Георгий засмеялся, вывалил кальмаров на сковородку.
Чему же пришлось учиться? вернулась Мая к прерванному разговору.
Она присела на поленницу дров. В кухне было тепло и уютно. Кальмары трещали, жарясь в кипящем масле. Георгий равномерно помешивал их огромным ножом.
Всему, ответил он задумчиво. Сплавлять лес по рекам
Еще?
Ездить на оленьей упряжке, на собаках, ходить на сейнерах к Аляске за окунем.
К Аляске за окунем! поразилась Мая. А еще?
Многому. Бить котиков на Командорах, варить отвар из хвои, чтоб не прихватило цингой, рубить избы
Ездить на собаках? Бить котиков на Командорах? А я думала, что все это давно уже кончилось.
Я тоже так думал. Георгий повернул к ней покрасневшее от жара, серьезное лицо. Но здесь это еще, слава богу, осталось.
Как у Джека Лондона?
Ну, не так романтично Хотякак взглянуть. Если б не это, особенно сайровая путина, я бы, наверно, имел бледный видик Ну ладно, кальмары вроде готовы, краб сварен, а спиртвот он!
Георгий вытянул из бокового кармана куртки плоскую, чуть помятую алюминиевую флягу.
Здесь же не пьют, сухой закон, удивилась Мая.
Все законы существуют, чтоб их нарушать, особенно сухой, усмехнулся Георгий.
Он сунул флягу Мае, ухватил сковородку чьими-то тряпками.
Ну, где твоя вторая комната? Не забудь вернуться за крабом.
И вот они уже сидели у столика в комнате. Маяспиной к двери. Георгийнапротив, у окна. А Ирина, в шерстяной кофте и черных брюках, лежала на своей кровати поверх одеяла, положив ногу на ногу, курила «Лайку».
Тарелки уже стояли на столе. И стаканы граненые. И хлеб Георгий нарезал. И масло сливочное Мая разделила на три порции. И единственный помидор тоже разрезан на три порции. И фляга разбойно царила посреди стола. И кальмары дымились на сковородке.
Ожидая, пока Мая разделает на кухне краба, Ирина дымила сигаретой и следила за тем, как Георгий пренебрежительно разглядывает стоящие на подоконнике книги.
«Миграция промысловых рыб», «История КПСС», «Органическая химия», «Основы изобретательства», «Эйнштейн и теория единого поля», «Высшая математика» Это кто же из вас такой энциклопедист? Ого, «Фейербах»!
Все понемногу, отозвалась Ирина.
«Письма Ленина родным», Рей Бредбери, Кампанелла, «Город Солнца». Ага, вот и Чернышевский«Что делать?», читал в переходном возрасте.
Слушайте, вы потрудитесь ставить книги на место.
Ну хорошо, улыбнулся Георгий, аккуратно расставляя книги по местам. А все-таки почему такой странный набор?
Мая хочет окончить рыбвтуз за три года, навезла с собой учебников, книг по программе. Она вообще исключительный человек. Романов не читает. Усвоили?
Это интересно, покровительственно сказал Георгий. Умная девушка Мая, исключительная девушка Мая. Ну, а вы, очевидно, читаете только труды по высшей математике?
Я передам Мае ваши комплименты.
А вот она сама! Маечка! Мы с твоей подругой считаем тебя исключительным человеком. Серьезно.
Идите к черту! Давайте есть. Вот краб. Все остынет Георгий, мне много не лить, вот так, чуточку, и разбавить водой Ага. Вот так. Можно попробовать кальмара? Ира, садись же, выкинь свою сигарету! Макароны это пережаренныевот что такое твой кальмар! Путилова и ее подружки в гости зовут, у них навага.
Прямо пир Нептуна! усмехнулся Георгий. Ну, как у нас говорят, за сухой закон!
Ирина села на кровати. Они выпили. Мая покашляла, помахала себе в рот, закусила кальмаром.
Ты сам похож на Нептуна. Правда, Иринка?
Значит, Мая учится в рыбвтузе, я тоже там, только на заочном, на четвертом курсе, и работаю в научно-исследовательском институте. А вот вы, Георгий, кто вы такой?
Анкетку? Вы же знаете: я с «Космонавта» рыбак, которому вы приехали мешать зашибить длинный рубль.
Не верь ему, Иринка! Он на оленях ездил, окуня ловил под самой Аляской, бил котиков на Командорских островах!
