Katrin Sanna - В широком прокате стр 26.

 Сандра, можно с тобой переговорить?

Шатенка без лишних слов согласилась, и мы перешли из костюмерки в соседствовавшую с ней мастерскую реквизита. Сандра устало прислонилась спиной к обшарпанному деревянному шкафу.

Я предполагала, что Смит уже известно, чем окончился наш с Энрике разговор по душам. И всё же я не знала, с какой стороны подступиться к волнующему меня вопросу. Поэтому я тянула с началом беседы, а, когда пауза стала невыразимо огромной, Сандра терпеливо заговорила сама:

 Жаждешь поделиться со мной пикантными подробностями о поцелуе с Диазом?

Чувствуя себя глупо и отчего-то стыдясь взглянуть на женщину, я отрицательно помотала головой и обронила:

 Я хотела узнать у тебя, куда он пропал. У него неприятности из-за того, что между нами случилось?

 А ты хочешь, чтобы у него были неприятности?

 Боже мой, нет,  испуганно ответила я, но, посмотрев наконец на Смит и обнаружив лёгкую и непривычную улыбку на её лице, успокоилась.  Надо же, ты умеешь шутить.

 Бесчувственная стерва и по совместительству твоя подружка Смит ещё много чем может удивить,  парировала она.  С твоим красавчиком всё хорошо, можешь не волноваться. Он сам попросил перевести его на другой пост, чтобы не сталкиваться с тобой.

 Вы точно ничего с ним не сделали?

Бессмысленно было осведомляться об этом, ведь если парня наказали, мне никто не сказал бы правды.

 Хватит видеть во мне зверя,  вознегодовала Сандра.  От того, что вы с Диазом зажимались, мир не перевернулся с ног на голову. Мне не было дано никаких указаний по поводу того, насколько личными могут быть отношения между персоналом и киношниками. Для меня главное, чтобы вы не наделали детей,  её тон стал слишком уж родительским.

Но, выдав последнюю фразу, она осеклась, а в её глазах замаячило опасение. Воспоминания о невольно прерванной беременности всё ещё причиняли мне боль, хоть и не так дико, как поначалу. Заметив, как задрожал у меня подбородок, Смит растеряла всю свою бойкость.

 Извини,  прошептала она.  Я не подумала.

 Не уверена, что ты вообще думаешь. Роботы не могут думать самостоятельно, они лишь действуют согласно заложенным в них алгоритмам.

Шатенка сдержанно усмехнулась, и, словно замыслив что-то коварное, прищурилась.

 Тебе ведь не с кем будет обсудить эту интрижку,  изрекла она.

 Что?  я не уловила, к чему она клонит.

Сандра отлепилась от шкафа, на который она всё это время опиралась, прошагала к ближайшему письменному столу, наполовину покрытому зелёным сукном, и села на него, скрестив ноги и опершись обеими руками о столешницу. Расслабленность, даже развязность её движений, не характерная этой суровой женщине, вызвала во мне лёгкое удивление.

 Ты не расскажешь Питерс об Энрике, потому что она ненавидит всех нас и прикончит тебя за эту выходку,  размеренно говорила Смит.  С Макбрайдом или Севериным точно не станешь делиться, считая, что они не поймут, ведь они мужчины. Уилсон ты не доверишься, так как тебе будет стыдно выдать ей такое о себе. Ты не хочешь упасть в её глазах. А все остальные вызывают у тебя ещё меньше доверия. Вот и получается, что выговориться ты можешь только мне. Во-первых, я уже в курсе случившегося. Во-вторых, я не буду тебя осуждать. И в-третьих, мне есть что тебе сказать.

 Ты пьяна?  предположила я.

 У нас здесь нет алкоголя, если ты забыла.

 Слушай сюда,  тон мой был далеко не благожелательный.  Во-первых, откуда тебе знать, хочу ли я делиться своими переживаниями с кем-то. Во-вторых, если бы мне это и было нужно, я бы лучше обратилась к Джен, чем к тебе. Даже зная, что она меня угробит. И в-третьих, плевать я хотела на твои советы.

 Разве они хотя бы раз попали мимо цели? Разве хоть раз я ошиблась?

 Зачем ты набиваешься ко мне в друзья?  вместо ответа напрямую поинтересовалась я.

Сандра презрительно фыркнула.

