Срок?
Я взял дело на сутки.
Мужчина кивнул:
Тогда не будем терять времени. Ты знаешь, где выход.
Фыркнув на столь не прикрытое выпроваживание, но даже не думая обижатьсяизучил уже характер другаЭдуард поднялся на ноги.
Завтра на ужин приедешь? спросил он у нахмурившегося Воронцова, Вася обещала потушить кролика.
Тот кивнул, не поднимая глаз, но легкая улыбка скользнула по его губам:
Не могу отказатьсятвоя супруга восхитительно готовит. Тогда же верну папку, вместе с предварительным заключением.
Кивнув, молодой мужчина пошел в строну двери. Уже взявшись за ручку, тот вдруг вспомнил о чем-то своем и вновь обернулся.
Кстати, дружище. Вася дала твою визитку одной нашей подруге. У нее некоторые проблемытараканы в голове размером с дом.
Дан всё же оторвался от изучения папки и посмотрел на друга.
Ну, пусть приходит, будем травить ее тараканов. Благо дихлофос у меня всегда с собой, усмехнулся мужчина, Как ее зовут?
Алиса. Алиса Флорес.
Та самая загадочная Алиса, про которую я столько слышал, но так ни разу и не смог увидеть? уточнил Воронцов.
Эд кивнул:
Ага. Она.
Хорошо. Пусть приходит, повторил Дан, вновь возвращаясь к работе.
В голове он себе сделал пометку сообщить Кристине, чтобы та освободила в его расписании место, когда позвонит девушка со столь необычной фамилией.
Глава вторая
Я не псих. Я не схожу с ума. В последние несколько дней эти слова стали для меня своеобразной мантрой. Ровно с тех пор, как моя лучшая и по совместительству единственная подруга покинула мою же лавку, оставив после себя лишь визитку и данными доктора-мозгоправа.
Когда я в первый раз прочла тисненые слова, меня охватил почти праведный гнев, поскольку я безошибочно поняла, на что намекает Вася. На то, что мои мозги постепенно перестают работать так, как нужно.
Но ведь это не было правдой! В самом деле, я не ощущала себя как-то не так. В мою голову не прокрадывались никакие навязчивые идеи, я не просыпалась посреди какого-нибудь поля голая, тщетно пытаясь вспомнить, как же так вышло. Склонности к суициду я за собой тоже не замечалапо крайней мере, не больше, чем у любого другого человека. Та же Василиса, после очень сложного дня, стонала в моем магазинчике и требовала убить её прямо сейчас, чтобы не мучилась.
Что же я не выполнила её просьбу? Глядишь, и мне бы жить легче стало. Ах да, всё дело в её муже ФСБ-шнике, который явно не спустил бы такое дело на тормозах. Мы, конечно, тоже дружим с далеких, почти доисторических времен, но что-то мне подсказывает, что между мной и женой он выберет последнюю. Предатель.
Я не псих.
Да? А как же тогда я самой себе могу объяснить, что вот уже пять долбанных минут стою на пороге частной клиники, попутно тереблю пальцами этот треклятый картонный прямоугольник, и не решаюсь зайти? Что этопринятие поражения? Или всё же попытка доказать всем вокруг и себе заодно, что под моей черепушкой расположились более чем адекватные мозги?
А всё просто потому, что эта визитка упорно мозолила мне глаза. Серьезноона появлялась словно из неоткуда, постоянно, регулярно, с систематически повторяющейся периодичностью. Я могу подбирать синонимы до бесконечности, но суть от этого не изменится. Картонка выпадала из моей сумки, забиралась в мой кошелек, чудесным образом оказывалась на столе в кухне. Она словно кричала «Возьми меня! Прочти меня! Набери мой номер!». И в какой-то момент я просто сдалась.
А теперь стояла на улице и думала, на кой черт я подчинилась воле тупой визитки, и не тупой, но очень настойчивой подруги? Сидела бы себе спокойно в лавке, составляла новую композицию к чьим-то поминкам. Не самое жизнеутверждающее занятие, конечно, но это что-то более привычное, нежели посещение психотерапевта.
А вдруг он окажется мерзким, нудным старикашкой, который тут же решит, что у менятысяча и один диагноз, после чего упечет далеко и надолго? Я, конечно, иногда думала обить дополнительно стены в своей квартире, но лишь потому, что любила теплые жилища. Так-то мягкие стены меня не особо привлекают.
