Девять, но дело не в этом
Он всегда честно признаётся в своих ошибках, однако всегда добавляет: «Но дело не в этом!» И потом быстро успокаивается. Мне это в нём нравится. Вот и сейчас он поревел две минуты, вытер нос и снова улыбается, как солнышко после дождя.
Изложение писали про Петю, рассказывает Нырненко. Петя ногу колючкой уколол. Вера ему ногуйодом! Потом они опятьпо лесу топать. Вера его за руку ведёт. Ну я и подумал, будто бы Петяэто я. Буду я с девчонкой за руку тащиться! И написал: «прилетели гуси, схватили Петю и понесли по небу». Так было в «Лягушке-путешественнице». Там гуси лягушку несли, а у меняПетю. Что, по-вашему, Петя хуже лягушки?
Откуда я знаю этого Петю? Может быть, лягушка симпатичнее.
На что Нырненко сказал своё:
Не в этом дело. А Татьяна Николаевна взяла и написала в тетрадке прямо под двойкой: «Отклонился от темы»! Вот что самое обидное. Я же лучше хотел. Понимаете?!
И внезапно мне стало совершенно ясно, что я тоже получу двойку за изложение и свалюсь в Яму Двоечников, если отклонюсь от темы: прибавлю что-нибудь от себя к рассказам Брюса и его товарищей.
Пусть они думают, что у них не было никаких приключений, что про их жизнь нечего рассказать. Дело не в этом, как говорит Нырненко.
Главноеу этих людей всю жизнь получалось так, что они занимались делом, которое им нравилось и было нужно всем остальным людям. И о таком счастливом совпадении надо обязательно написать для Нырненко, Пчелинцева и других мальчишек
ТАК НАЧИНАЛАСЬ ЭТА КНИГА
Мальчик Лёня
Когда Леониду Васильевичу было восемь лет, он был непослушный и озорной, как второклассник Пчелинцев.
Лёня жил на Полюстровском проспектетогдашней окраине Ленинграда. Замечательное место! Как ударишь лопатой землю, оттуда фонтан полюстровской воды. Хочешьпей, хочешьобливайся!
Недалеко от его деревянного дома лежали совхозные поля. Рядом с домом стояли сараи. В сараях мычали коровы, хрюкали свиньи. По двору разгуливали куры и гуси.
По улицам разъезжали лошади с телегами. Лошади цокали копытами, а телеги громыхали по булыжнику. Самое звонкое цоканье было у лошадей, на которых сидели всадники. Это были «конные милиционеры» с кобурами на боку. Что за удивительное зрелище! Можно было взгромоздиться на забор, заслониться от солнца ладошкой и долго смотреть вслед всадникам, пока они не скроются из вида и не стихнет звон подков. А потом можно спрыгнуть на землю, где много осколков стеклажёлтые и зелёные стёклышки. Поднять осколок и посмотреть на небо, и закричать всем, кто услышит: «Смотри, смотризелёное небо!» Посмотреть на небо, а потом выхватить из кучи мусора палку и начать прыгать на той палке. И вот уже у тебя настоящая лошадь, и тынастоящий всадник, пока не закричит мать:
А ну, марш, домой!
Тут всё пропадёт, и тыпросто Лёнька.
А назавтра выйдешь во двор и увидишь, как большие мальчишки вырезают из дерева сабли и пистолеты. Путаешься у них под ногами и смотришь, пока не прогонят:
А ну, оголец, вали отсюда!
Прогонят с одной стороны, потом с другой, пока не надоест с тобой связываться. Скоро уже тебя не замечаюти можешь смотреть сколько хочешь.
Не напрасно сидишь на брёвнах: ты многому научился. Теперь дело только в ноже, материала поблизости сколько угодно.
А потом один сидишь и строгаешь вовсю. Сначала получается коряво, руки в порезах. Но разве обратишь на это внимание, когда на твоих глазах из простой доски получается настоящий игрушечный пистолет!
Лёнька, дай мне!
Сам сделай.
Да мне некогда. Вчера играли. Сегодня играем. Завтра опять будем играть.
Ну ладно! На!
Свободные люди
Во дворе горкой сложены брёвна. Из-под них торчат шершавые лопухи. Лезет трава. Трава зелёная-презелёная. Она омыта дождём. Только что он кончилсяи снова начинается игра. У мальчишек мокрые рубашки, мокрые волосы.
