Ну, я двинула, сказала Дуся. К ужину селедки достанусайры соленой. Любишь селедку?..
Дорога вела к гаражу, а к штабу поднималась тропинка.
До вечера, Дусь, сказала Мая и добавила:Ты не огорчайся. У нас еще вся жизнь впереди.
Ты что это? удивилась Дуся и вдруг завопила:Эй ты, фотограф! Сфотографируй меня!..
Высокий прохожий с раскрытым фотоаппаратом на груди недоуменно оглянулся.
Щелкни, щелкни, я заплачу! сказала Дуся, подбочениваясь одной рукой, а другой оправляя башню волос и беретик.
Что ж, усмехнулся фотограф, колоритно. Пусть уж тогда и подружка рядом станет.
Дуся подошла к Мае и обняла за плечо.
Фотограф щелкнул аппаратом. Потом прокрутил кадр и снял их еще раз.
На пустое щелкал? подозрительно осведомилась Дуся. Меня не обманешь!
Почему же? благодушно удивился фотограф. Завтра же подарю отпечаток. Приходите на завод. Спросите фотокорреспондента.
Хоть память будет, сказала Дуся Мае. Про то, как мы с тобой на Краю Света встретились Ну, двинула, а то завгар у нас строгий.
И Мая одна пошла по крутой дорожке наверх, к подножию радиомачт, где толпилось десятка два человек, одетых в короткие сапоги, куртки, ватники, кепки или морские фуражки. Почти все они курили.
У самого крыльца штаба стоял знакомый мотоцикл с коляской.
Вы не скажете, где товарищ Ковынев? тихо спросила Мая курильщиков.
Ковынев занят. Сейчас начнет совещание. Вам зачем? с интересом спросил самый молодой единственный из всех одетый в щеголеватую морскую форму.
Мая ничего не ответила и с облегчением повернула обратно.
Эй-эй! Ко мне приходила? Верните ее! Я ее знаю!..
Мая обернулась.
Высунувшись из окна, Ковынев яростно подзывал ее рукой.
Студентка, ты ко мне? Давай заходи-заходи.
Курильщики с любопытством уставились на Маю.
Дверей в сумрачном коридоре штаба было много, как в общежитии, табличка же висела только на одной: «Радиостанция». В какой именно комнате находится Ковынев, с непривычки сообразить было трудно. Ясно только односправа.
Она потянула одну из дверей и увидела старенького морячка с наушниками на голове. Старик тонким голосом кричал в микрофон:
Разведчик «Помор»! Разведчик «Помор»! Давай, пожалуйста, активизируй поиск. Завод остается без рыбы! Понял меня? Прием.
Вы не скажете, где сидит Ковынев?
Но старичок, ничего не соображая, погрозил кулаком.
Мая выскочила в коридор и чуть не ткнулась в живот Ковыневу, с недоумением вышедшему из соседней комнаты.
Где тебя черти носят? У меня через десять минут совещание. Давай проходи-ка! Тебя как зовут? Мая? Это что же, в честь праздника? Ну, знакомься поскорей: мои помощники.
В узкой комнатенке возле железной кровати, покрытой одеялом, стоял столик с едой. За столиком на табуретах сидели два человека: одинпожилой, полный, в старомодных очках-пенсне, другойпомоложе, но с какой-то кудрявой лысиной, курил.
Ковынев подвинул Мае стул, плюхнулся на кровать.
Ну, по какому вопросу? Что хотела сообщить?
На столе возвышался наполовину опорожненный графинчик, вокруг которого стояли граненые рюмки, поллитровая банка с красной икрой. На отдельных тарелках лежали остатки копченой колбасы, лимона, салат из свежих помидоров.
По всему было видно, что здесь только что прекрасно позавтракали.
Кушала уже? Угощайся чем бог послал, пододвинул икру Ковынев. Только поскорее. Чаю могу налить.
Мая снова обвела взглядом комнату. Человек в пенсне смотрел ей прямо в глаза.
Спасибо, хрипло сказала Мая и добавила:Не надо.
Спасибом сыт не будешь. Кушай Рассказывай, у тебя глаз молодой, свежий. В Америке, говорят, на заводах таких, со свежим глазом, специально держат А то она, Нестор Амвросиевич, утверждает, что у нас тут каторга.
Это интересно, протянул человек в пенсне. А откуда вы, девушка, знаете, что есть каторга? Вам, может быть, не дай бог, приходилось когда-нибудь сидеть в тюрьмах?
