Смех звучит в разреженном воздухе, как звон бубенчиков, пока я расставляю фейерверки. Руки действуют отдельно от разума. И я вдруг осознаю, что давно не чувствовал себя так легко, словно сбросил с себя груз прожитых без Альки лет. Обновился. Обнулился. Все, что болело, улетело к звездам, вместе с облачками пара, вылетающими изо рта.
Мама, а как это крепость? восторженно спрашивает мой сын, повизгивая от восторга. Прям из снега? Ни фига себе.
Ты не строил крепостей? удивление в голосе девки неподдельное. Будто строительство укреплений из снега, чтото жизненно важное, такое без чего нельзя вырасти и стать счастливым. А в снежки играл?
Нет. Крокодиловна говорит, что это плейбойское занятие, хмурится ребенок.
Плебейское, поправляю я мальчишку. И будь любезен, не выражайся. Что это еще за «ни фига»?
Ни фигаэто значит круто в данном контексте, хмыкает Лиса нахально, поправляя шапку, съехавшую на глаза, ладошкой в пушистой рукавичке. Вовка исчезает в еловых лапах, согнувшихся до самой земли. И я вдруг понимаю, что никогда его не видел таким живым и довольным. А еще, круто глотать под одеялом в шесть лет книги про Карлсона и Эмиля из Леннеберги, подсвечивая себе фонариком, есть чипсы и бросать водяные бомбочки. Я бы на твоем месте дала пинка Крокодиловне, заставляющей ребенка изучать "Идиота", в столь нежном возрасте. Классикаэто тоже, конечно, круто. Но не в шесть лет. Она отвернет его от чтения, и лишит детства. А еще, ему нужен ты. Не час в день, не игрушки на откуп и не счет в банке.
Не лезь туда, где этого не ждут. Мы прекрасно жили много лет без твоих советов, рычу я, схватив эту наглую дуру за запястье. Оно такое тонкое, почти бестелесное, как птичья косточка. Курица тыкурица и есть. У моего сына счастливое детство. Я о таком только мечтал.
Мам, я нашел место для крепости. Можем еще снеговика слепить. Ты умеешь?
Конечно. С утра и начнем, улыбается Лиса, выдергивая руку из моих пальцев. И я ощущаю Я ощущаю горькое разочарование. И папа нам поможет. Правда, дорогой? Он, оказывается, тоже не умеет играть в снежные игры. А Крокодиловна в отпуске с завтрашнего дня, правда ведь, милый?
Правда? столько неподдельного счастья в голосе моего сына. Неужели ему и вправду так плохо живется? Что ж, остается констатироватья дурной отец.
Мне утром нужно быть в офисе, малодушно бурчу себе под нос, доставая из кармана зажигалку. Надо как то отвлечься. Взорвать тут все на хрен этими гребаными салютами, а эту дуру запустить в космос, верхом на огненном шаре.
Ты не умеешь врать, глаза чертовки смотрят прямо в душу. Это хорошо. Мой ребенок будет честным.
Ошибаешься. Я вру, как дышу, фитиль с треском загорается, и маленький огонек ползет по нему к огромной коробке. Черт, я что, поджег не тот шнур?
Глеб, там Ложись, ее голосок писклявый больше не раздражает. Девка, юркой белкой метнулась к замершему на месте Вовке. Да что она делает, что позволяет себе? Бросила на землю моего сына, сама упала сверху. Что происходит?
Грохот устрашающей силы взрывает, кажется, всю действительность. Я вижу, как валится снег со спящих елей, огромными пластами, похожими на комья сахарной ваты. Ударной волной меня сбивает с ног, под оглушительные крики МОЕЙ семьи и свист летящих снарядов. Лежу на спине и смотрю на вакханалию. Яркие огни почему-то не расцветают в небе. Они хаотично носятся над землей и мечутся перед моим лицом.
Вовка, домой. Пригнись, испуганно кричит Алиса. Странная. Хотела фейерверковполучите и распишитесь. Мой сын несется к двери, пригнувшись, как боец под артобстрелом. А она ползет за ним, смешно подскакивая круглыми ягодицами.
Ты как? дыхание женщины опаляет, оживляет. Маленькая ладошка в почерневшей варежке, сметает с моей щеки снег. Дурак ты, магнат. Ну разве поджигают пиротехнику, не вынув ее всю из ящика? Я думала, только я такая растыка. Мы однажды чуть не спалили
Три дня, всего три дня, шепчу я, перехватывая пушистую руку. Сдираю с нее варежку и подношу к губам. Всего лишь рукавичка, а кажется, что она полностью обнажена передо мной. Мне хватило одного вечера. Три дняэто целая вечность.
