Katrin Sanna - В широком прокате стр 25.

Свободноготочнее сказать, пустоговремени стало намного меньше. Кроме репетиций, актёры были заняты в постоянных примерках костюмов и экспериментах с гримом и причёсками.

Ненатуральный рыжий цвет моих волос превратился в такой же искусственно белокурый: моя героиня в начале истории была блондинкой, а к концу становилась брюнеткой. Из-за перекрашивания я теперь выглядела года на три моложе. А Питерс наоборот из блондинки превратилась в огненно-рыжую бестию, и поначалу я даже вздрагивала всякий раз, как видела подругу в новом образенастолько непривычным он был.

По сценарию некоторым из актёров предстояло петь и танцевать. Постановкой танцев занимался хореограф Антонио ван Клермон. Чрезвычайно требовательный мужчина, лет на десять старше меня, он выжимал из нас все соки.

Музыкой же в «Поклонении» заведовала певица и композитор Мишель Элмерз. Она не только сочиняла саундтреки для будущего фильма, но и занималась вокалом с исполнителями ролей.

Временами Мишель вызывала меня в свою скромную студию на первом уровне, где она, сидя за пианино, творила. Женщина показывала мне очередной вариант песни, которую я должна была исполнить в одной из сцен, и устраивала мне пробы.

 Давай возьмём немного пониже, ре-мажорчик,  певица брала соответствующий аккорд на клавиатуре и поднимала вверх подбородок, давая тем самым команду вступать.

 Ветер, ветер,  затягивала я,  осуши мои слёзы, их некому стереть с моего лица

 Попробуй чуть мягче и более открыто,  прерывала мои старания Элмерз.  Понимаешь, о чём я?

 Да, хорошо, давай ещё раз.

Так, плавно и последовательно, мы подходили к съёмочному периоду. И, похоже, большинство пленников перестало чувствовать себя таковыми. Имточнее, намстало казаться, что этот пленне более чем киноэкспедиция. По-прежнему не хватало свежего воздуха и солнца; по-прежнему по ночам мы тихонько плакали в подушку оттого, что скучали по своим родным; по-прежнему мы желали, чтобы пребывание в бункере поскорее окончилось нашим возвращением домой. Но в глазах каждого, кто разделял со мной судьбу заложника, я видела один и тот же вопрос: «А что, если потом мы будем вспоминать это как самое увлекательное приключение в нашей жизни?»

***

Незадолго до официального первого съёмочного дня между мной и Энрике произошло кое-что, изменившее наши с ним отношения и приблизившее меня к осознанию ещё одной малоприятной истины о себе. Хотя к этому и так давно всё шло.

Даже не вспомню, с чего начался тот разговор и почему мы зацепили тему отношений. Обычно мы почти не делились своим прошлым друг с другом. Я не лезла в жизнь Диаза, потому что, несмотря на обвинения Джен в моей излишней доверчивости к парню, не особо верила в то, что он скажет о себе правду. А Энрике не переходил личные границы либо из-за того, что был связан с личностью Заказчика намного больше, чем пытался это представить, а значит, и так мог знать обо мне многое; либо мексиканец действительно был простой пешкой в игре, и ему, как и всему персоналу, не позволяли слишком погружаться в прошлое пленников.

Мы болтали с охранником, расположившись на эпплбоксах в одном из съёмочных павильонов. Ничто не предвещало беды. Кроме нас, в загромождённом декорациями помещении никого не было. Должно быть, именно отсутствие других людей и поспособствовало тому, что наша беседа приобрела откровенный характер.

 Вот ты говоришь, для тебя неважно, в какой сфере крутится твой парень,  говорил Энрике.  Но при этом ты когда-нибудь встречалась, например, с обычным водопроводчиком? Или с официантом?

 Нет, но

 У тебя сейчас есть бойфренд, да?

 Верно.

 И кто он?

 Джеррипродюсер на телевидении.

 Вот видишь!

 Что я должна увидеть?

 Тебе небезразлично, какой социальный статус имеет твой партнёр.

 И ты сделал этот вывод, потому что?..

 Потому что у тебя никогда не было такого парня, как

Энрике замялся.

 Как кто?  подталкивала я его к ответу.

 Как я. Например.

Он тут же смутился из-за своих слов.

 Это неправда,  возразила я и, хоть и не собиралась когда-либо открыто признаться в этом, выпалила:  Ты мне нравишься.

