Дааа Я гляжу ваш Филя тут неплохо устроился, сучонок. Кстати, Дима. Вот что ещё пацаны там дров уже натаскали. Пусть берут лопаты из телеги и оттащат жмура в поле, ямку выкопают и присыпят его. Мне так-то плевать на него, но антисанитария кругом, полежит вонять начнёт, нам только этого не хватало. Нанюхался я за эти дни.
Да, трупов много было, мы их в речку поскидывали, Филя велел.
Дебил ваш Филя был, как я погляжу! Только членом трясти умел, больше ничего! Воду потом откуда брать?! Суки глупые! Колян зло сплюнул и пошёл к двум жалким фигуркам, торчащим у входа в коровник.
Здорово, девчонки! Чего чумазые-то такие?
А вы кто, дяденька? Брюнеточка с короткой мальчишеской стрижкой опасливо поглядела на него. А Филипп где?
Филипп? Здоровый, рыхлый такой, да? Труп ваш Филя. Грохнул я его. Переживаете за Филю?
Блондинка с длинными, сальными волосами презрительно сплюнула:
Щас прям, ага. Переживаем. Задолбал сука своими приколами. То ему не так, это не эдак. А от самого воняет как от помойки, хоть бы член мыл, скотина.
Брюнетка вздрогнула и предупреждающе посмотрела на блондинку:
Ну а что я такого сказала? вызывающе продолжила блондинка. Не так, что ли? Что стесняться-то Отстеснялись уже. Теперь будем по рукам ходить, как Блондинка всхлипнула и продолжила говорить навзрыд. Вот новый хозяин теперь будет.
Она заплакала ещё горше и брюнетка, не выдержав, присоединилась к ней.
Вы нас бить не будете, дядечка, а?
Колян даже немного опешил, тем более, что женские слёзы всегда приводят мужика если не в смущение, то в смятение чувств точно. Не любят мужики женских слёз это всегда было страшнейшим оружием женского пола против мужчин. Впрочем, против нормальных мужчин. Филю к мужчинам можно было отнести только благодаря наличию грязного похотливого отростка, а Колян нормальным мужчиной в общем-то никогда не был. Нормальный мужчина читает Блока, говорит о политике, ругает правительство и обсуждает последние новости города кто стал мэром и почему он не голова. Колян же был просто зверем. Простым, незатейливым мужланом с рефлексами зверя, умом человека, со своими понятиями о порядочности и чести. Он просто выживал, как выживал в детстве, на грязных улицах Города, выживал на войне, где каждый шаг по зелёнке мог стоить жизни, выживал после войны, где было ещё труднее и когда нельзя было сразу понять, кто друг и кто враг. Вот и теперь, мировая катастрофа быстро сорвала с него налет цивилизации, респектабельности, всего того, что толстым слоем наложила на него спокойная, сытая и добротная жизнь.
В теле сорокалетнего, сильного, жилистого мужика снова жил Зверь Колян, который мог легко перегрызть глотку любому, кто бы встал у него на пути к цели. Какой цели? Об этом Колян ещё не задумывался, он просто решал технические проблемы по мере их поступления. Ему нужна команда, чтобы выжить. Он безусловный лидер, жёсткий, требовательный, но справедливый. Карающий, но и дающий благо. Чем это отличалось от боевой армейской службы? Только тем, что за ним никто не стоял. Не было высшего начальства, этих подонков и предателей в погонах, которые могли катать миссию ОБСЕ на вертолёте в то время, как внизу погибали его напарники в неравной схватке с «духами», когда там нужен был вертолёт, когда люди умирали на руках, и он никак не мог облегчить их страдания. В общем-то, он и ушёл с военной службы, потому что скотство в армии уже просто сидело у него в печенках. В тот момент, когда он понял, что ему хочется стрелять не в зелёнку, а назад, по шатрам командования.
Колян никогда не выглядел страшным, могучим, не отличался суперсилой. Но внутри у него был стальной стержень, который сгибался, но не ломался, и, в конце концов, распрямлялся с такой силой, что все, кто попадал под удар, рассыпались в прах. Ему, конечно, было жаль девчонок, но не более того. Они попали не в то место, не в то время, но остались живы и этому должны были радоваться. Он мог бы им много рассказать об том, чего стоит жизнь и почему они должны ценить такой подарок судьбы, но не стал. И не поймут, да и время терять не хочется. Может, сами поймут когда-нибудь. Он хмуро-спокойно посмотрел на хнычущих девчонок в грязной, засаленной одежде, на руки с цыпками и грязную «траурную» кайму у них под ногтями и с брезгливым неодобрением сказал:
Вот что, красотки. Сейчас идёте к телеге, залезаете на неё и в левом углу нашариваете тазики, мочалки, мыло, порошок и вперёд, наводить порядок в теле и душе. Таких грязных лахудр я близко не подпущу к нашему приличному обществу, он хмыкнул про себя. Приличным обществом тут и не пахло, вокруг носились грязные солдатёшки, да лохматый седой то ли лесовик, то ли колхозник. Ну-ка быстро геть на телегу!
