Утром Колян дозаправил бак трактора, сливая горючее по шлангу из бочки, завёл двигатель и двинулся вперёд. Ехать ему пришлось вдоль речки, переправиться не было никакой возможности. Нужно было идти вниз по течению, в конце концов, она всё равно вольётся в большую реку, а там и до Волги недалеко. Только вот подходить к Волге у Коляна не было никакого желания он не забывал про атомную электростанцию выше по течению, и получать ударную дозу облучения у него не было никакой охоты.
Первая деревня после выезда встретилась ему через три часа пути. Выжившие люди там остались. Крышу дома кое-как накрыли, из трубы шёл дым. Колян было попытался подъехать поближе, но внезапно раздался выстрел и дробь хлестнула по борту трактора, благо, что дверь была закрыта. Колян зло выругался и решил ничего не предпринимать что с дураков взять. Впрочем дураков ли? Мало ли мародёров бродят сейчас по районам, осторожность прежде всего. Но происшествие заставило его удвоить осторожность. Эдак на пулю нарваться можно легко, а при нынешней сырости и грязи любая рана приведёт к гибели, точно как в джунглях, где любая царапина может привести к фатальным последствиям.
Еще через пару часов езды Колян заметил какое-то шевеление у речки, где оставались стены то ли коровника, то ли механизаторского строения. Даже ураган не смог снести эти стены, построенные ещё в советское время. «На века строили, бетона не жалели», подумал он. Над помещением был сделано что-то вроде навеса из зелёного армейского брезента. «Армейцы, что ли», подумал Колян и насторожился. Из-под навеса вышел зачуханный солдатёшка и замахал Коляну рукой. Колян повернул в сторону строения, подъехал метров на 5 от дома и остановился. Из строения выползли ещё четверо фигур в солдатской форме. Один был явно поздоровее и посытее других. Дембель намётанным глазом определил Колян, видимо рулит тут. Старший. И, похоже, держит всех в ежовых рукавицах у солдата, подзывавшего его, под глазом был свежий фингал.
Здорово, служивые!
Здаровааа, недружно протянули грязные фигуры. Какие мы, мля, служивые, ты чо, дед, с дубу рухнул? Ща и службы нет никакой.
«Дембель» прокричал нарочито противным гнусавым голосом.
Чо там у тебя, в телеге-то? Поделись с народом! Хули ты нахапал, один, что ли, жрать будешь!?
Колян так сразу и не понял, о каком деде идёт речь. Потом вздохнул он уже далеко не мальчик, за сорок перевалило слегка, а для этих юнцов он в отцы годился, седина у него так с тридцати лет прёт. Небритый, с седой бородой ну кто, как не дед? Дед! Себя-то со стороны не видно, да и не заморачивался Колян о таких вещах, как внешность. Впрочем надо бы и побриться, или уж оставить бороду-то Он усмехнулся в такой момент и о такой фигне думается.
Надо будет один сожру, тебе-то что? Колян специально сгорбился и стал ещё больше похож на старого, худого, утлого деда. Со стороны казалось всё, старикан попал, молодой, здоровый придурок сожрёт его с потрохами. Этого эффекта Колян и добивался. Надо выглядеть как можно безобиднее, а потом потом посмотрим.
Колян знал таких уродов. Отечественная армия производила их с завидной регулярностью. Они вытворяли в армии что хотели, угнетали молодых, все низменные их черты просто утрировались в армейском быте. Офицерам это было на руку зачем заниматься воспитанием солдат, проще набуздать одному дембелю, дать задание, и он мигом сгонит толпу молодых и всё выполнят. Что-то вроде самодержавия.
Да ты с дубу рухнул старый! Молись, чтобы живым отпустил тебя, старый козёл Если что ценное найду в телеге.
Сытый подошёл к Коляну и дал ему поджопника. Колян преувеличенно уныло захромал чуть в сторону и решил посмотреть, что будет дальше. «Дембель» залез на колесо телеги, заглянул туда, присвистнул:
Неслабо награбил, старый. Так и быть, отпущу тебя, если поцелуешь мне сапог.
Сытый заржал радостно, как жеребец, и, потягиваясь, пошёл к сгорбившемуся Коляну. Колян прижал руки к животу, изображая испуг, и аккуратно взял в правую руку рукоятку ножа. Сытый подошёл ближе, размахнулся для удара, но не успел. Рука Коляна с блеснувшим матовой рыбкой ножом мелькнула у его шеи. Сытый, видимо, ещё не понял, что он умер. Его рука схватилась за шею, в которой что то кольнуло, ожгло, рука поднялась к глазам, он попытался что то сказать, булькнул. Фонтан крови из перерезанного горла брызнул на полметра. Труп постоял ещё немного и упал в грязную лужу, дёргаясь и разбрасывая вокруг серо-красные брызги. Колян спокойно нагнулся, вытер лезвие о гимнастёрку сытого и повернулся к остальным солдатам:
Ещё кто хочет что-то сказать? Кто хочет моих вещей? Кто имеет что-то против?
