Дженни Даунхэм - Чудовище стр 5.

Ночью меня порой пробивает пот при мысли о том, какая же я все-таки невежда. Как-то раз открыла свой старый реферат и не поняла ни слова, будто он на иностранном языке. Бен совсем меня не знает, если думает, что мне достаточно почитать книжкии все будет в порядке. Я впилась в него взглядом, чтобы он перестал уже говорить о школе. Мерьем темненькая, а Бен темно-рыжий, конопатыйправда, в темноте этого все равно не видно.

 Не сдавайся, Лекс,  сказал он.  Я уверен, у тебя обязательно все получится, нужно только постараться.

Я едва не взмолилась: «Давай уже сменим тему»,  как вдруг зазвенели бокалы, и гости закричали: «Тост, тост!»

 Ну вот,  произнес Бен.

Джон с мамой стояли на лестнице. К ним подбежала Айрис. Джон подхватил ее на руки, она обняла его за шею, и он прижал ее к себе.

 Спасибо вам огромное, что пришли,  с фирменной ослепительной улыбкой обратился он к гостям.  Если позволите, я бы хотел сказать несколько слов

И завел речь о том, как впервые увидел маму и с первого же взгляда понял, что она «та самая».

 Да вы сами посмотрите,  добавил он, а мама смущенно хихикнула и сделала шуточный реверанс.  Она покорила мое сердце еще и тем,  продолжал Джон,  что сразу от меня забеременела.  Он приподнял Айрис, и гости восхищенно ахнули. А Джон рассказывал, как переехал к нам, как бывшая жена заграбастала все его сбережения (что тут смешного, кстати?), указал на штукатуркув конце концов ему удалось купить квартиру над нашей и объединить обе в одну.

 Однако,  продолжал Джон,  дом моей мечты существует пока только на бумаге в виде чертежа, который лежит у меня в столе. Ведь, как многие из вас знают, найти в Лондоне участок под застройку не так-то просто.

Гости согласно загудели: здесь собрались в основном архитекторы, так что, наверное, слова Джона затронули их за живое.

 Я хочу поднять тост за мою невесту,  объявил Джон.  Джорджия, ты красавица, ты ангельски терпелива, ты женщина моей мечты. Я обещаю, что построю тебе дом, которого ты достойна, как только стану одним из партнеров в фирме и смогу себе это позволить!  Последние его слова утонули в одобрительном смехе. Мама чмокнула Джона в щеку.

 Еще раз спасибо, что выкроили время и пришли порадоваться за нас,  сказал Джон.  Угощайтесь, пожалуйста. Скоро будут танцы, оторвитесь по полной!  Джон поднял бокал.  За наше будущее!

 И все?  произнес Бен, когда взрослые принялись чокаться и повторять слова Джона.  А где же презентация в «пауэр пойнте»?

 Ты это к чему?  сердито посмотрела на него я.

 Ни к чему.

 А зачем тогда ляпнул?

Бен пожал плечами.

 Да просто он фигни какой-то нагородил.

 Очень вежливо с твоей стороны, ничего не скажешь.

Бен с минуту таращился на меня, потом кивнул.

 Ладно, я за пивом.

И мы с ним разошлись в разные стороны. Я взяла тарелку с закусками и снова уселась под деревом. Вечеринка набирала обороты: прибывали новые гости, а те, кто уже был тут, вели себя все более шумно. Уносили пустые тарелки. Подавали пирожные. Зажгли огни, сад осветился. Казалось, утро было уже давным-давно.

Я поискала взглядом Айрис. Она сняла балетки и повесила на куст; шелковые ленты спускались до самой земли. Айрис с усталым видом сидела на лужайке, волосы рассыпались по плечам, а мне казалось, будто я любуюсь картиной. Предложу-ка я уложить сестру спать: может, это хоть немного поднимет меня в глазах гостей.

Я двинулась к сестре, но тут ко мне подошел мужчина.

 И снова здравствуйте.

Я его узнала.

 Прошу прощения за ошибку.  Он протянул мне руку.  Я понятия не имел, что вы дочь Джона. Я Роджер.

Он пожал мою ладонь крепко, будто я была взрослой. И еще мне понравилось, что он назвал меня «дочерью Джона».

 Приятно познакомиться,  ответила я.

И что говорить дальше?

 А вас, кажется, зовут Александра?

Я кивнула. Роджер тоже кивнул.

 Значит, вы больше не разносите угощенье?  продолжал он.

 Меня уволили.

Он усмехнулся.

 Из-за туфли Моники?

 Я ее испортила.

Роджер снова усмехнулся и кивком указал на Монику, которая стояла у лестницы рядом с Джоном.

 Не волнуйтесь,  сказал Роджер,  это наша практикантка. Вряд ли туфли были дорогие.

