Всего за 510 руб. Купить полную версию
Нет, сейчас-то, понятно, они запели. Когда уже и плакать поздно! Ах, деточки наши. Ах, родненькие. Только об этом надо было раньше думать. А теперь что? Да ничего! Пусть хоть подерутся. Главное, чтобы нас больше не трогали. Чтобы даже вопросов своих не задавали! Особенно этот: «Почему ты все время молчишь?» Но какое там! Мама меня, чуть что, сразу в сторонку отводит. Вот именно затемчтобы разговорить. Там у нас в коридоре кушетки сваленытипа место для свиданий с родными. Вот мы и сидим по очередикаждый со своими, если в палате неудобно.
Но что там неудобного? Мы вот с мамой ничего такого и не обсуждаем. Так, свои житейские мелочи. А чужиеникогда. Хотя она поначалу пыталась! Все про пацанов расспрашивала: кто они, откуда, чем занимаются? А я чтодоктор, чтобы все знать? Отвечал, мол, никто, ниоткуда, ничем. Но маму таким не убедишь. Она по новой давай, мол, как это ты не знаешь? Вы чтоне общаетесь? Я говорюобщаемся, конечно. Если бы не общалисьуже бы с тоски умерли. Сто лет в одной палате лежать!
А она мне:
Ну вот! Видишь? Значит, и про себя, наверное, рассказываете.
И вот тут я уже не выдержал и сказалзло:
А нечего рассказывать. Того, что было, уже нет. Футбола моегонет. Прогов, которые Димыч писал, нет. И Тишкиных кроссовок, в которых он на свою робототехнику бегал, тоже нет. У него теперь одна нога, мам. Ты не заметила?
Мама сразу потускнела. Виновато так:
Извини, я не подумала
А я еще надавил:
Тех нас больше нет. Так давай о них и вспоминать не будем.
Мама вроде как поняла, но я вижувсе равно иногда забывает. Вот недавно спросила:
А хочешь, я тебе драников принесу? Для настроения, а? Заодно ребят угостишь.
Я чуть язык от злости не прокусил. Договорились жене вспоминать! Но мама в некоторых вопросах, как те же уколы, неотвратима.
* * *
Вообще, не сказать, что я прямо слезы лью. Чаще радуюсь. Вон с тем же Михеичем Мы по любому поводу смеемся! А Тихоня говорит, что это у нас истерическое.
Ну, может. Он хоть и маленький, но умный. На какой-то крутой олимпиаде несколько раз подряд побеждал. А потом в Киев ездилмедали получать.
Как по мне, так все эти медалибред собачий. А Тишка их под подушкой хранит. И нам все время показывает, мол, этаза русский, этаза математику. Одним словомботан.
А вот мама недавно сказала, что Тихон (ха-ха) самородок. Я даже не уточнял, что это значит. Уже по одному названию было ясно, что ничего хорошего. Но вообще, Тишка и правдавроде как вундеркинд. Ему же всего десять, а он с восьмиклассниками учится. Скоро, думаю, уже и до института доберется. Он ведь теперь не только вундеркинд, но еще и инвалид в придачу. Так что у него при поступлении по-любому какие-то льготы будут.
Вообще странно, конечно. Говорить про него «инвалид». Я раньше таких ужас как боялся. Увижу какого бродягу без ног и сразу глаза прячу. А если ребенка, так это вообщекошмар. А сейчас смотрю на Тихонюи ничего. Вот именно что ничегодаже не моргаю. Ну потому что какой он инвалид? Румяный, смеется вонтак что щербина видна. И стопа эта, которой нет, она ему, по-моему, вообще никак не мешает.
А я все думаю: откуда в нем это? Такое смирение. От большого ума, что ли? Может, и правда есть вещи, которые способен понять только гений. Вот почему, например, именно в меня попал тот снаряд? Почему убили именно моего папу? За что нам все это?
Я же и учился вроде неплохо. Хотя при чем здесь это? Уже за любую зацепку хватаюсь А так я в эти байки вообще никогда не верил. Ну, что пятерки в дневникезалог успешной жизни. Учился и учился. Хорошо, ну и хорошо! Я просто сам по себе такой, без всяких стараний. Ну, конечно, не как Тишка, но и не совсем уж тупарь.
Однако же все равно выходит, что глупый. Наверное, глупый, да, раз не могу ответить на все эти вопросы. Зачем? За что? Почему так? Я все думаю и думаю об этом. И про Тишку тоже. Как ему удается такое? В одиннадцать лет! Вот так жить и радоваться какой-то ерунде, не думая про ногу? Еще и медали под подушкой хранить. Как будто он целую коллекцию заиметь собирается.