Не нужно. Пожалуйста, облачком пара ее стон превращается в тишину. Пальцы тонкие с ногтями в форме миндаля, без грамма лака. Это все просто мираж. Новый год, понимаешь? Сказка. Не стоит выдавать за истину, кажущееся.
Ты права, ее слова ломают наваждение, как леденцовую пластину в коричном печенье. Спасибо, что среагировала и вывела моего сына из-под удара. Что хочешь за это?
Надо же, что это я поплыл? Права ведьма, просто захотелось почувствовать себя ненадолго полноценным. Смешно. Как пацан. Она же просто продажная девка, купленная игрушка. И говорить с ней на равных просто верх идиотизма.
Телефон, Алиса меняется сразу. Пыхтит как ежик, выпустив колючие иголки. Собранная, деловитая и судя по раздувающимся ноздрям, злая как сто чертей. И такой она мне нравится еще больше, бесы бы ее подрали. И обещание, что завтра ты подаришь своему сыну целый свой день, уважаемый деловой магнат. Чем, кстати, ты занимаешься? Или это тайна золотого ключика?
Ма, вы как там? Вовик вышел на крыльцо. Интересно, давно он наблюдает за нами? Надеюсь нет, потому что сразу раскроет обман. Дети чувствуют фальш, потому что безгрешны.
Все хорошо, сын, кричу я в ответ, приобнимая за плечи рассерженную фурию. Она дергает плечиком, пытаясь сбросить мою руку. Мелкая злюка, от которой сводит внутренности. Не отпущу. А что, нельзя выпадать из роли. Улыбайся, женушка. Шоу должно продолжаться
Ну целуйтесь тогда, а я спать пойду, хихикает сынуля. Маленький сводник. И это, в следующий новый год я хочу сестренку. Я загадал, сжег бумажку, бросил ее в сок и выпил. Так что теперь не отвертитесь, родители. Там это, я немного скатерть еще сжег и на штанах от комбинезона теперь дырка. Мам, ты чего? Ты плачешь? Не расстраивайся, это же мелочи жизни, правда, пап? Штаны новые купим. А сестренкаэто круто.
Глава 8
Алиса Нежина
Я тихо лежу в огромной постели и не могу согреться. Мягкий матрас похож на перину госпожи метелицы, взбитую злой мачехиной дочкой. Кажется, что это белое царство меня заморозит, превратит в льдинку, а потом развеет по ветру искрящейся пылью. Белая мебель, белые стены, даже огромный кривоногий рояль похож на сугроб в полумраке.
Алло, Лиска. Господи. Наконецто, слышу взволнованный голос Люси, доносящийся сквозь расстояние. Глеб выполнил обещание, телефон я получила. Где тебя черти носят? Я сейчас приеду и заберу тебя и всех положу, кто тебя похитил. Мы приедем с Юлькой и Глашкой. Они все морги уже обзвонили, Караваев поднял все связи, полицию, другие службы. На уши всех поставили. Ты как в воду канула, овца такая. Адрес говори, быстро.
Я не знаю, отвечаю честно. А ведь и вправду, я абсолютно потерялась. Этот дом словно парит гдето в снежном безвременьи. В космическом нигде и никогда.
Отследим. Глашка тебе еще полгода назад какуюто программу в телефон закачала
Люсь, не надо. Я потеряла телефон и документы все. Да послушай ты хоть раз, перекричать Люсьен невыполнимая миссия, но, вот уж чудо, она замолкает. Я не хочу чтоб вы меня находили. Не сейчас. Не надо приезжать и залегать в оврагах, как "отряд морских котиков", и сеять хаос с разрушениями излишне. Мне странно сейчас, но не плохо. Хорошо, я бы сказала, хотя это очень удивительно. Через три дня я сама приеду и все расскажу. Обещаю.
Мужик? ахает подруга. Ну ты, Лиска, проныра, когда только успела. А я говорила, что ты не любишь Козла. Любовь так просто не изменишь. И перевлюбиться очень трудно, если по-настоящему все. Хорошенький?
Очень, улыбаюсь я в звенящую пустоту снежной залы. У него нет переднего зуба и колготки с собачками.
Достойный кандидат, а мой Караваев от колготок наотрез отказывается, гад такой, от смеха подруги меня отпускает щемящий душу страх. Через три дня не объявишься, мы перелопатим этот город, просеем сквозь мелкое сито Кстати, номер у меня не определился. Надеюсь ты не в плену у инопланетян. Если это так, то я им не завидую.