Если ты не доверяешь, то это не значит, что все остальные такие же подкаблучники!
Ни фига! Просто все твои вечеринки самая настоящая катастрофа!
Это был уже удар ниже пояса.
Да ладно! Глеб швырнул плед на пол и тоже вскочил. Ты же сам всегда на них веселился больше всех!
Я приходил, чтоб тебя не обидеть! парировал Макс.
А битва шампанским? Глеб встал напротив друга, не собираясь уступать ни на йоту в этой словесной дуэли.
После нее у троих было воспаление легких! Ты же ее в апреле устроил! В открытом гольф-клубе! набычился Гороход.
А зомби-хеллоуин?
Нас с Лахтиным копы завернули, потому что приняли за бомжей! Макс отбивал каждый выпад, как будто заранее готовился, и Глеб даже растерялся слегка, но вовремя опомнился и вытащил из рукава козырного туза.
Но обмен полами-то крутой был? А? Забыл, как тебя в том синем платье аж три девчонки пытались склеить! Ты же был звездой вечера!
Ага, круче некуда! Макс хмыкнул. Если не считать того, что после вечеринки Вадьку какие-то гомофобы избили на заправке! И «Порш» его чуть не спалили!
Ах так?! Ну что ж. Ты сам напросился. Лови джокера, детка.
Мальчишник. Глеб скрестил руки на груди. После такого на рэп-баттлах положено говорить «раунд».
Ну да, тут тебе повезло, сдался Макс. Мы успели свалить до копов, и никто не пострадал.
Глеб уже раскрыл рот, чтобы воскликнуть: «Съел!», но вдруг осознал, что пострадавшие на мальчишнике все же были. Та девушка, Алина. Ее ведь уволили, так она сказала? Да и видок у нее был скверный, сидела на остановке потерянная и несчастная, как собачонка из приюта на акции «Возьми себе друга». Глеб не помнил наверняка, давал ли он ей какую-нибудь запрещенку, зато отлично помнил, что там, в фойе отеля, при первой встрече, она произвела на него сильное впечатление. И вовсе не своей заурядной внешностью, а какой-то внутренней тоской. Глаза у нее были грустные, и этот взгляд накрепко въелся в память Глеба, как красное вино в мамин итальянский ковер. Работать в субботний вечер! Тот индус вообще слышал о том, что рабство отменили? Алина все бегала, суетилась, улаживала какие-то проблемы, и Глебу захотелось подарить ей немного легкости и веселья, всего-то навсего! Чего такого она могла натворить, чтобы ее уволили после этого? Глупости. Наверняка тот индус просто раздул из мухи слона, у них ведь в Индии вообще сплошные слоны, куда ни плюнь. Вот будь Глеб начальником Алины, уж он бы ее ценил.
Мася! послышалось сверху. Иди спать, тебе завтра вставать рано!
Макс тут же рванул с места, и у Глеба пропало всякое желание что-то ему доказывать. Без балласта делать бизнес даже проще, а Гороход еще локти грызть будет. Бедолага не вылезает из-под юбок: на работе маман, дома невеста с замашками Муссолини.
Стараясь не слушать, как на втором этаже Ксюша обстреливает Макса командами, Глеб укутался в плед и уже было закемарил, как вдруг телефон заверещал пожарной сиреной. Точно! Они же вчера играли в «Охотников за привидениями», видно для пущей атмосферности Глеб сменил рингтон. На экране высветился незнакомый номер.
Да? зевнул в трубку Глеб, ожидая услышать про очередную невероятно выгодную акцию в центре красоты и здоровья или, на худой конец, про липовую службу безопасности банка из мест не столь отдаленных. Но голос из динамика лишил Рудакова остатков сна.
Сынок, ты в порядке? Мамин дрожащий шепот с трудом можно было разобрать сквозь шум воды.
Да. А ты где?
В ванной! Чтобы папа не слышал. Купила новый телефон, придется его потом выбросить В трубке что-то зашуршало. Сейчас, продиктую тебе адрес, записывай
Какой адрес?! Зачем тебе выбрасывать телефон? Глеб напрягся. Мама всегда была паникершей, но до паранойи пока не скатывалась.
Папа в бешенстве, никогда его таким не видела. Запретил мне с тобой связываться и давать денег А я как подумаю, что ты там совсем один, голодный Мама всхлипнула. Но ничего. Поживешь пока у моей подруги. Помнишь тетю Илону?