 Вы ее коллега?

 Пожалуй, можно сказать и так. Я старший партнер.

Будь супервежливой с моим боссом.

Мы неловко стояли и глазели на Джона с Моникой. Тот, должно быть, сказал что-то смешное, потому что Моника запрокинула голову и расхохоталась. Какая длинная у нее шея. Я поискала взглядом маму и нашла ее возле стола: она счищала объедки с тарелок.

 Мне нужно идти,  ответила я.  Помогу маме убрать со стола, тогда она сможет потанцевать с Джоном.

 У меня есть идея получше.  Джон улыбнулся, и я впервые заметила бледные усики над его верхней губой и то, как косят его глаза, когда он смотрит на меня.

 Потанцуйте со мной.  Он протянул ко мне руки.

 Не могу. Я не умею танцевать, правда-правда.

 Чушь.  Он подошел ближе, обхватил меня за талию, и я невольно загордилась, хотя он был старый и пьяный. Джон просил меня быть повежливей с боссом, вот я сейчас с ним и потанцую.

Мы покачивались под музыку. Роджер не то мурлыкал что-то себе под нос, не то тихонько булькалказалось, будто у него в горле пузырится шампанское.

 Нормально?  спросил он.

 Ага.

 Вот и отлично.  Он кивнул.

Мне хотелось, чтобы Джон обратил внимание на то, как я танцую, но он болтал с Моникой. Бен тоже не смотрел, а мне так хотелось, чтобы он понял: я нравлюсь взрослым мужчинам, которые разбираются в жизни. Но на меня глядела только мама; еще не хватало, чтобы она заметила, что я так и не сняла бабушкино ожерелье, и устроила мне скандал! Я весело ей махнула, и вдруг Роджер увлек меня в сторону.

Мы очутились в неосвещенной части сада. Роджер крепче обнял меня за талию. На свету он держал дистанцию, а тут прямо прилип ко мне. Я попыталась увести его обратно, но у меня ничего не получилось.

 Люблю аппетитных девушек,  проговорил он, дыша на меня креветками.  Не то что все эти современные доски.

Потные пальцы Роджера шарили по моей спине. Я у себя дома, в своем саду, вокруг куча гостей. Болтают, смеются. Чего мне бояться?

 Вот уж не думал, что здесь будет такое лакомство,  продолжал Роджер.

Где же мама? По-прежнему у стола, собирает грязную посуду на подносы. А Джон? Болтает с Моникой. Положил ей руку на талию, словно сейчас уведет вверх по лестнице.

Роджер с силой прижал меня к себе. Ладонь его скользнула с талии вниз и сейчас лежала почти у меня на заднице.

Я встала как вкопанная.

 Мне правда надо идти помочь маме.

Рука Роджера спустилась еще ниже, сердце у меня заколотилось, дыхание сбилось; мне казалось, будто я вижу себя со стороны по телевизору: «Лекс, этот мужик лапает тебя за жопу!»

Он гладил мою задницу, дыша в лицо перегаром; кровь стучала у меня в ушах.

«Наступи ему на ногу!  завопило чудовище внутри меня.  Врежь локтем по носу. Пни коленом по яйцам. Толкни к дереву, воткни сучок в глаз».

Голос и силы вдруг вернулись ко мне: легкие мои наполнились воздухом, и казалось, что если я сейчас же его не выпущу, то непременно лопну.

Я высвободила руки и с силой отпихнула Роджера.

 Отвали!

 Что с тобой?  Он покачнулся.

 Ты меня лапал!

 Что за чушь!

 Ты схватил меня за жопу!

 Разве можно так говорить?

 Пошел на фиг, не хочу я с тобой танцевать.

Сад затих. Все взгляды обратились к нам. Роджер мигом схватился за сердце: может, ему стало стыдно за то, что лапал пятнадцатилетнюю?

 Что с вами, босс?  крикнул кто-то.

Роджер согнулся и часто задышал.

 Мне что-то нехорошо,  просипел он.

Ну все, теперь меня же и выставят виноватой. Ничего, прорвемся. К нам подбежали Джон с Моникой, и я впилась в нее ненавидящим взглядом. Сучка в туфлях. Дурацкая практикантка.

 Что случилось?  воскликнула Моника.

 Я тут ни при чем.

Она положила руку мне на плечо.

 А чего тогда кричала?

Я стряхнула ее ладонь.

Мы обе уставились на Роджера, который, согнувшись пополам, хватал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. Я на миг представила, как Джон возьмет его за горло и задушит. Вот бы он еще при этом орал: «Что ты сделал моей дочери? За что она так тебя обругала?» Но, разумеется, ничего подобного не произошло. Наоборот, он обнял Роджера за талию и сказал: