь. Не чините препятствий. Это глупо. Всё равно ведь заберём мальчика.
Да как вы смеете его забирать?! закричала мама. Вы ему кто?! Никто! Я его вы́носила, родила, инвалидом по женской части осталась, он мой единственный сын! Я его кормила, одевала, лечила, воспитывала, а вы что? На готовенькое накинулись?! Хоть одна-то причина у вас имеется его забирать? Спятили, что ли, там, наверху, что у матерей детей забирают ни за что ни про что?!
Зинаида Аркадьевна, душевно принялась увещевать Душкова, всё по законам ювенальной юстициисамой продвинутой в США и Европе системы защиты прав ребёнка. Почитайте заключение на досуге. Я бы вообще посоветовала вам изучить эти современные законы. Они включены в общую судебную систему. Вот изу́читеи поймёте, в чём ваши недоработки как родителя, как матери.
Да о чём вы говорите?! кипела Зинаида Аркадьевна. Как вы можете судить, есть у меня доработки или нет?! Вы хоть сами понимаете, как это возможно ворваться ко мне в дом с полицейскими, размахивать мне тут бумажкамикто их вам написал?! Дебил какой-то И воображать, что из-за глупых писулек
Вашего сына, прошу заметить, прожурчала Душкова.
Что?
Эти глупые писульки ваш сынок написал.
Не верю! Вы врёте! И что, вы думаете, я вручу вам своего сына, которого четырнадцать лет растила, чтобы вы засадили его в интернат и сделали из него преступника, а из меняего врага?!
Ну зачем же так утрированно, улыбчиво пропела Душкова. Измени́те своё отношение к сыну, к его увлечениям, к его питанию и развлечениям, к его нуждам. Наконец, найдите более денежную работу, чаще бывайте дома, и мы пойдём вам навстречу через суд, через освидетельствование, через некоторое неопределённое времякогда мы убедимся в вашем исправлении, вашей лояльности
Вы, значит, убедитесь? усмехнулась мама. И в моём именно перевоспитании и лояльности? Очень интересно. Безумие просто какое-то. Вы мне тут вещаете, что вот так запросто, из-за ничего, из-за того, что я работаю на двух ставках и беспокоюсь, что Денис свихнётся из-за компьютерных игр, я буду лишена родительских прав? Ну и дурость! Мне, значит, запрещено воспитывать собственного сына?
Так, как это пытаетесь делать вы, да, запрещено. Вы нарушаете права ребёнка. Это вы понимаете? мягко плела паутину Душкова.
Не по-ни-ма-ю! отчеканила мама и схватилась за лоб: у неё отчаянно заболела голова. Не понимаю: детдом становится лучше родной семьи, что ли?
Смотря, какая семья. Иногда изоляция лучше и полезнее, чем родительский дом.
Что вы говорите?!
У мамы полезли на лоб брови.
Первый раз слышу, что чужой человек лучше любящей матери.
Так толюбящей, ввернула Люция Куртовна, улыбаясь, играя ямочками.
Вы намекаете, что я сына не люблю?! взорвалась мама. Да из-за кого я так горбачусь?!
Не знаю, из-за кого. Но только я вижу, как попираются права Дениса, как развито насилие и рукоприкладство в вашей неполной семье.
Какие ещё насилие и рукоприкладство?! не поняла мама.
Потом вспомнила.
Это когда он в ванной о косяк ударился? Вот здорово! И тут я виновата.
Конечно. Бить ребёнка мы вам не позволим. Обижать и тормозить его развитиетоже.
Денис слушал и холодел от страха. Каждая строчка заполненной им анкеты, каждое произнесённое им за чашкой чая с омбудсменом слово жгло его пониманием собственной глупости и самонадеянности. Вот дурак! Чего хвост распушил, балбес? Перед кем? Перед врагом? Ведь эта Люция Куртовнавраг. И какой враг!
Страшный.
Дениса передёрнуло. Что-то защекотало ему висок, он дотронулся до кожи. Она оказалась мокрой. Холодный пот. Вот он какой, оказывается. Вот он отчего. От страха.
Мама спорила, возмущалась, отстаивая сына. Душкова смотрела ей прямо в воспалённые глаза и ямочками на щеках играла, ласково улыбаясь. Когда мама перевела дух и ладонью отёрла мокрое от слёз лицо, омбудсмен прожурчала:
Всё? Вам больше нечего добавить? Ну что ж. Мальчики, следите за порядком, чтобы отымание было произведено законно. Денис! Подойди сюда, пожалуйста. Зинаида Аркадьевна, официальные бумаги я положу сюда. Пожалуйста, сохраните их, иначе придётся восстанавливать за ваш счёт. Понимаете? Денис дома? Денис! Разрешите пройти в комнату, проверить наличие ребёнка. Мальчики, пожалуйста.
Полицейские, глядя в пол, заливаясь краской, маясь, шагнули в комнату. Денис закричал:
Я никуда не пойду! Не хочу! Я с мамой буду! Я сам виноват! Я деньги все спёр, она правильно орала на меня! А синякэто я сам вдарился, она меня и пальцем не тронула!
Денис, успокойся, журчала Люция Куртовна. Что ты вообще говоришь? Кого испугался? Ведь ты мне совсем иное рассказывал.
А я врал! кричал Денис.
Зачем врал? Врать нехорошо, пожурила Душкова.
Врал, потому что врал! Захотелось, и всё! Мы с мамой хорошо живём, просто отлично! Оставьте нас в покое, ясно вам?