Он тяжело оглядел группку стоящих, под его взглядом исподлобья они сжались, явно это были не бойцы.
Так. Протеста я не вижу. Тогда начнём разговор сначала: здорово, ребята. Как тут оказались? Чего тут делаете?
Здрасьте протянули пацаны.
Вы это Не сердитесь. Этот урод из старослужащих. Мы тут на коровнике были от нашей части. Видать у командира тут какие-то интересы были, нас как рабов тут пахать заставляли, Коляну стал рассказывать один парнишка, славянской наружности, как подумал Колян, похожий на его друга детства Яшку такой же веснушчатый и небольшой. У него же как раз и был фингал под глазом.
Как началась эта бодяга с ветром, ураганом, мы укрылись там, где работали. А тут всё посносило, остались только мы с этим, он кивнул головой на труп. Он, сука, всех запугал, здоровый гад, лупил нас. Мы по домам шарились, продукты искали, он всё лучшее отбирал. Я начал права качать, тут и получил. Он показал на фингал. Поделом суке А здорово вы его! Я уж думал всё, деду конец. Ой, простите, если что не так, про деда-то.
Да мне всё равно, усмехнулся Колян. Зовите меня Николаем. Можете Николаем третьим Второго-то сместили, а я сместить себя не дам. Ладно какие планы, пацаны? Есть вообще какие-нибудь планы? Или вы тут вечно будете в коровнике сидеть?
Да вот Филя ну этот вот тот, покойныйсобирался, как вещей натаскаем, пойти в город, команду крутую собрать и всех подмять по себя. Ну типа такой бандой сделаться и данью всех обложить. Он об этом постоянно говорил, мол власти нету, надо свою ставить. А нам всё равно, лишь бы пожрать, да там видно будет.
А что ж вы так запустили себя-то, а ещё солдаты! сказал Колян. Как чушканы все Умыться, что, влом что ли?
Тут Колян немного кривил душой. Сам-то он тоже и забыл про умывание, но надо же было сразу поставить всё на свои места он старший, они подчинённые.
Так, пацаны, команда такая: ты как тебя звать? он показал на парня с фингалом Дмитрий Ты, Дима, полезай на телегу. Там в углу, где бочки, стоят коробки мыло, стиральный порошок, а рядом тазики, корыта. Доставай. Вы, гоп-компания, быстро хворост тащите, костёр ладить Да, Дима, прихвати-ка там котёл и треногу, там большой казан новый на несколько вёдер был, я, как знал, прихватил. Продукты я сам достану, ты не найдёшь, там закопаны в ящиках.
Пацаны облегчённо вздохнули, забегали появился вожак, существование стало осмысленным. И вроде, не злой «дед»-то, если, конечно, не смотреть на труп.
Глава 6, в которой Колян становится Николаем и обретает свой народ
Закон #654
Каждый мужчина имеет право иметь столько жен, сколько хочет, с одним условием: он должен полностью обеспечивать все семьи и не допускать конфликтов на бытовой почве, которые могут привести к убийству или членовредительству.
Пацаны бегали шустро, хворост ломался, котёл водружался на треногу, крупа мылась в тазике, а тушёнка открывалась консервным ножом, а не разрубалась булатом в лихом кавалерийском наскоке. Колян усмехнулся при мысли об этом.
Пацаны! крикнул он. Как пожуём помывка и стирка. Не хватало завшиветь и коростой покрыться. Всем менять барахло на гражданское там всем хватит на первое время. Поняли?
Ага! Нестройно, но радостно завопили они.
Тут Колян вдруг заметил ещё шевеление в коровнике. Он резко повернулся, взглянул и с удивлением протянул:
Это ещё что за чучела, Диман?
Николай, я забыл вам сказать тут ещё две девчонки прибились. Городские, видать, в гости приезжали к родне, а тут ураган. Они в подполе были, за чем-то полезли, пока вылезли а дома-то и нет. Их Филя тут пользовал, говорит гарем это мой, Дима потупился. Было видно что девчонки ему симпатичны, по крайней мере, одна из них. Они только с ним жили, время от времени он их поколачивал. Все говорил типа для острастки, бабы, мол, силу любят