Господи боже ты мой! сказал Георгий, с хрустом отламывая клешню краба. Для вас все это экзотика, а здесьнормальное дело. Сейчас сайровая путина, зимой захочуполечу на Рижское взморье или в Москву. Сниму номер в «Украине», погуляю немного. Захочунаоборот, зазимую в тайге с охотниками, достану собаку, ружьишко у меня есть, транзистор тоже. Мылюди немудреные.
Бросьте трепаться! Ирина нахмурилась. Поза. Никогда не поверю, чтоб вы не учились.
Что? Еще заметно? Учился, учился. Даже в вузе. Всего четыре года назад. Зачеты. Семестры. Деканат. Я просто сошел с конвейера.
Что ты говоришь? С какого это конвейера? удивилась Мая.
Скучного. На котором и вы все двигаетесь. Ясли. Детский сад. Школа. Вуз. Дворец бракосочетаний. И так далее, до гроба.
На каком же этапе вы с него сошли? На первом?
Ир, он же серьезно. Как ты можешь шутить?
Георгий улыбнулся, положил Мае на тарелку очищенную крабью клешню; как ребенку, пододвинул кусок хлеба.
Никогда не относись, Маечка, ко всему слишком серьезно.
Почему?
Например. Вспомнинад всеми нами висит атомная бомба Кстати, книжку я принес. Он вытащил из-под свитера «Жизнь в лесу». Это не про лесников, даю слово. И не ерунда, хоть и не про Эйнштейна.
Спасибо, сказала Мая. А знаете, что я вам сейчас скажу? Здесь, в бараке, есть одна тетка, она работает по две смены и еще своего сына заставляет банки протирать. Совсем в раба превратила.
Раба зовут Васька, я с ним знакома и должна ему папиросу, сказала Ирина.
Но детям же запрещено работать на заводах!
Не подумай только сказать так начальству, усмехнулся Георгий, наливая спирт себе и Ирине. Ковынев дает план, этим с утра до ночи занят. Чихать он хотел на твою женщину с сыном! А потом, зачем портить ей бизнес? Опять же длинный рубль зашибает. И ей хорошо, и государству полезно.
Этого не может быть! Не может быть нашему государству польза от детского труда! Обязательно пойду к Ковыневу.
Смешно, сказал Георгий, чокнулся с пустым Маиным стаканом и выпил. Вот вы, милые, добрые девушки, вы знаете, конечно, что такое хорей?
Конечно, ответила Ирина, стихотворный размер.
Вот-вот. Вы во всем идете от книг. Хорейэто еще и шест. Погонять оленью упряжку. В жизни всё грубее. В жизни приходится иметь волосатую лапу. А вы приехали сюда, на Край Света, с экспериментиками разными, размахиваете молочными крылышками. Знаете, зубки у младенцев молочные? Выпадут. Так и эти красивые крылышки
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Майка, двенадцатый час. Тебе завтра на завод.
Я же во вторую Еще немного. Не сердись.
Мая сидела за столиком, придвинутым к подоконнику, где стояли вымытые после пиршества тарелки. Она пыталась читать «Органическую химию». Хотя лампочка вместе с длиннющим шнуром была подвешена на вбитый в раму окна гвоздь и прикрыта обложкой «Огонька», Ирина не спала.
Но выхода не было. Или заниматься каждый вечер с девяти до часу, или все пойдет прахом.
«Химия» была раскрыта всего на шестой странице. Мая уткнула подбородок в кулак. Рядом лежала «Жизнь в лесу» Г.-Д. Торо.
Мая снова и снова думала о том, что произошло после пира.
Она пошла проводить Георгия до спуска с горы. Было еще светло. И он сказал, что недалеко есть водопад. В нем живут маленькие форели. Она пошла с ним в заросли и дальше без тропы, куда-то косо вверх на другую сопку. По дороге он накинул ей на плечи куртку, и кусты стали цеплять его за свитер. После короткого подъема среди веток, корней и каменных глыб открылся срывающийся с отвесной стены вулкана водопад и озерцо под ним, кипящее от брызг. Она спросила:
«А где же форели?»
Он серьезно сказал:
«Сейчас будут».
И протянул руки к ней, обнял. Она зажмурилась.
Но он, оказывается, просто полез во внутренний карман своей куртки, достал там несколько фанерок с намотанными на них лесками разной толщины и крючками и сказал, что нет в жизни лучшей забавы, чем рыбная ловля. А потом выстругивал своим страшным ножом длинный прут для удочки и вдруг задал неожиданный вопрос: что она думает насчет того, что сейчас все больше мужчин свободное время отдают рыбалке? И есть даже многотысячные общества «Рыболовов-спортсменов».