Не знаю, какой сорт достался мне, но было вкусно.
Парнишка помогал нести, так все об стенки колотил сумкой. Думала, одни косточки целые привезу.
Поезд остановился. Тетя Зита повернулась к нам лицом, стянула берет и облегченно глубоко вздохнула. За окном прошли с фонарем. О чем-то спорили два мужских голоса. Один кричал, другой отвечал потише. Поезд тихонько, незаметно тронулся. Бабка зевнула, и я, сказав «спасибо», встала, собираясь залезть на свое место.
Ты погоди, выспишься, в пути только и делспи да спи. Один бок отлежишьвторой уже отошел.
Бабка громко шептала, но мама и тетя Зита не просыпались.
В отпуск едете? спросила бабка. На каникулы, отдыхать?
Да, вроде.
Бабка давно не казалась мне страшной.
Волосы она забрала с лица. Глазки у нее были маленькие из-за широких скул. Руки костлявые, а кончики пальцев широкие с будто приделанными к ним с чужой огромной руки ногтями.
На мои руки смотришь? Они с детства у меня граблями стали от огородной работы. У твоей бабушки, наверное, не лучше? К ней едете?
Я скучала по бабушке и почему-то соврала, что к ней.
А дед жив? Ты ночью в окно не гляди: ничего не видать, а не заметишь, как грусть окутает.
Дедушка давно умер. Папа еще маленьким был.
А я к сыну в Запорожье ездила. Второй раз женат. Первая у него погибла, вот уже седьмой год пошел. Людей спасала, а сама не уцелела. Он только в позапрошлый год женился.
Бабка помолчала, глядя в окно.
Люди автобуса ждали, и наша Наденька с ними. Дорога широкая там меж скал проложена, а повыше площадка, если какой машине развернуться понадобится. Водитель из автобуса вышел, а тормоза не закрепил, и он пополз, автобус, к народу медленнолюди рассказывали потом, а потом быстрее, но не очень быстро. И нет чтоб ему, проклятому, ровно ехать, так он еще вилять стал. Вот словно дьявол или фашист за руль сел и высматривает, где люди стоят. К одной скале прижмутсяон к ним заворачивает, перебегут к другойон опять за ними. А Наденька стала камни под колеса подкладывать. Чуть остановитсяопять перевалит через камень и вихляет. Только на Наденьке остановился. Видно, человечьей жертвы хотел.
Бросилась? Специально чтоб остановить?
Кто знает, доченька: телом решилась остановить или увернуться не успела. Остановила.
Бабка съела ягоду и долго смотрела на не отставшую от черенка косточку. Я хотела спросить: как же ее сын мог жениться? Это после такой-то жены! И не знала, можно ли об этом спрашивать.
Сынок, Мишенька мой, долго один был. А в позапрошлом году с командировочной сошелся. В Запорожье теперь живут. Родители у нее старые. Отец хворает. Наденькина фотография у них на стене висит. Большая, в рамке. Видимо, неплохая женщина его жена теперешняя. Другие, знаешь?.. Разрешили бы фотографию вешать, жди
Зачем же он женился? Не может быть верным?
Он Наденьку не забывает. Фотография висит. Не встретил бы хорошего человекане женился бы.
Бабка встала, перевернула свою подушку. Я поняла, что она обиделась. Трудно со взрослыми разговаривать. Не скажешь ведь: «Если бы Наденька была вашей дочкой, не то бы говорили и со мной согласились бы».
Сразу мне залезать на свое место было неловко. И бабка мне уже нравилась. Далеко, параллельно поезду, шла машина, освещая фарами дорогу. Бабка дернула меня за руку. От улыбки краешки глаз закрылись.
Тебя как звать?
Кира.
А менябаба Аня. Анна Даниловна. Дома все баба Аня да баба Аня зовут.
Поняла бабка, молодец, что бабой Аней мне называть ее неудобно.
Спать хочешь? спросила она. А то я все болтаю.
Нет.
Твои вон спят как хорошо, и поезд плавно идет, не качает. Дай бог здоровья машинисту, о людях не забывает. Есть я чего-то захотела, составь компанию, девка, уважь!
Анна Даниловна локтем легонько толкнула меня, а другой рукой доставала из сумки.
Тут у меня в горшочке Хлеб только в бумаге. Шуршать будет, проклятая. Это колбаска домашняя, смальцем залита. Невесткахохлушка. Колбасу они вкусно делают.
Есть мне хотелось, а после черешни так очень.
Мы по очереди доставали пальцами куски колбасы, а от хлеба Анна Даниловна отделила ломоть.
«Хорошо, что бабушка не видит, она бы не одобрила», подумала я, но так есть мне очень понравилось.
Ты обиделась, что Миша женился? А я тебе скажу, что Наденьку я больше сына любила. Вот и сейчас живу с внучкой Любой и мужем ее Сашенькой. Люба неплохая, только нервная, бывает, по-родственному и накричит на меня, а Сашенька всегда мою сторону возьмет. Ты вот пока спала, я все лежала и думала: не ту кофту Любке везу, что заказывала купить. Она просила редкой вязки, а я плотную, теплую взяла. Она хотела розовую, а я опять не токоричневую купила. Вот как она встретит меня теперь? Если бы не Сашенька, то и домой бы ехать не хотелось. Черешни для него везу. Любит он больше вишни, но не созрели еще.
Спасибо, баба Аня.
Давай-ка поспим, девонька. Да ты ножку-то на стол ставь, куда ты полезла? Со стола легче залезать вверх.
Я лежала и думала. Еще вечером баба Аня мне не понравилась. Ночью она показалась страшной, чуть позжеприятной, а теперь стала близкой и как бы родной. Отчего это?
Проснись ты, Кира! мама гладила меня по плечу. День уже, а ты все спишь. Ночь спала, полдня спишьголова заболит. Поесть надо.
Вдоль железной дороги шла дорога для машин. Возле дороги паслись телята. Сразу по двое друг против друга. Я довольно долго смотрела в окно и считала, через сколько секунд появится другая пара. Получалось, через девять секунд. Возле каждого по ведру. У некоторых ведро было опрокинуто. Ни одного домика. Поля до горизонта. Кончится кукурузное поле с маленькими всходаминачинается картофельное. Зерновые поля намного длиннее картофельных. А жилье так и не встречалось. Я знаю: телят привязывают возле дома, а на ночь уводят в хлев. Где мы снимали дачу, там совхоз и тоже есть телята. Их держат в большом загоне. И все они живут возле людей. Почему тут?..
Баба Аня! А почему телята
На столе лежала большая горка разноцветной черешни. В глиняном горшочке было еще много колбасы, а на месте бабы Ани сидел усатый мужчина и смотрел в окно.
Вы не хотите покурить? спросила тетя Зита мужчину.
Не курю.
Ну тогда придется тебе одеваться там, Кира, сказала тетя Зита с ударением на «тогда» и «там».
Мужчина и после этого не вышел. Я взяла платье с сетчатой полочки и стала думать о бабе Ане. Как же она могла так вот встать и уйти? В этом была какая-то несправедливость. Было грустно, что я ее никогда не увижу, как не увижу больше того маленького мальчика в трамвае, который все время спрашивал у папы: «Почему?..» А мне было не все равно, как встретит ее внучка Люба. Простит ли покупку кофты? Обрадуется Люба ее приезду или обиженная баба Аня уйдет в свой огород?..
Что у тебя за привычка замирать в бездействии?
Мама взяла у меня из рук платье и положила тренировочный костюм.
Я уже чай заказала тебе, мы раньше пили. Умыться надо.
А бабушка давно ушла?
Бабка-то? Часа три прошло. Чудная, хотела тебя будить, а я не дала.
Ну почему? Почему не разбудили? Ее звать Анна Даниловна, а не бабка.
Кира! Смени тон и иди умываться. Направо ближе.
Проводница принесла четыре стакана чаю.
Если можно, сейчас заплатите, я запуталась
Мы просили один, сказала мама.
Если я всем буду по одному носить, когда вам вздумается Ресторан открыт, вы спрашивали.
Мама положила на столик мелочь.
Тут за три.
Мужчина с черными усищами все так же смотрел в окно. Платить он не собирался, и мама, пожав плечами, добавила из кошелька монетку.
Телят за окном больше не было. Мужчина отодвинул сахар и стал пить чай большими глотками, не глядя на нас. Мама придвинула ко мне горшок с колбасой. У нас никто не был жадным в семье, но, по-моему, мама поступила правильно: нельзя поощрять наглецов. Так всегда считал Сережа.
Тетя Зита даже развеселилась от такой наглости:
Может, еще хотите?
И пододвинула свой чай к нему.
Мужчина посмотрел на стакан, кивнул и опять стал пить большими глотками.