Мальчишки ничего не боятся, лишь боятся они материнского крика. Как заорёт на весь дворей что:
Какой такой генерал?! Да я этого генерала сейчас крапивой
Идёт время. Зимы сменяются вёснами, вёсны уходят в лёта, лёта превращаются в осени. Осень становится зимой. И снова всё повторяется. Лишь старятся матери да растут сыновья.
Лёня Брюс окончил начальную школу. Тогда это было четыре класса. Всё время Лёня был хорошим учеником. Получал похвальные грамоты, дарили ему книги с надписью «За отличные успехи и примерное поведение».
Двенадцать палочек
Наступила середина июня.
Мам, я гулять!
Гуляй. Ты у нас человек свободный. Каникулы.
Лёня бросился на улицу. Повезло. В магазин не послала, работы никакой не поручила. Свободен!
Во дворе на брёвнах сидели мальчишки.
Лёнька, в казаки-разбойники играем? крикнули они.
Вчера всё утро проиграли.
Играешь в двенадцать палочек?
Вчера весь вечер проиграли.
Двенадцать палочек забытая игра его детства.
Что может быть её интереснее! Положишь на землю рюху или другую какую-нибудь колобашку. На неё наклонно поставишь дощечку. На нижний конец дощечки, лежащий на земле, сложишь двенадцать палочек. И что есть духу закричишь: «Санька!». А сам как дашь ногой по другому, приподнятому, концу дощечкии бежать. Палочки подпрыгнут высоко и разлетятсякакая куда. Вызванный тобой Санька летит как пуля, собирает палочки, считает, ищет запропастившуюся, чтобы потом выкрикнуть следующего. Все тем временем прячутся
Можно так заиграться, что обо всём забудешь. И есть тебе совсем не хочется.
Есть захочешь, когда чуть живой от усталости придёшь домой и мать нальёт тебе тарелку щей с мясом. В руках держишь хлеб. Какого цвета хлеб? Какого он вкуса? Не замечаешь этого. И только потом, как будто в другой жизни, когда тебе выдадут геометрически ровный кусочек хлеба, поймёшь что к чему.
Но тогда, в тот обычный день, ты ни о чём не думал. Тебе некогда. Да и зачем? Тымаленький мальчик, который торопится играть, и спрос с тебя пока небольшой. И мать про тебя думает: «Ну что с него взять? Маленький. Пусть играет».
Война
Воскресенье. Теперь очень известное числодвадцать второе июня. День начался, как обычно.
Что-то давно мы в войну не играли, сказал Лёня и вспрыгнул к мальчишкам на брёвна.
И верно, поддержал его Юра. Давайте в снайперов. Закутаемся в халатыи ну всех пугать!
Это предложение встречают с восторгом. Все бегут домоймаскироваться. Те, у кого дома нет взрослых, выбегают на улицу счастливые, все в пёстрых халатах. Онирусские снайперы.
Жарит солнце. Лопухи поникли от жары. На лопухах серебристый налёт близкой дороги. Лёня бежит за дом. Бежит мимо огородов на поляну. Поляна тянется далеко и смыкается с совхозными полями.
На поляне вбиты высокие столбики, на которые натянуты верёвки. На верёвках сушится бельё. Ветер рвёт простыни, надувает рубашки и наволочки. Нужен халат. Но домамать, а здесь никого. Чтобы враги не заметили, нужен маскировочный халат. Вот он висит. Лёня падает на траву и ползёт. Ветер выхватывает халат из цепких лап сторожей-зажимов и бросает на землю. Край падает прямо на Лёню. Пахнет ветром, свежестью, пахнет цветами и травами, всей счастливой жизнью. Вот сейчас начнётся игра и Лёня превратится в пограничника.
Но превращения не происходит. Навстречу Лёне бежит злая старуха. Это её бельё, и бой на границе отменяется.
Я не виноват, шепчет Лёня, это ветер. Я, может, не хотел. Он сам. Мне мать не велит брать чужого. Вот халат! И совсем он чистый.
Старуха, как будто не слышит, хватает Лёню за плечи и трясёт. Он ждёт, когда она закричит на него, тогда её руки ослабнут и он сможет вырваться. Но она не кричит, она шепчет:
Мальчик, война!
Его пугает тихий голос старухи. Если бы она кричала и ругалась, всё было бы похожее само на себя. Но старуха наступает на халат и, спотыкаясь, куда-то бредёт.
Не хочется верить
Где-то по нашей земле грохочет война. Фашисты напали первые, без предупреждения, поэтому Советской Армии трудно. Мы, конечно, разобъём их, но пока диктор Левитан по радио читает тревожные сводки: «после упорных боёв наши войска оставили»