Михаил ФарутинЧетвёртый Харитон
Часть первая
Глава первая
I
Спал ли эту ночь председатель колхоза «Вешние воды» Харитон Харитонович Харитонов, или, как его называют, Третий Харитон, так как и деда и отца его тоже звали Харитонами, никто не знает. Как только солнце начало протирать свой заспанный красный глаз зубчатой опушкой леса, Харитон вышел на верхнее крыльцо. Вышел, потянулся, глянул на поле, что скатом к реке, и тоже начал протирать глаза.
Это что за оказия такая, никак, вспахана Овсяная полянка? спросил самого себя председатель. Протёр глаза, ещё глянул. Вспахано! Так и естьвспахано! Харитон! Харитон! закричал председатель сыну, которого тоже звать Харитоном, а по деревне просто «Четвёртый». Подай бинокль!
Прибежал, не успевший ещё заснуть, прогулявший где-то до вторых петухов сынЧетвёртый Харитонс биноклем.
Дай-ка сюда, выхватил отец у сына бинокль, гляди, никак, вспахана Овсяная полянка?
Конечно, вспахана, недовольно ответил сын, и без бинокля видно. Вспахана.
Вспахана! Так и есть, вспахана! глядя в бинокль, удивился председатель. А кто разрешил? Кто разрешил? Ведь я думал, да и тебе толковал, что этот клин под картошку пойдёт. Сию минуту ко мне трактористов. Слышишь?
Такую рань, папа? Спят ещё все люди.
Какая рань, коли солнце встало! А ну-ка: одна нога здесь, другаятам. Да живо!
II
Жил до сегодняшнего восхода солнца Харитон Харитонович, гвардии старшина запаса, кавалер трёх орденов Славы, как живут и другие председатели колхозов района.
Заботы те же, хлопоты те же. Радости и горести тоже те же, что и у всех председателей. И колхоз «Вешние воды» не на плохом счету в районе. Не впереди, но и не в хвосте, а так, крепко в середине держится. И председатель Харитон Харитонович в середняках ходит. Не часто хвалят., но ещё меньше ругаютсередняк.
И о военной службе, где прослужил пятнадцать лет старшиной роты, Харитон Харитонович вспоминал редко. Но армия есть армия, старшина роты есть старшина. Десять лет как снял погоны старшины, но всегда выбритый, подтянутый, в начищенных сапогах, и белый подворотничок на гимнастёрке. Иногда, по старой привычке, звеньевых называл отделёнными, бригадироввзводными, а трактористовкомандирами машин.
Спать ложился последним на весь колхоз. Вставал первым.
Речей не произносил, может быть, не умел, а может быть, и тут привычка военная: «Есть! Будет сделано!»
И делает не хуже других председателей, но на красной доске ещё не бывал. А хочется. Да и кому не хочется на красную доску попасть!
Старики да пожилые колхозники по имени-отчеству называют председателя, молодёжь из-за уважения к боевой славепо уставу: товарищ гвардии старшина.
Молодым нравится.
Председателю тоже: пригодится.
Молодых, неопрятно одетых, в кабинет не пускал, какое бы срочное дело у них ни было. Старики да пожилые из-за уважения к председателю сами не позволяли себе неопрятности что в одежде, что в обуви.
Правда, однажды крепко отчитали Харитона Харитоновича в районе. Даже сгоряча привесили ему ярлык лапотника, но потом извинились. А было так. В первое лето, когда Харитон Харитонович стал председателем, он пришёл на покос. Глянул, по привычке, старшина на людей и ахнул: что бабы, что мужики, что девки, что парнивсе в резиновых сапогах. А жаралоб колет.
Не только портянки, брюки мокрые до колен увидел председатель. Три дня дал сроку в лапти обуть бригаду. Бригаду в лапти обули. Все довольны. Легко, не жарко, ноги не преют.
Председателя в райком вызвали.
Позор на всю область, в заключение сказали в райкоме.
А вы людей спросите, не оправдываясь и не споря, ответил председатель.
Забытые лапти пришли в каждый колхоз района на летнюю пору. Легко, не жарко, ноги не преют. Что на сук встал, что на камень острыйнога целёхонька.
III
Три здоровых парня саженными шагами вприпрыжку бегут по деревне к дому председателя. В канаве около харитоновского палисадника до блеска натёрли крапивой сапоги, подтянули пояса, одёрнули гимнастёркиив дом.
За мной! скомандовал председатель.