Не приходилось, ответила Мая, искренне жалея, что ей не пришлось пострадать. Товарищи, а почем вы помидоры покупали?
Не знаю, ответил Ковынев, подкинули с базы. А ты ешь, ешь!
Красная икра, лимон. Витамины! А это водка?
Ты чего это? насторожился Ковынев. Средь рыбы житьикорки не поесть?!
А это у вас водка? Мая открыла графин, понюхала. А как же сухой закон, товарищ Ковынев?
Человек с кудрявой лысиной засмеялся:
Народный контроль в действии.
Вот вы у нас на заводе хвастались своим рабочим происхождением, заговорила Мая, проклиная себя за то, что вчера сама выпила разбавленного спирта с Ириной и Георгием и злясь от этого еще больше. А почему в магазине одни консервы, никаких лимонов и помидоров, а вам доставляют с какой-то базы?! Почему вы водку пьете, если сухой закон? Почему у вас в ликвидном цеху ребенок работает и все смотрят сквозь пальцы? Ленин позволил бы себе такое?
Какой ребенок? перебил ее Ковынев.
Не позволил бы Ленин, продолжала Мая, чувствуя, как смешна и неприятна она этим людям со своей правдой. А как же дышать, если говорят одно, а делают другое? Как же мы коммунистическое общество построим?
Вы поосторожней! презрительно перебил ее человек в пенсне. Нечего разводить демагогию. Не трожьте высоких материй.
Зеленая еще девочка, книг начиталась, жизни не знает, примирительно сказал человек с кудрявой лысиной и улыбнулся Мае.
А я говорюнечего тут на товарища Ковынева прокурорским тоном поклепы возводить! Товарищ Ковынев стране план дает, кормит народ рыбой. И вообще он через такое прошел, что и водку имеет право держать! Ясно вам? Если вы приехали сюда работать, так уважайте Здесь вам не материк, болтать попусту нечегоаудитории не соберете. И нечего обобщать, от имени всех говорить.
Да ладно, махнул на него Ковынев. Какой ребенок-то, чей? Мне за это голову оторвут, если правда.
Нет, товарищ, горячо сказала Мая и встала со стула, я хоть зеленая, в тюрьмах, к сожалению, не сидела. Но жизнь знаю! И нечего все время ссылаться, что тут остров. Везде все, что делается, делается ради людей. Правильно я говорю? Правильно я говорю!
Ох, красно говоришь, Мая, грустно сказал Ковынев, поднимаясь с койки. Только жалко мне вас. Трудно вам будет в жизни.
Еще как! сказал вдогонку человек в пенсне. Наплачется. Да жизнь, она не таких обламывала.
Тот, третий, промолчал.
Все собрались? спросил Ковынев, выходя вслед за Маей на крыльцо.
Палыча, капитана «Космонавта», нет, ответил один из собравшихся перед штабом капитанов.
«Космонавт», товарищи, с сегодняшнего дняэкспериментальное судно и в настоящее время находится в рейсе Эй, студентка, постой! крикнул он вслед Мае. А ты, собственно, зачем приходила?
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В отличие от Майки, Ирина не находила никакого удовольствия в том, чтоб торчать часами на палубе и глядеть на совершенно пустое море.
В отведенной ей каюте первого штурмана было тепло и уютно, из чуть приоткрытого иллюминатора лился скупой свет.
Ирина поставила чемодан рядом с собой на койку, вынула кофточку, брюки, домашние туфли. С удовольствием переоделась. Потом извлекла умывальные принадлежности, положила на стол вместе с маминым, московским еще, махровым полотенцем и блаженно завалилась на койку в любимой позезакинула ногу на ногу.
Умыться. Потом выспаться, чтобы к ночному лову быть свежей. До сих пор она только однажды, год назад, была на лове сайрына малом рыболовном траулере МРТ. Но, собственно говоря, лова тогда не получилосьсайры почти не было всю неделю. Сейчас предстоял ответственнейший, азартный эксперимент. Три года работы многих людей. Командировали ее, потому что давно просилась, потому что заслужила, черт возьми, просиживала над расчетами все вечера, чтоб только не тащиться домой И просто потому, что ее любили. За что? За красоту? Наверно. А большеза кажущуюся бесшабашность, легкость
В дверь постучали.
Войдите, сказала Ирина, сев на койку и кинув полотенце через плечо.
Дверь приоткрылась. На пороге возник коренастый паренек в синем берете и белой куртке с «молнией». В руке его была гитара.