Михаил Фарутин Четвёртый Харитон
Часть первая
Глава первая
I
Это что за оказия такая, никак, вспахана Овсяная полянка? спросил самого себя председатель. Протёр глаза, ещё глянул. Вспахано! Так и есть вспахано! Харитон! Харитон! закричал председатель сыну, которого тоже звать Харитоном, а по деревне просто «Четвёртый». Подай бинокль!
Прибежал, не успевший ещё заснуть, прогулявший где-то до вторых петухов сын Четвёртый Харитон с биноклем.
Дай-ка сюда, выхватил отец у сына бинокль, гляди, никак, вспахана Овсяная полянка?
Конечно, вспахана, недовольно ответил сын, и без бинокля видно. Вспахана.
Вспахана! Так и есть, вспахана! глядя в бинокль, удивился председатель. А кто разрешил? Кто разрешил? Ведь я думал, да и тебе толковал, что этот клин под картошку пойдёт. Сию минуту ко мне трактористов. Слышишь?
Такую рань, папа? Спят ещё все люди.
Какая рань, коли солнце встало! А ну-ка: одна нога здесь, другая там. Да живо!
II
Заботы те же, хлопоты те же. Радости и горести тоже те же, что и у всех председателей. И колхоз «Вешние воды» не на плохом счету в районе. Не впереди, но и не в хвосте, а так, крепко в середине держится. И председатель Харитон Харитонович в середняках ходит. Не часто хвалят., но ещё меньше ругают середняк.
И о военной службе, где прослужил пятнадцать лет старшиной роты, Харитон Харитонович вспоминал редко. Но армия есть армия, старшина роты есть старшина. Десять лет как снял погоны старшины, но всегда выбритый, подтянутый, в начищенных сапогах, и белый подворотничок на гимнастёрке. Иногда, по старой привычке, звеньевых называл отделёнными, бригадиров взводными, а трактористов командирами машин.
Спать ложился последним на весь колхоз. Вставал первым.
Речей не произносил, может быть, не умел, а может быть, и тут привычка военная: «Есть! Будет сделано!»
И делает не хуже других председателей, но на красной доске ещё не бывал. А хочется. Да и кому не хочется на красную доску попасть!
Старики да пожилые колхозники по имени-отчеству называют председателя, молодёжь из-за уважения к боевой славе по уставу: товарищ гвардии старшина.
Молодым нравится.
Председателю тоже: пригодится.
Молодых, неопрятно одетых, в кабинет не пускал, какое бы срочное дело у них ни было. Старики да пожилые из-за уважения к председателю сами не позволяли себе неопрятности что в одежде, что в обуви.
Правда, однажды крепко отчитали Харитона Харитоновича в районе. Даже сгоряча привесили ему ярлык лапотника, но потом извинились. А было так. В первое лето, когда Харитон Харитонович стал председателем, он пришёл на покос. Глянул, по привычке, старшина на людей и ахнул: что бабы, что мужики, что девки, что парни все в резиновых сапогах. А жара лоб колет.
Не только портянки, брюки мокрые до колен увидел председатель. Три дня дал сроку в лапти обуть бригаду. Бригаду в лапти обули. Все довольны. Легко, не жарко, ноги не преют.
Председателя в райком вызвали.
Позор на всю область, в заключение сказали в райкоме.
А вы людей спросите, не оправдываясь и не споря, ответил председатель.
Забытые лапти пришли в каждый колхоз района на летнюю пору. Легко, не жарко, ноги не преют. Что на сук встал, что на камень острый нога целёхонька.
III
За мной! скомандовал председатель.
Скрип,
скрип, скрип проскрипела ступеньками лестница под тяжестью четырёх великанов. Под топотом ног взвизгнули половицы верхнего коридора.
Это как называется, товарищи командиры машин?
Что? не поняли трактористы.
Несмышлёнышами прикидываетесь! А ну гляньте за реку!
Тю-у! удивились ребята, вытаращив глаза. Кто-то вспахал Овсяную полянку
IV
Топ, топ, топ четыре пары ног по дороге. Шлёп, шлёп, шлёп четыре пары ног по грязи. Плюх, плюх, плюх четыре пары ног по лужам.
Слева четыре длинные тени то через канаву метнутся, то пробегут по окнам изб, по палисадникам прорябят не отстают. Справа из-за леса солнышко глядит удивляется: «Куда это такую рань председатель с трактористами шлёпают?»
Прибежали.
Ну, товарищи командиры машин! закрутил светлые с проседью усы председатель. В последний раз спрашиваю: кто из вас вспахал сегодня ночью Овсяную полянку?
Оглянулись все, и председатель тоже. Удивились.
Свежих следов выхода машин из гаража нет. Гараж открыли ни пылинки, ни комочка глины на гусеницах. Спали ночью тракторы
Топ, топ, топ шлёп, шлёп, шлёп плюх, плюх, плюх Через луг, через поле, через реку четыре пары ног к Овсяной полянке. Впереди председатель.
Со стороны глянуть за зайцем скачут мужики, да пора не охотничья. Солнце греет вспотевшие лица, рябит в глазах голубоватой испариной от оттаявшей земли. Из-под ног председателя взметнулась пара испуганных чибисов и, скособочась в развороте над головами мужиков, закричала: «Чьи-вы, чьи-вы!..»
«Сам не знаю, чей я, да и я ли это?» подумал председатель и сильно дёрнул себя за ус не спит ли? В слезу прошибло от боли, нет, не спит. По полевой дороге: топ, топ, топ
Тут не только вспахано, но и овсом засеяно, удивились трактористы, глянув на пашню.
И засеяно, повторил председатель, докладывайте, чья работа.