Да чо готовить? Сухомятину жрали, что найдём, ответил Диман. И что Филя не сожрал. Он даже девкам жадился кусок лишний дать, должны были отрабатывать.
Парень покосился на девчонок, которые вздрогнули, видимо, от воспоминаний и нервно повели плечами.
Ну что, пока, как говорится, жарится хряк, давайте обсудим, как жить-поживать дальше будем, Колян задумчиво потёр левую руку правой, по старому ножевому шраму, почти пересёкшему тяжёлую синюю вену, одну из тех, которые синими раздутыми ручьями обвивали его мосластые жёсткие руки. Я уже пару дней двигаюсь из губернии вверх по Волге. Выше атомной станции, так как уверен, что ниже ее всё заражено радиацией и непригодно для жизни. Там, в мордовских лесах, буду основывать поселение. Для этого мне понадобятся надёжные люди. Сразу говорю кто пойдёт со мной выполняет то, что я скажу. Если я скажу подпрыгнуть не спрашивает, зачем подпрыгнуть, почему подпрыгнуть, а задается вопросом, на какую высоту прыгать и сколько раз. Всем ясно?
Ясно протянули и парни и девчонки.
Ещё раз. Моё слово закон. Никакой демократии. Кому не нравится остаётся тут и выживает, как может, никаких претензий. Кто идёт идёт моим путём. Ослушается расправлюсь быстро, эффективно и страшно. Залог успеха точное и в срок выполненное задание. Один сдаст позиции, сдрейфит погибнут все. Считайте, что мы на войне, только тут ещё хуже. На войне в тыл можно уйти, а тут тыла нет. Все всё поняли? Не слышу? Чётче отвечайте!
Поооняли.
«Стройбат хренов, подумал Колян. Учить вас надо, а то и сами сдохнете и меня подставите. Мычат как телята. Телята и есть. Диман вроде пошустрее, надо из него взводного сделать. Только назвать как-нибудь не по армейски. Как там у казаков называлось есаул? Вот и будет есаулом. А поселение поставим станица назовём. Чего велосипед выдумывать, когда мои предки давно всё придумали».
Колян происходил из старого казацкого рода, который революция и война разбросали по разным уголкам страны, от Дона до Сахалина. Дед его, бывший военный, умер на Сахалине, где остался после отсидки на зоне горячий был, после войны дембельнулся сдури, было всё паёк, достаток. А тут чтобы выжить, нужно было пахать и это тому человеку, который кроме войны ничего не знал. Он спился, в пьяной драке разбил голову человеку и оказался на Сахалине.
В общем так, пацаны. Считайте, что у нас войско казачье. Я атаман, Димана назначаю хорунжим. Вы рядовые казаки. Все приказы мои выполнять беспрекословно. Потом я разработаю свод законов, будем их придерживаться неукоснительно. Отменить действие закона могу только я. И никто иной. Девок не обижать. Захотят с кем спать спят. Не захотят такие же равноправные казаки, то есть казачки. Пожалуются мне устроим суд, повешу виновника на телеге. Всем ясно?
Да, девчонки переглянулись и заметно повеселели. Колян подмигнул им «Что, налаживается жизнь, девки?». Они молча ответили взглядом там, мол, посмотрим
«А их уже хорошенько прокатило через жернова, понял он. Не хочется верить ни во что хорошее, чтобы потом не разочароваться. Я сам такой, головёшка, обугленная войной. Это тут я на месте, как и не уходил с войны, а они розовые пумпоны, брошены в грязь, втоптаны. Психика явно нарушена. Присматривать за ними надо».
Так, ну раз всем всё понятно разбираем чашки, ложки. Девки на раздачу, все ужинаем, потом будем мыться и отбой, отдыхать до завтра.
Они все нашлёпали себе в миски наваристого густого варева, ребята взахлёб стали есть обжигающее кушанье.
«Небось в мирное время и жрать бы не стали, усмехнулся Колян Впрочем, пацаны-то армейские, не больно-то разносолами балованы». Ему вспомнились кадры хроники недавних времён, когда показывали солдата, чуть не умирающего от дистрофии. У Коляна эта картинка ассоциировалась со словами услышанной где-то песни: «Я видел генералов, Они пьют и едят нашу смерть, Их дети сходят с ума от того, Что им нечего больше хотеть. А земля лежит в ржавчине, Церкви смешались с золой. И если мы хотим, чтобы было куда вернуться, Время вернуться домой».
