А теперь мне пора, сказал Брюс. Извините: работа!
Сможете ли вы собрать Шалтая-Болтая?
Я стою у верстака. Брюс вроде бы забыл про меня. Он приготовил инструменты, принёс кучу деталей и начал работать. Ему надо все детали собрать вместе, в единое целое. Я уже знаю, что такое целое называется узлом. Брюс собирает узел автомата 37-АКизмерительную станцию.
Ещё я знаю, что сборщики собирают узлы по инструкциям. Эти инструкции называются технологическими картами. Технологическая карта для рабочегото же самое, что для школьника объяснение к упражнению по русскому языку. «Спишите. Вставьте в выделенных словах пропущенные буквы. Подчеркните глаголы».
В технологической карте написано примерно так: «Сначала взять деталь А в правую руку, а деталь Бв левую руку. Выступ детали А вставить в отверстие детали Б. После этого обе детали положить на подставку 124. Ударить по детали А молотком, который весит 250 граммов, так, чтобы выступ детали А полностью вошёл в отверстие детали Б».
И так всё до самого конца описано.
А если рабочий руки перепутает или не тем молотком ударит? От этого может получиться ошибка в сборке: узел может развалиться или наоборотповорачиваться не будет, где положено. Поэтому всякое отклонение от технологической карты запрещается, и называется такой грубый проступок спецальными словаминарушение технологии
Я стою у верстака и жду, когда Леонид Васильевич заглянет в технологическую карту. Но Брюс забыл о ней, её даже нет на верстаке. Вместо карты перед Брюсом лежит огромный лист лиловатой бумаги, весь разрисованный непонятными линиями. Время от времени Брюс заглядывает в него.
Наконец я не выдержала и спросила:
Леонид Васильевич, а почему вы без технологической карты работаете? Откуда вы знаете, как надо станок собирать?
Брюс поднимает глазакажется, они смеются.
От верблюда! неожиданно говорит он, а потом добавляет серьёзно:Извините. Мы без карт работаем. Понятно?
Понятно! говорю я, хотя мне ничего не понятно.
А Брюс смеётся:
Ну, раз «понятно», тогда объясню. Сделать такие картыдолгое дело. Один человек их придумывает и пишет, второй проверяет, третийразмножает на специальных машинах, чтобы всем рабочим хватило. Только всем раздаливдруг придумали, как по-новому узел собирать! Значитсобирай и переделывай карты. А у нас всё время работа новая, её надо делать быстро. Так что инженеры за нами угнаться не могут. Дают только сборочные чертежи. Брюс ткнул отвёрткой в лиловый лист. Знаем, как любой узел должен выглядеть, а как его собратьсами ломаем голову. Такая работа.
Значит, высами себе инженеры? спрашиваю.
Мырабочие, отвечает Брюс. Инженеры больше нас знают, зато меньше нас умеют: не каждый инженер простые часы соберёт. А вместе мы горы свернём.
У меня вертится в голове песенка про Шалтая-Болтая, который сидел на стене и свалился во сне, и вся королевская конница, вся королевская рать не могут Шалтая-Болтая собрать
Леонид Васильевич, вдруг говорю я, а вы сможете Шалтая-Болтая собрать?
Чудаки они там в королевской коннице, подумав, говорит Брюс. Значит, он тоже знает эту песенку. Несите Шалтая-Болтаясоберу!
Тайна сборочного чертежа. Говорит чертёж
Яродной брат рисунка или картины. Только они сделаны для красоты, а я служу делу. Я показываю рабочему, как выглядит станок или узел, какие детали в него входят и как они друг с другом сцепляются.
Смотрит на меня рабочий и догадывается, как узел собирать надо. А самое главноея ему узел со всех сторон показываю.
Зачем это? С одной стороны не всё видно. Когда слон прямо на вас смотритэто называется «вид спереди», вы его хвоста не видите, потому что он за туловищем спрятан. Если по такому чертежу слона собирать придётся, получится у вас непонятная игра природыбесхвостый слон. Чтобы хвост увидеть, надо на слона сбоку посмотреть или сверху.
Если только сбоку смотретьэто называется «вид сбоку», хвост виден зато ухо у слона одно, второес той стороны головы, опять плохо.
Сверху смотретьэто называется«вид сверху», хвост виден, и уши на месте, зато ног не видноони под животом спрятаны. В общем, как ни крути, а с одной стороны слона не разглядишь.
Так и с любым станком получается: чтобы всё увидеть, нужен вид спереди, сверху и сбоку.
Первые сборщики собирали совсем простые вещивроде каменного топора. Им легко было: они привязывали камень к палке без всякого чертежа. Зато сейчас станки поумнели и стали очень сложными, деталей в них много, и все они запутаны-перепутаны.
Поэтому даже такой мастер, как Брюс, без меня обойтись не может.
А чтобы вам не было скучно, посмотрите на чертёж Шалтая-Болтая в трёх видах: спереди, сверху и сбоку. Разберитесь, где какой вид
Совсем другая планета
Кто же всё-таки Брюсрабочий или инженер? Кого в нём больше?
Я наклоняюсь над чертежом. Ничего не понимаю: сплошное нагромождение линий, даже голова кружится. Хуже, чем загадочная картинка «Найдите пионера Васю»
Брюс проводит по одной линии, потомпо другой. Он-то в знакомом «лесу»! Может хоть с закрытыми глазами идти, а всё равно выберется. Зато для посторонних Никаких надежд на спасение нет, можно только кричать: «А-а-а!»
Леонид Васильевич не замечает моего испуга.
Вот здесь сигнал через систему реле поступает на магнитную запись
Я не понимаю, о чём говорит мне Брюс, я просто смотрю на него. Сейчас он кажется мне совсем другимнепохожим на всех, кого я знаю. Мир, в котором он живёт, для меня не просто тёмный лес, а совсем другая планета.
Тридцать четыре года он склоняется над этим верстаком. Верстак видел его мальчиком, юношей, мужчиной, видел его счастливым, весёлым, злым. Видел, но ничего не расскажет, даже если его об этом попросить как следует. На нём нет никаких надписейне то что на парте Нырненко: «Здесь сидел и веселился Саша Мышелов». Или: «ЯАнетта Факирова. Мне восемь лет и пять дней».
На верстаке есть зарубкиэто следы инструментов. Но инструменты тоже молчат
Почти в ловушке
Брюс работал, а я стояла около него и задавала вопросы. Когда тебя спрашивают, всегда приходится отвечать. Правда, например, к моему знакомому второкласснику Нырненко это не относится.
Однажды он не выучил стихотворение про то, как осень наступила, высохли цветы. Татьяна Николаевна вызвала его, а он молчал. Тогда она стала спрашивать: «Ты выучил?». А он молчал. Долго она его спрашивала. А он всё равно молчал и только тяжело сопел, так что его услышал даже Пчелинцев на последней парте. Пчелинцеву стало жалко Нырненко, и он закричал: «Он глядел, глядел в стихотворение! Я сам видел!» Татьяна Николаевна вызвала его тоже, и теперь они вдвоём тяжело сопели
Леонид Васильевич вежливый человек. Приятно беседовать с вежливыми людьми. Но вдруг зазвенел звонокначался обеденный перерыв, и Брюс с облегчением вздохнул: кончатся вопросы
Было дело под Полтавой
И тут я вспомнила, где раньше слышала эту фамилиюБрюс. Это же из «Полтавы» Пушкина! «И Шереметев благородный, и Брюс, и Боур, и Репнин»
Полтава, год тысяча семьсот девятый Может быть, я сделала историческое открытие. Далёкий прадед Брюсав войске Петра I, а его прапраправнукодин из лучших сборщиков Ленинградского инструментального завода!
Но Леонид Васильевич от далёкого прадеда отказался:
Нет, не мой родственник. Мой отецрабочий, дедтоже, матьтоже. Из Псковской области
Да, это ловушка!
Брюс уже снимал спецовку, вот-вот уйдёт. У меня в голове вертелось: «Как его остановить, как его остановить?!». И я догадалась. Мне стало смешно, потому что Брюс сейчас попадётся в ловушку, а Брюс посмотрел на меня и сделался серьёзным.
Что-нибудь ещё придумали?
Сдавайтесь, Леонид Васильевич, руки вверх! Вы когда-нибудь в школе выступали?
Приходилось, неуверенно ответил Брюс. А что?
Рассказывали ребятам о своём заводе?
Рассказывал
Вы им всё про свои автоматы рассказывали! А ребята захотели узнать про васживого человека! Иначе, говорят, на нас эти рассказы не действуют.