Так, ладно. Хватит тут стоять. Уже и люди начали недобро коситься, словно у меня на лице написано что-то нехорошее. А может, у меня, как у начинающего психопата, слюни начали течь? Да нет, подбородок вроде сухой. Всё, хватит. Я взрослый человек, уверенный в себе и не боящийся никого. И какому-то доктору меня точно не напугать.
Решив так про себя, я, наконец, поднялась по ступенькам и толкнула входную дверь, оказываясь уже не снаружи, а внутри клиники. Стоит отметить, что по ту сторону двери было весьма уютно. И определенно дорого. Нет, я итак в последнем не сомневалась, поскольку снаружи здание выглядело ничуть не хуже. Огромный медицинский комплекс внушал трепет всем, кто был чуть менее равнодушным к современной медицине и хоть что-то смыслил в архитектуре. Внутри же клиника представляла собой одно сплошное «вау». Огромная стойка регистрации, к которойо чудеса! не тянулась километровая очередь, просторные коридоры со светлыми стенами и вымощенными плиткой полами. И диванымного диванов, мягких, удобных, в которые так и тянуло посадить свою пятую точку. Это вам не деревянные лавки в бесплатных учреждениях. Тут всё по первому разряду, для дорогихво всех смыслахпациентов.
И как мне вообще удалось записаться? Васька, что, продала свою почку? Напрашивается вполне логичный, на мой взгляд, вопросзачем ей это? Неужели подруга думает, что мне так сильно нужна помощь?
Ладно, об этом потом. А покана поиски этого самого Воронцова. Если верить часам, я итак уже опоздала на три минуты. Поэтому, спросив у милой улыбчивой девушки за стойкой, где обитает этот самый специалист, я потрусила в нужную сторону, с каждым шагом всё больше теряя уверенность в том, что я поступаю правильно.
Возле нужного кабинета мне осталось преодолеть последнюю преграду. Оказывается, у гуру психотерапии был личный секретарь. А я-то наивно думала, что меня на прием записывала одна из девочек внизу. «Всё чудесатее и чудесатее», мелькнула в моей якобы нездоровой головушке фраза из произведения Льюиса Кэррола, в котором он описывал приключения моей тезки*, после чего я негромко кашлянула, привлекая внимание девушки.
Которая, подняв голову, посмотрела на меня поверх монитора компьютера, нацепив на лицо дежурную улыбку.
Добрый день. Чем могу вам помочь? старательно скалясь и демонстрируя, что и стоматологи в этой клинике работают неплохие, спросила секретарь
ЭмЯ вроде как к доктору, кивнула я в сторону закрытой двери, на которой висела аккуратная табличка «Д. В. Воронцов».
Бодро застучав по клавиатуре, девушка спросила:
Вам назначено?
Нет, блин, просто решила заскочить от нефиг делать. Проглотив рвущуюся с языка фразу, я кивнула:
На два часа. ЯАлиса Флорес.
Когда секретарь, удивленно приподнял брови, бросила на меня еще один красноречивый взгляд, я мысленно застонала. Вот вечно моя фамилия вызывает такую реакцию! А всему виной моя бабушка-испанка, которая запретила своему сыну после эмиграции в Россию менять фамилию. Он был последним представителем семейства, и бабуля боялась, что род просто угаснет, а фамилия станет всего лишь отголоском истории. Сколько раз я хотела её поменятьне сосчитать. Но сперва отец чуть ли не ложился грудью на двери паспортного стола, а потом это вроде как стало даже моей фишечкой. В целом, я смирилась со своими экзотическими корнями, и только такие вот редкие моменты раздражают.
Хотя, могу смело сказать, что фамилия Флорес мне подходит, поскольку я унаследовала от бабушки и частичку испанских генов. Кожа моя всегда была на пару тонов темнее, чем у других, а черные, густые, блестящие волосы, вызывали приступы зависти у всех, кто такой красоты был лишен. Карие глаза, над которыми возвышались довольно-таки заметные бровиеще одна боль моего детства. Это сейчас я радовалась тому, что мне не нужно их подкрашивать, а в школе я считала себя уродом и сравнивала с нашим физруком, у которого было только три выдающиеся чертыпивной живот, усы и брови.
Да, я вижу запись, голос секретаря вернул меня из мира мыслей, Одну секунду, я предупрежу доктора, что вы пришли.