Галина ГалаховаПРО ТОГО, КОГО НЕ ЗАМЕНИТЬДокументальная повесть о рабочем Ленинградского инструментального завода Леониде Васильевиче Брюсе
Одни вопросы
Прямо удивительнодо чего любопытные есть ребята! Один спрашивает, чем спрут отличается от осьминога, другойпочему пароход плавает, а самолётнет, третийчто такое ржавчина. Но самые странные вопросы задаёт мой знакомый второклассник Нырненко. На днях он приходит ко мне и спрашивает:
Почему в Ленинграде нет домов в виде шара?
Почему человек не превращается обратно в обезьяну?
Почему одни всё времяотличники, а другиенаоборот?
Как умею, отвечаю ему, а Нырненко не унимается:
А почему Пчелинцев всё время со мной дерётся?
Он готов задавать вопросы без конца, ему главноеспросить.
Пчелинцевдруг Нырненко. Они учатся в одном классе. Раньше они сидели на одной парте, пока Нырненко не пересадили к отличнице Оле Перепёлкиной. На исправление. Нырненко очень обиделся и сказал, что исправляться один, без Пчелинцева, ни за что не будет.
А почему я один должен исправляться? горячо спрашивает он.
Я не знаю и честно признаюсь в этом.
Вот видите, тоже не знаете! торжествуя, восклицает он. Раз так, я буду исправлять Перепёлкину! Ну какпоехали?
Мы выходим на улицу. Мама Нырненко попросила меня присмотреть за ним, потому что нам по дороге. Он едет в бассейн, и мне в ту же сторону.
Стоим на остановке и ждём наш автобус. Рядомдвое больших мальчишек. Нырненко шепчет:
Из нашей школы. Мои знакомые шестиклассники.
Лицо у него светлеет. Он гордится, что у него есть такие знакомые. Но мальчишки не обращают на Юру внимания. Один хохочет:
Ну, Андрюха, умрёшь! Сегодня наша Свет Леонидна говорит: «Будет у вас гость!» Мы: «Кто?» Она: «Рабочий. Расскажет о своей профессии». Ушла. А мы сговорились закрыться. Как будто убежали домой. Налетели на дверь, а замок и сломался. Ни туда. Ни сюда. Ну, потеха! Светлана Леонидовна дверь дёргает: «Откройте!» А тут
А тут наш автобус подошёл, и мы в него впрыгнули. Едем, а Нырненко успокоиться не может: «Что же дальше-то было? Как они выбрались оттуда?»
Откуда мне знать? говорю. Это же твои знакомые.
Выдумщик Нырненко
На другой день Нырненко не успел порог переступить, затараторил (оказывается, всё узнал!).
Очень просто выбрались, рассказывал он. Их выпустил рабочий, который в гости пришёл. Раз-два! Сделал новый ключ. Раз-два! Открыл дверь. Раз-два! Починил замок. Здорово? Они думали, что всю жизнь придётся в классе сидеть. Сегодня их по радио долго ругали. А потом выступил тот рабочий: «Не надо, говорит, шестой «б» ругать. Они мне даже помогли: избавили от лишних разговоров. На деле пришлось показать, как рабочие работают. Не каждый раз такое случается». Всем очень понравилось!
Мне тоже понравился этот рабочий, который заступился за шестиклассников.
Не знаешь, как его зовут?
Иванов. Нет, Орлов. Или, кажется, Белкин. А может быть, Бочкин?
Я сразу поняла, что Нырненко не знает, но он заупрямился:
Нет, знаю!
Он никогда не признаётся, что чего-то не знает.
Зазвонил телефон, я сняла трубку, а Нырненко уткнулся в газету «Смена». Когда я положила трубку, он сказал:
Его фамилияБрюс. И зовутЛеонид Васильевич. И работает он на Ленинградском инструментальном заводе. Про него в газете написано!
А ты не путаешь? говорю.
Я никогда ничего не путаю! отвечает Нырненко.
Скоро я убедилась, что он всё-таки перепутал, но это было даже хорошо.
И не Красная Шапочка и не Дед Мороз
Я приехала на Ленинградский инструментальный завод. Стою в пятнадцатом цехе, где работает Брюс.