Парень буквально обжёг меня взглядом. Скромно улыбнувшись, он прошептал:

 Ты мне тоже.

 Нет то есть Я имею в виду Чёрт!  беспомощно мямлила я. Жалея о признании, я судорожно пыталась отыскать в голове фразу, которая поправила бы положение. Но здравые мысли в один миг улетучились подобно стайке испуганных пташек.

Не в силах больше выносить соблазнительный взор Диаза, я прикрыла лицо рукой.

 Я не это хотела сказать,  наконец мне удалось выдавить из себя заезженную реплику и вновь посмотреть на охранника.  Ты хороший парень. И, если бы я была свободна, у нас с тобой могло бы что-нибудь получиться. Для меня не играют никакой роли ни твой социальный статус, ни твоё образование, ни тем более твой капитал. Но всё дело в том, что там, за пределами этой тюрьмы, у меня остался любимый человек. И только поэтому у нас с тобой ничего не может быть.

Сделав паузу, я продолжила:

 Да, положим, у меня были отношения исключительно с такими же творческими людьми, как я сама. Я трижды встречалась с актёрами, дваждыс продюсерами, однажды у меня был роман со сценаристом. А как-то раз меня угораздило стать подружкой театрального критика, который был старше меня почти на двадцать лет. Вот только мой опыт не означает, что я закрыта как партнёр для парней другого круга. Думаю, меня тянуло ко всем этим мужчинам, потому что им было легче меня понять. Как личность. Как актрису.

Энрике внимательно слушал то, что я говорила, а когда моя речь закончилась, он подкупающе улыбнулся и беззастенчиво поцеловал меня.

Скрывать не стану, в момент этого спонтанного поцелуя я не помнила ни о чём на свете. Наслаждение перечеркнуло собой всё сказанное мною раньше. Его губы нежно впивались в мои; одна его рука гладила мою шею, другой парень обхватил меня за талию.

Я не чувствовала в себе сил, чтобы сопротивляться искушению. Мне хотелось отдаться в его власть, хотелось, чтобы блаженный миг не заканчивался. Но приземлённое осознание того, что я обеими ногами стала на путь измены своему любимому, острой иголкой пронзило изнутри.

 Нет,  бесцеремонно оттолкнув Энрике, я вскочила с эпплбокса и отошла как можно дальше, будто близость к парню угрожала мне смертельной опасностью.  Так нельзя. Прости.

 Но тебе хочется этого,  поднявшись и подступив ближе, убеждённо проговорил Диаз.  Я же вижу.

 Я предпочитаю не начинать того, чего впоследствии не сумею продолжить,  я оборонительно выставила вперёд руку, давая понять, что продолжения не будет.

 А что, если новое будет лучше старого?

 Может быть. Но Я люблю своего парня и не могу так с ним поступить.

 Понятно,  многозначительно произнёс Энрике. В одном-единственном слове прозвучали обида, недовольство, безграничная печаль, завистливая ревность к сопернику, упоение жалостью к себе и стыдливое разочарование из-за неспособности изменить ситуацию.

Мексиканец развернулся и порывисто бросился прочь из павильона.

Было очевидно, что после произошедшего я и Энрике станем избегать друг друга. Но кто бы мог подумать, что охранник и вовсе исчезнет с горизонта. Пару дней его отсутствие в поле зрения меня мало беспокоило, скорее, даже наоборот, я была рада, что не нужно намеренно избегать его.

Однако позже мне подумалось: а вдруг из-за наших признаний, из-за страстного поцелуя у парня возникли проблемы? Вдруг с ним что-нибудь сделали? Наказали за нарушение субординации с заложником?

Тогда я начала расспрашивать других охранников о том, куда подевался Диаз. Те лишь пожимали плечами. И мне пришлось пойти на крайние меры.

Отыскать Сандру было проще простого: женщина стала теперь буквально тенью Штильмана и в определённом смысле примерила на себя роль кинопродюсера. Мало того, что на ней, как и прежде, лежал груз ответственности за обеспечение жизнедеятельности бункера, так ещё и добавились заботы с поставками вещей для съёмок.

Выглядела Смит намного более измотанной, чем месяц назад, и уже не такой спокойной. Застав её вместе с Дэвидом, Вики и Анри в костюмерной, я подкралась к ней и как можно тише спросила: