Katrin Sanna - В широком прокате стр 31.

Неожиданно из павильона снова донеслись звуки нескольких ударов. К ним примешивался теперь и приглушённый гул, как от десятков голосов.

 Что там происходит?  Эмили бросила взгляд на дверь, поднялась с мата и прошагала к павильону, намереваясь туда войти. Я последовала за ней.

Павильон, который мы оставили не больше пятнадцати минут назад, буквально превратился в место побоища, причина которого пока была скрыта от нас с Эмили. Помещение, битком набитое и заложниками, и охранниками, устилали обломки декораций той сцены, которую мы недавно снимали. Повсюду вперемешку с реквизитом валялись штативы, эпплбоксы, грипы, порванные рамки с фростами, обрывки тканей, куски пенопласта и прочие предметы, необходимые для съёмок. Тем, кто разбрасывал всё это, был Дэвид. Он, перекрикивая гудящую толпу, кричал:

 Забирайте, мне ничего не нужно, раз так! Возьмите всё это и снимайте сами!

Он старался попасть в кого-нибудь из охранников, уворачивавшихся от его бросков, но больше всего целился в Сандру, которая с грозным видом взирала на вспышку ярости режиссёра.

 Дэвид,  завопила Смит в ответ,  я предупреждаю, что прислушаюсь к тебе и не буду заново доставать всё то, что ты разрушил!

 И не доставай!  швырнув в её сторону стулом и, к счастью, опять не попав, взвизгнул Штильман.  Почему я должен расплачиваться за этих идиотов?

 Потому что это станет хорошим уроком для всех и отобьёт желание совершать глупости,  отрезала шатенка.

Дэвид издал нечеловеческий рёв и, схватив мегафон, запустил им на этот раз почему-то не в Сандру, а в сторону той двери, из который вышли мы с Эмили. Мегафон гулко ударился о стену в опасной близости от меня; от него откололся пластиковый осколок, который угодил мне в висок.

Я вскрикнула, скорее, от испуга, а не от едва ощутимого удара обломком, и сердито выпалила:

 Дэвид, какого чёрта?..

Тот, вспотевший, раскрасневшийся, шумно выдохнул и, опершись руками о колени, прошептал, не глядя на меня:

 Прости, Лиз.

 Я лично увеличу срок до трёх недель, если ты не угомонишься,  пригрозила мужчине Смит.

По-прежнему не понимая, о каком сроке идёт речь, я дёрнула за руку стоявшую поблизости Мишель и спросила, что случилось.

 Кто-то попытался устроить побег,  тихо пояснила певица.  Их поймали и посадили на две недели в изолятор.

 В изолятор?  переспросила Эмили, думая, что ослышалась.  У нас здесь есть изолятор?

 Наверное,  неуверенно пожала плечами Мишель.  И ещё на две недели нам запретили работать над фильмом.

 Что?!  мы с Уилсон в один голос ужаснулись.

 Грант!  откуда-то из толпы раздался голос Питерс, а спустя несколько мгновений я увидела подругу, расталкивающую народ, чтобы пробраться ко мне. Краем глаза я заметила, как Смит поспешно покинула павильон.  Где ты была?  не успела я и рта раскрыть, как Джен продолжила:  Ты должна уговорить Смит не наказывать нас простоем. Две недели без съёмокэто же умом тронуться можно! Раз уж водишь дружбу с этой Стервеллой, так хотя бы воспользуйся этим.

 Джен, тише,  зашикала я.  Сколько раз говорить, я с ней не общаюсь.

Но было уже поздно. Все, кто стоял рядом, придавили меня укоризненными взглядами, словно я и вправду была закадычной подружкой Сандры. Из-за неосторожных слов Джен мне хотелось провалиться сквозь землю.

Сказанное Питерс долетело и до Штильмана. Тот ястребом бросился ко мне и стал трясти меня за плечи и умолять:

 Лиз, дорогая, иди за ней. Попроси её отменить это безумие.

 Дэвид,  отнекивалась я,  всё совсем не так. У нас с ней ничего

 Мы этого не вынесем,  затряс он меня ещё сильнее и вскрикнул в отчаянии:  Мы можем нормально жить здесь, только если работаем!

Не знаю, зачем, но я поддалась на эти уговоры. Шепнув Питерс, что убью её, когда вернусь, за болтливость, я поспешила прочь из помещения и сразу наткнулась на Сандру. Она стояла в нескольких шагах от выхода и выговаривала что-то начальнику безопасности Андерсу, плечистому блондину с широченными скулами и причёской военного образца.

Смит, покосившись на меня, будто тут же сообразила, что я иду по её душу. Она, не прекращая разговора, двинулась вместе с мужчиной по коридору, подальше от павильона. Пути назад у меня не было, поэтому я увязалась следом, не представляя, как подступиться к шатенке. Наконец, набравшись решимости, я вклинилась в её речь:

 Сандра, извини, что отвлекаю. Знаю, у тебя есть дела поважнее, но

 Ты права, сейчас не лучшее время,  холодно, даже больше, чем обычно, отозвалась Смит.  Я занята.

Ни на что особо не рассчитывая, я напустила на себя самый жалобный вид, на какой только была способна. Как ни удивительно, уловка сработала, и Сандра, поджав губы, кивнула, чтобы я следовала за ней.

Андерс, оставшийся на месте, одарил меня взором, полным благодарности за то, что увела от него Смит. А кроме этого, было что-то в выражении лица мужчины, что дало мне осознать кое-что неутешительное: кажется, он тоже полагал, что я для Сандрысамый близкий человек в этом бункере.

Задетая этим подозрением, я торопливо шла за шатенкой, хранившей тяжёлое молчание. Мы поднялись на третий уровень и приблизились к одной из дверей, входить в которую пленникам строго-настрого запрещалось, о чём сообщала соответствующая табличка. Женщина поднесла магнитный ключ к замку, механизм издал короткое «пик», и Смит переступила через порог. Придерживая дверь для меня, она обернулась и обнаружила, что я не спешу за ней.

 В чём дело? Боишься, что я заманю тебя в ловушку?  насмешливо поинтересовалась она.

 Нет, но мне ведь туда нельзя.

 И что ты сделаешь? Тоже попробуешь сбежать?

Не ответив, я перешла на запрещённую территорию, которая мало чем отличалась от тех помещений, в которых обитали мы. Глубоко в душе я ликовала, ведь впервые за пару месяцев я оказалась в какой-никакой новой обстановке. Мы повернули направо, затем налево, и оказались в коридоре, похожем на наш жилой уровень.

Смит по-хозяйски вошла в одну из похожих друг на друга дверей, за которой оказалась комната, раза в два больше той, в которой жила я.

Стоит ли упоминать, что в номере Сандре царил образцовый армейский порядок: кровать аккуратно застелена; никаких разбросанных вещей; даже на письменном столе, хоть и загромождённом всевозможными папками и бумагами, всё было разложено с маниакальной педантичностью. Комната напоминала кабинет знаменитого писателя или учёного, превращённый в музей почитателями его деятельности.

Шатенка прошагала к прикроватной тумбочке, извлекла оттуда бутылку ирландского виски и пару стаканов, налила на два пальца жидкости в оба и один из них протянула мне. Я взяла великодушно предложенное угощение, но пить не стала; в отличие от Смит, которая тотчас сделала быстрый глоток, расположившись в кресле в дальнем от входа углу.

 Ты же утверждала, что «здесь нет алкоголя»,  передразнила я её обычную интонацию и британский акцент.  Сколько ещё лжи ты вылила на наши головы?

 Уверена,  устало ответила Сандра,  даже Питерс, которая при первой же возможности меня придушит, не отказалась бы от такой привилегии. Так что пей и не выводи меня из терпения.

Я продолжала сверлить её недоверчивым взглядом.

 Этот виски привезли пару дней назад,  оправдывалась она.

 Жестокая расчётливая преступница, лгунья, алкоголичка,  заламывая пальцы, перечисляла я.  Мама учила меня держаться подальше от таких, как ты.

Я заняла место на самом краешке кровати, прямо напротив Сандры.

 Не очень-то ты следуешь маминым советам, надо сказать,  она и не думала обижаться на мои слова.  Заказчик передал,  сказала она так, будто он просил Смит сообщить об этом лично мне,  что чуть позже, когда вы немного продвинетесь в съёмочном процессе, вам тоже можно будет немного выпить, снять напряжение. Но знаешь, что?  она указала стаканом на меня.  Такими темпами вы и за пятьдесят лет не управитесь. Как же вы мне надоели,  не скрывая глубокого отчаяния, проговорила Сандра. Она прикрыла глаза ладонью.

 Ко мне какие конкретно претензии? Не знаю подробностей того, что случилось сегодня, но на этот раз я ни в чём криминальном замешана не была.