Сначала наш участок сборки был вот такой! говорит мне начальник цеха 15, Николай Васильевич Косяков. Чуть больше напёрстка. А потом мы его расширили, а потом ещё раз и ещё, а потом снова стало тесно, а расширяться уже некуда И, как будто смутившись, он возвращается к прежнему разговору. Значит, хотите писать про Брюса? Про него уже писали. Хватит с него, а то ещё избалуете! Славаона, как змеиный яд: только помалу принимать можно!
В дальнем конце участка толпились люди. Там работал станок-автомат. Его собрал и наладил Леонид Васильевич вместе со своими товарищами.
Хотелось бы поговорить с Брюсом! напоминаю я.
Ладно. Поговорите, смеётся Косяков и зовёт:Брюс, Леонид Васильевич!
Темноволосый человек среднего роста оторвался от станка и подошёл к нам.
В чём дело, Николай Васильевич?
Да вот к тебе товарищи пришли. Начальник почему-то развеселился. Хотят про тебя написать для детей!
Брюс вдруг сделался очень грустным.
А почему обязательно про меня? спросил он обиженно и накинулся на начальника:Это вы подстроили?
Чур, на меня не сваливай! Я тут ни при чём. Спроси хоть у товарищей. Я сопротивлялся, протестовал. Но они настаивают! Николай Васильевич развёл рукамимол, ничего не могу поделатьи отошёл в сторону.
Брюс даже рассердился.
Вот ещё выдумали! воскликнул он. Чего про меня писать! Я не Красная Шапочка и не Дед Мороз!
Действительно, Брюс не походил на Красную Шапочку и на Деда Мороза. На нём рабочая спецовканичего сказочного!
С ним не случалось никаких удивительных превращений. Он всю жизнь работал на одном и том же заводе, в одном и том же цехе, за одним и тем же верстаком. У кого-то были приключения, кто-то летал в космос или ездил на Северный полюс, с кем-то случались разные случаи, у когохорошие, у когоплохие. А он знай себе работает и не может оторваться от дела. Тридцать четыре года
Вот так случай! Неужели человеку так нравится своя работа, что он не хочет ничего другого? А может быть, это сплошная необходимость и никакой радости нет?.. Я пускаюсь на хитрость.
Наверно, работа у вас неинтересная, говорю, поэтому и не хотите, чтобы про вас писали.
Как это неинтересная! возмутился Брюс. Да кто это вам сказал! Пойдёмте, пойдёмте. Сейчас всё сами увидите.
Хорошо я сказала про работу«неинтересная»! Хитрый ход. Нырненко меня научил. Когда его что-нибудь очень интересует, он всегда говорит только так.
Идём по цеху
Есть цеха, которые узнáешь даже с закрытыми глазами. В литейном цехе жаркотам делают отливки из расплавленного металла. В гальваническом цехе сыротам стоят огромные ванны с жидкостью. В механическом цехе пахнет машинным масломтам работают станки, их надо хорошо смазывать.
Цех, по которому мы шли, ничем особенным не отличался. Если закрыть глаза, можно даже подумать, что мыв классе, когда там шумно, или на вокзале, когда там тихо.
Этосборочный цех. Он называется цехом автоматических средств контроля. На входной двери висит табличка с надписью: «Цех коммунистического труда».
В этом цехе Леонид Васильевич и его товарищи собирают новейшие станки-автоматы. Эти станки сортируют, измеряют разные детали, например, шарики и ролики.
Хотите задачу?
Один станок-автомат за одну минуту проверит столько шарикоподшипников, сколько человек-контролёр проверит за два часа. Во сколько раз быстрее человека работает автомат?
У контролёра устанут глаза, задеревенеет спина, а станку всё нипочём. Он может работать без сна и отдыха хоть день, хоть год, пока не сломается. А сломаетсяего починят. И он снова работает. И ошибается станок реже, чем человек, такой уж он умный!
Автоматумный, хотя ничего не понимает. А люди умнее. Люди его придумали, а не наоборотговорит Леонид Васильевич.
Мы остановились у верстака.
Извините: работа
А это мой верстак, сказал Брюс и похлопал верстак по широкой спине, мой рабочий стол.
Так говорят про лошадь или про собаку, которой гордятся и которую любят. Нырненко мне вчера сказал: «А это моя собака. Извините, я спешумне с ней надо заниматься!» И мне почему-то стало очень обидно. Наверное, потому, что у меня собаки нет
Верстакстарый, обшарпанный. Сейчас на нём пусто. Лежит только отвёртка и один случайный винтик. Наверное, Брюс только что закончил одну работу и должен был начинать другую. И точно.