Он шутливо прикрикнул на них и они испуганно порскнули в направлении трактора. Колян присел на пенёк, стряхнув с него какие-то крошки ладонью, и дал отдых уставшим ногам, вытянув их вперёд
«В положении лидера есть свои преимущества они бегают, а я сижу, думу думаю, Колян хихикнул про себя и осмотрел лагерь. Какого я трактор-то не заглушил? Тарахтит бестолку. Всё равно до завтра никуда не двинуться. Пока еще я всю компанию в порядок приведу»
Он поднялся, подошёл к бульдозеру и заглушил дизель. Тот рыкнул напоследок, кинул в небо сизый клуб и затих. Колян направился к телеге и стал сливать остаток соляры из бочки в бак трактора. Слив почти до конца (не надорваться же, выливая последние литры в дырочку бака), он сбросил бочку вниз, потом залез в телегу и нашёл топор-колун и тяжеленную пудовую кувалду, прихваченную с мехдвора в деревне. Позвал двух парней, вернувшихся с поля, где они закапывали труп:
Так, архаровцы, смотрите сюда: ставим бочку на попа. Ставьте так ты бери колун, ставь сюда к краю. Другой берёт кувалду и ррраз! херачит по колуну так, чтобы он прорубал железо, и так по кругу, пока дно не вывалится. Поняли? Раз поняли вперёд.
В течение часа был слышен адский грохот. Пацаны менялись и работали по очереди. Больше чем на 5-6 ударов их не хватало кувалда была ещё та.
«С такой кувалдой пролетариат точно освободился бы из цепей, засмеялся про себя Колян. Пусть тренируются, жратву свою отрабатывают»
Наконец, борьба с бочкой закончилась, и парни торжествующе продемонстрировали вожаку донышко от бочки.
Теперь так оставшуюся соляру аккуратно слейте в маленькие ёмкости бутылки и контейнеры, и перелейте в бак трактора, или, если не влезет, в другие бочки. А бочку засуньте в костёр, пока не обгорит. Ничего с ней делать нельзя, соляра такая едучая, хрен её отмоешь.
Соляру перелили, бочка обгорала на костре, Колян придумал им новое задание:
Начинаем вычищать ваши авгиевы конюшни. Ночевать-то где-то надо, а у вас там насекомые небось бегают, а то и еще что похуже А я проверю потом как убрали. Грязь найду Филя вам доброй феей покажется.
Толпа побежала в коровник, оттуда полетели какие-то тряпки, мусор, огрызки.
«Надо же, как быстро люди в скотов превращаются, в очередной раз удивился Колян. Ну вот раньше, до Судного Дня, заставь их в такой грязи валяться они бы на меня как на идиота посмотрели бы. А сейчас вроде бы, так и надо. Нееет, неандертальцы нам не нужны. Тем более, что их гомо сапиенс сожрал, как выяснили учёные. Они были кривоногие, маленькие, грязненькие и добрые. Не умели, понимаешь, воевать. А ещё были, видимо, очень вкусные. И Гомо Сапиенс, злой, такой же грязный, но воинственный их сожрал. Я Гомо Сапиенс Рекс, новое производное от человека разумного, человек разумный злой».
С этими мыслями Колян отправил двух парней и девок-замарашек на берег реки чистить песком до блеска и мыть моющими средствами обожжённую бочку. Наконец и эта задача была выполнена бочка стояла на постаменте из кирпичей, обложенная весело потрескивающими и стреляющими искрами сырыми дровами, наполненная водой из реки. На другом костре, разведенном рядом, булькал в котле шулюм из нескольких банок тушёнки, картошки, рисовой каши, плавали в нём и лавровые листки. Восхитительный запах Колянов народ заворожённо смотрел на это пиршество.
Давно, небось, горячего-то не ели, а? Колян покосился на молодняк. Не вижу что-то я у вас посуды, в которой еду готовили.