Это же, получается, у него и планы какие-то есть? На будущее. Ноги нет, а планы есть. Как будто его жизнь и без нее продолжается.
Тогда почему моя застыла? Я вот этого не пойму Я жил и жил, о таких вещах вообще никогда не думал. А тут рази меня как будто в морозилку засунули. И закрыли там не пойми на какой срок.
Я вроде и хочу выбраться, но не могу. Я не знаю как. Я ведь даже ходить не умею!
Ногу эту Просто видеть ее не могу. Вначале еще хоть как-то переносил, пока не понимал, что да как. И пока бинты были. А теперь вот с протезом этим В общем, я его почти не глядя надеваю.
Нога! Не протез, а нога. Богдан Тамирович меня каждый раз поправляет. Говорит, что, пока я не поверю в ее существование, толку не будет. А как я должен в нее поверить? Там же металл сплошной. Ни кожи, ни мышц. Ничего живого.
Я, конечно, делаю, что доктор говорит. И массаж, и ток, и общую физкультуру. Надо расхаживаться, самому ноге помогать.
Но я не хочу ей помогать. Зачем это вообще? Я ее ненавижу!
Маме уже сто раз говорилмне лучше, чтобы без всего. На костылях там или просто в коляске. А с этой ногой Она же не моя! Так, подделка.
А самое ужасное, что свою я уже тоже не чувствую. Вот как только этот протез надеваю, сразу все ощущения пропадают. Ни дрожания, ни жжения. А шрам мойон больше вообще не чешется. Я только недавно и понял наконец, что его уже нет. А так чесал все время. Просто закрывал глаза и представлял себе ногу и то, как чешу ее. Кстати, помогало.
Мама говорит, что все пройдет. Что плохое когда-нибудь забудется. Ну да, как же! Легко говорить, когда у тебя две ноги и ты можешь спокойно ходить гулять или там в туалет. Сам, а не с медсестрой, как какое-то позорище.
Но иногда что-то такое у меня проскальзывает. Я не знаю, как объяснить. Вроде сомнения. Или надежды?
Но нет! Это точно сомнения. Просто мама когда-то и про близнецов так говорила. Когда те были маленькие и орали сутками из-за каких-то коликов. Ох они и давали нам жизни! Особенно Сёма. Я уже натурально из дома сбегал, в магазин там или еще куда. Даже ковры выносил выбиватьсам, без всякого принуждения. Лишь бы только ЭТО не слышать. А мама, естественно, видела все мои ухищрения, но ни разу даже словечка плохого не сказала. Ни единого упрека! Еще наоборот, успокаивала, мол, потерпи, сынок, скоро все пройдет.
И ведь прошло же! Близнецы, конечно, и сейчас скандаляттолько в путь, но того ужаса, какой былего уже давным-давно нет.
Вот я и думаю. Может, у таких, как я, и правда все по новой начинается? Просто взял человек и как бы заново родился. Хопи снова в роддом. Ну, в больницу эту. Пеленки там, распашонки всякие. Потом, когда уже можно будет садиться, коляска. А там и до ходунков недалеко. Я же помню, как это у близнецов было. Поэтапно. А теперь вот и у меня, получается, то же. Прямо как у новорожденного!
Нормальный такой сосунок, да? У мужика уже борода, считай, на носу, а он за ходунками ползает. Ужас же, нет?
Хотя, может, и нет. Потому что когда начинаешь жить заново, можно ведь учесть все свои предыдущие промахи и больше не повторяться. Я вот думаю, с чего начать. Больше никогда не есть стекло, как я в три года додумался и шрам заработална полгубы. Или до конца жизни не выходить на улицу, чтобы еще какая-нибудь бомба по башке не хлопнула. Или выходить, но не забывать говорить перед этим маме «я тебя люблю» и «спасибо за все». Раз уж папе я не успел сказать ничего такого.
Бред, конечно. Разве жизни можно научиться повторно? Если бы еще не помнить ничего, тогда, может, и да. А так Когда знаешь, и помнишь, и видишь перед собой не новый день, а вчерашние ужасы. Какая уж тут жизнь?
Но опять же. Кто-то ведь может! Тогда почему не я?
Вот Михеич Я просто смотрю, как он со своими руками освоился. А вначале тоже ныл. Да что там ныл. Орал! По ночамтак вообще жутко. Требовал отрезать ему руки. Жаловался, что у него пальцы сводит.
Однажды мы целую неделю, считай, не спалидежурили по очереди, чтобы, чуть что, медсестер позвать. Потому что у Михеича темперамент! Если сразу обколоть, он еще ничего, кое-как успокаивается. А если упустить момент, то всётушите свет. Крик будет стоять на всю больницу, про пальцы эти шевелящиеся. Они мне потом на каждом углу мерещатся.