Скрип, скрип, скрип проскрипела ступеньками лестница под тяжестью четырёх великанов. Под топотом ног взвизгнули половицы верхнего коридора.
Это как называется, товарищи командиры машин?
Что? не поняли трактористы.
Несмышлёнышами прикидываетесь! А ну гляньте за реку!
Тю-у! удивились ребята, вытаращив глаза. Кто-то вспахал Овсяную полянку
IV
В гараж!
Топ, топ, топ четыре пары ног по дороге. Шлёп, шлёп, шлёп четыре пары ног по грязи. Плюх, плюх, плюх четыре пары ног по лужам.
Слева четыре длинные тени то через канаву метнутся, то пробегут по окнам изб, по палисадникам прорябятне отстают. Справа из-за леса солнышко глядитудивляется: «Куда это такую рань председатель с трактористами шлёпают?»
Прибежали.
Ну, товарищи командиры машин! закрутил светлые с проседью усы председатель. В последний раз спрашиваю: кто из вас вспахал сегодня ночью Овсяную полянку?
Оглянулись все, и председатель тоже. Удивились.
Свежих следов выхода машин из гаража нет. Гараж открылини пылинки, ни комочка глины на гусеницах. Спали ночью тракторы
Топ, топ, топ шлёп, шлёп, шлёп плюх, плюх, плюх Через луг, через поле, через рекучетыре пары ног к Овсяной полянке. Впереди председатель.
Со стороны глянутьза зайцем скачут мужики, да пора не охотничья. Солнце греет вспотевшие лица, рябит в глазах голубоватой испариной от оттаявшей земли. Из-под ног председателя взметнулась пара испуганных чибисов и, скособочась в развороте над головами мужиков, закричала: «Чьи-вы, чьи-вы!..»
«Сам не знаю, чей я, да и я ли это?»подумал председатель и сильно дёрнул себя за усне спит ли? В слезу прошибло от боли, нет, не спит. По полевой дороге: топ, топ, топ
Тут не только вспахано, но и овсом засеяно, удивились трактористы, глянув на пашню.
И засеяно, повторил председатель, докладывайте, чья работа.
Не моя, бойко ответил золотоволосый, с карими глазами, со вздёрнутым носом тракторист Ефим Солдатов, а по колхозу и среди друзейРыжик.
Вижу, подтвердил Харитон Харитонович и глянул на другого тракториста.
Никак нет. Не моя, отрапортовал сухопарый, жилистый, с голубыми глазами и белыми, будто седыми, волосами тракторист Иван Петухов, а по колхозу простоВаня Седой.
Вижу, сухо процедил сквозь зубы председатель.
И не моя, не дожидаясь вопроса председателя, сказал чёрный как цыган тракторист Павел Хомутов по прозвищу Жук.
Но Харитон Харитонович уже не слушал доклад третьего тракториста, а изумлённо глядел на пашню, закручивая и без того закрученные усы.
Эх, ребята, ребята, объехали нас на хромой кобыле.
На какой кобыле? не поняли трактористы.
Да не видите, что ли, вспахано-то не трактором, а лошадью.
Верно, удивились трактористы, следов трактора нет.
Но сколько ни ходили трактористы с председателем по пашне, лошадиных следов тоже не нашли. Были следы то ли от берестяных плетёных корзин, то ли лаптей какого-то гиганта.
V
Опершись плечом о гранитный, красный, отшлифованный ветрами валун, что величиной с русскую печь, стоит Харитон Харитонович. Ему отсюда, с горы, видны все деревни колхоза.
«Надо же так, искоса глянув на вспаханную полянку, думает председатель, теперь позор не только на районна всю область, и виноватого нет. Во как сработано»
Овсяная полянкаэто небольшой участок земли на Заречном поле. Двум мужикам на лошадях день на вспашку надо. Нигде такой овёс не растёт, как на этой полянке. Потому-то и прозвали её Овсяной. Рожь растёт неплохая, пшеница растёт, ячмень даже хороший иной год уродится, а овёсвсегда отменный. Выйдет на бруньглаз не оторвёшь. Склонится в летнюю сторону, ветру не в силу поднять тяжёлые золотые кисти. В это лето председатель решил дать отдых земле от зерновых и засадить поляну картошкой. Потом такой овёс вырастить, чтобы в Москве на выставке этот овёс красовался. А сегодня ночью кто-то вспахал и засеял овсом полянку. Не перепахивать же.