Само собой, никаких теть Глеб не помнил. Рудаков-старший подруг жены не переваривал и домой просил не водить. От женской болтовни у него неизменно портилось настроение, начиналась мигрень и обострялась хроническая ворчливость. Поэтому мама всегда встречалась с «девочками», так она называла своих ровесниц, вне дома. То они устраивали себе выходные в СПА, то мотались по театральным премьерам и прочим операм с балетами. И всякий раз мама считала своим долгом доложить Глебу свежие сплетни: у тети Веры родился внук, сын тети Лены снялся в клипе Шнура Глеб и обычные-то новости никогда не смотрел, а тут его внимания и вовсе хватало на «ой, я тебе сейчас такое расскажу». Дальше белый шум и пустота.
Не очень, уклончиво отозвался Глеб.
Ну как же! Илона Веригина! Папа еще ее терпеть не может!
Уточнила так уточнила. Списком людей, которых Кирилл Андреевич Рудаков не выносил, можно было обмотать земной шар как минимум дважды. И мамины подруги от первой до последней стояли во главе этого списка.
Мам, я у Макса сейчас, все нормально. Если хочешь помочь, сними мне лучше номер в гостинице! Или миллион подкинь, а папе скажи, что я его на беляшах заработал.
Не могу! Он предупредил, что будет отслеживать мои траты и, если я хоть копейку на тебя потрачу, он и мне заблокирует карты. Мама тяжко вздохнула. Ты пойми, он волнуется за тебя
Странный способ это показать, отрезал Глеб.
Больше всего в этой ситуации его бесило, что мама оправдывает отца. Ясно же, что человек с катушек слетел. Неужели нельзя было хоть раз в жизни пойти поперек его воли? Сама ведь возвела его на пьедестал, а Глебу теперь расхлебывать.
Все утрясется, слышишь? Мамин голос дрогнул, будто она сама в это слабо верила. А пока поезжай к тете Илоне, вот прямо завтра утром. Она, конечно, своеобразная, но вы поладите, я уверена.
Настала очередь Глеба тяжко вздыхать. Если уж мама сама назвала эту мадам своеобразной, то у нее определенно не все дома. Впрочем, не зря ведь Макс сказал: «Ни один дурак тебе не доверит свадьбу». Дурак, может, и не доверит, а вот одинокая богатая дама с кучей тараканов запросто. Если не свадьбу, то какое-нибудь другое мероприятие. Женщин ведь хлебом не корми, дай что-нибудь отметить. Глеб как следует присядет ей на уши, вытянет деньжат, а там уж и Алину наймет. Она еще Бога благодарить будет, что из-за Глеба лишилась своей унылой фармацевтической работы у этих индийских рабовладельцев. А благодарные девушки способны на такое, что аж мурашки по телу.
От этой мысли Рудаков-младший улыбнулся, потом повернулся на другой бок и уснул так сладко, как уже давненько не засыпал.
Глава 4
Алина честно собиралась рассказать родителям про увольнение. Сначала за ужином, но тогда отцу начала названивать пациентка. Очень боялась, что у нее швы после коронарного шунтирования разойдутся. Только Пал Семеныч ложку ко рту поднесет звонок.
А если я на бок лягу? А если сяду? А руки вверх поднимать можно? А вот у меня что-то покалывает, может, приедете посмотрите?
Пал Семеныч скрипел зубами и упражнялся в человеколюбии. Отключить телефон он не мог, заблокировать ипохондричку тоже. Блатная.
Достала эта потребительская психология, ворчал он, шевеля усами и откупоривая подарочный армянский коньяк. Сделали из нас обслуживающий персонал! Клиент всегда прав, только что сопли ему не подтирать. Вот сам бы Меламед ее и оперировал! Жена, видите ли, главного инфекциониста.
Беззвучно выругавшись, доктор Белкин крякнул, опрокинул в себя рюмку и поморщился.
Опять сэкономили, он повел плечами, словно у него по спине бегали назойливые насекомые. К чертям собачьим такую благодарность.
Словом, хуже момента для признательных показаний было и не придумать. Нет, хорошо, конечно, что сегодня у отца на столе никто не умер, тогда Пал Семеныч ходил бы чернее тучи минимум неделю. И все же Алина решила не приправлять папин коктейль «плохой день» терпким разочарованием в дочери и отложила разговор до утра.