Вот и пришло новое время. Нет генералов. Есть люди. Есть новая, очищенная от людей и власти земля. Как будто Земля встряхнулась, глядя на беззаконие, творящееся на ней, да и стряхнула с себя род людской. Лишь часть людей осталась, им и возрождать этот мир. Вернуться домой.
Новый народ поел, помыл миски за собой. Колян нашёл в безразмерной телеге два куска брезента.
Вбивайте колья, оборачивайте брезентом, скомандовал он. Одна баня для женщин, другая для мужчин. Пока не будем нарушать традиции. Хотя какая теперь всем разница? В старину на Руси бани все общие были. В общем, моемся.
Колян не заморачивался насчёт разделения по полу, просто взял тазик, налил в него горячей воды, разделся посреди разложенного куска брезента и с наслаждением стал мыться под тёплым моросящим дождём. Взял бритву, подровнял отросшую бороду, воспользовавшись зеркалом заднего вида трактора.
«Вполне благообразная личина получилась», с неожиданным удовольствием констатировал он. Парни и девки тайком и перешёптываясь смотрели на его сухое, жилистое, как из витого стального троса выкованное тело, помеченное следами пуль и осколков. Колян не замечал этого, мысли его витали далеко от коровника. Забот ему прибавилось. Надо думать, как пройти путь в 600 километров без потерь и по возможности, без крови. В последнем он сильно сомневался. Его очень беспокоило отсутствие оружия, серьёзного оружия. Имевшиеся у него «пукалки» были хороши, чтобы отпугнуть свихнувшегося фермера, но против серьёзной атаки не стоили и гроша. Надо пулемёты, надо снайперку. Надо автоматы, гранаты какие казаки без оружия.
Да и о транспорте стоит подумать. Скоро все эти мототележки кончатся, да и дороги никто восстанавливать не будет. Кони вот единственный способ иметь преимущество в войне, передвигаться быстро. Казак без лошади не казак. Колян подумал, что надо бы пошариться по деревням кони могли и выжить. Вряд ли все деревни подверглись полному разрушению.
Надо добывать оружие. Где? Арсеналы были в отделениях милиции, войсковых частях. Но поход туда был сопряжен с большой опасностью.
«Ну а ты как хотел чтобы оружие само в руки упало? ругнулся он про себя и вздохнул. Ладно. Утро вечера мудренее. Надо укладываться спать».
Он подал команду на отбой. Парни и девки потянулись в старое стойло, где уложили на землю куски брезента, матрасы из коляновой телеги и одеяла. Колян на всякий случай опять решил ночевать в телеге мало ли чего, лучше настороже быть. Там у него было уже приготовлено что-то вроде гнезда из матрасов и одеял. Он положил под левую руку сайгу, под правую вынутый из ножен нож и заснул под стук капели по тенту над ним.
Ночью его разбудил шорох. Кто-то перелез через борт телеги, не удержался на ногах и с шумом брякнулся прямо на спящего Коляна. Тот моментально встрепенулся, сбил влезавшего с ног подсечкой и приставил нож к его горлу. Включив левой рукой фонарик он увидел, что это была чёрненькая девчонка, вроде как по имени Юля. Она с ужасом смотрела на него, ощущая холод лезвия у сонной артерии.
Ну ты и дура! Ещё бы полсекунды, я бы тебя кончил! Ну кто так делает, разве можно без предупреждения? Другой бы уже тебя зарезал, твое счастье, что у меня реакция хорошая, узнать успел! Чего пришла-то?
Я с тобой хочу, атаман. Атаманшей хочу быть.
Спятила совсем я тебя первый раз вижу, а ты ко мне лезешь! Может ты меня грохнуть хотела! Скажи спасибо, что не прирезал тебя как овцу.
Ну, можно я с тобой останусь, прохныкала девчонка.
Колян подумал.
Да хрен с тобой оставайся. Только не мельтешись и давай спать вообще. Сейчас не до игрищ.
Колян кривил душой. Бабу-то он хотел, но после всяких там Филей нырять в бабу было противно, ещё заразу какую подхватишь. Пусть отлежится пока, там видно будет. С этими мыслями он и уснул, обняв левой рукой посапывающее тёплое тело Юли. От неё пахло земляничным мылом, чистым женским телом и он даже подумал, а не напрасно ли себя в монахи записал. И тут сон навалился на него с новой силой и Колян забылся сном праведника.