 Я не верю в дружбу,  выдала она.  Я верю только в то, что некоторое время люди могут быть полезными друг для друга в большей или меньшей степени.

 И чем же тебе, в таком случае, полезна я?

 Тымне?  её изумление выглядело искренним.  Ничем. Сейчас я полезна для тебя.

Я уже собралась было уйти, чтобы не слушать больше эту чушь, как шатенка зацепила меня:

 Ты пока не видишь, что нас с тобой многое объединяет. Мы обе прожжённые карьеристки. Только эту новость я давно поняла и приняла, а ты нет.

 Хочешь поучить меня жизни?

 Ты отвергла Диаза не потому, что у тебя есть парень. Думаю, и парень-то тебе нужен только затем, чтобы отваживать других ухажёров.

Я недоуменно уставилась на Смит.

 Что ты несёшь?

 Я говорю лишь то, что замечаю.

 Это полный абсурд, ты ничего не знаешь обо мне,  вспомнив, что ей-то как раз известно многое, я поправилась:  А если и знаешь, то по какому праву лезешь со своими наблюдениями?

Сандра тяжело выдохнула и внезапно переменила тему:

 У тебя тоже иногда кружится голова от нехватки свежего воздуха?

 Ты сегодня определённо сбрендила,  решила я.

 Вообще-то я не видела ничего, кроме этих стен, столько же, сколько и вы. Точнее, даже на пару недель больше, чем вы. А потому испытываю те же трудности.

 Тебе нельзя выходить на улицу?

 Нет, конечно. Никому из персонала нельзя.

 Но ты же главная.

Шатенка поджала губы.

 ГлавныйЗаказчик,  отчеканила она.  А ятакая же обезьянка в этом цирке, как и ты. Ах, да, ты же в это не веришь.

 Погоди,  заинтересовавшись, я шагнула поближе к Сандре,  значит, те заказы для фильма, которые Дэвид делает через тебя, доставляет кто-то извне?

 Да, и курьеры понятия не имеют, что это за место. Мы не пересекаемся, они просто всё оставляют. С чего это вдруг ты так любопытствуешь? Выуживаешь у меня информацию для плана побега?

Я ей не ответила. Отчего-то сказанное Смит окончательно убедило меня в том, что женщине можно верить. К тому же, взглянув на Сандру с более близкого расстояния, я обнаружила на её лице особый отпечаток. Так выглядит человек, жаждущий поскорее обрести свободу и делающий для этого всё возможное. Под её покрасневшими от недосыпа глазами темнели, будто нарисованные голубоватым мелом, синяки; морщины на лбу, казалось, углубились; а щёки впали так, что мне захотелось спросить, когда она в последний раз что-то ела. Передо мной была совсем не та Смит, которую я увидела в свой первый день пребывания в бункере.

 Зачем же ты выбалтываешь мне эту важную информацию, если боишься, что я сбегу?  заговорила я.

 То, что я сообщила, никоим образом не поможет тебе сделать отсюда ноги,  её губы изобразили ухмылку.  Потому что мне это не помогло.

 Из Энрике за всё время мне и этого не удалось вытащить.

Не успела я пожалеть о своих словах, как Сандра, подобно волкодаву, мёртвой хваткой уцепилась за неосторожно брошенную фразу:

 Так и знала, что ты увиваешься за ним не просто так.

 Я неначала оправдываться я.  Это было Он мне честно нравился. И нравится.

 Это ещё один признак,  она погрозила мне пальцем.

 Какой признак?

 Я чую твои тёмные мысли, Лиз,  шатенка слезла со стола и потянулась.  Может, он тебе и был симпатичен как мужчина, но, если бы не твоё желание поиграть в Мата Хари, он тебе был бы не нужен. Ты бы не сблизилась с ним, как не сделала этого больше ни с кем из персонала.

 Хорошо, допустим,  невольно согласилась я.  Но разве из-за этого меня можно обзывать карьеристкой? И обвинять в том, что я не люблю Джерри?

 Однажды ты признаешь, что я была права. Однако до этого придётся жить с ощущением, что тебя что-то тяготит, но ты не можешь понять, что именно.

 То, в чём ты пытаешься меня убедить,  лишь твои домыслы.

 Извини, что снова напоминаю, но как насчёт втихую совершённого аборта и расторгнутой помолвки? И всё это ради взлёта в карьере. Ты жадно хватаешься за каждую предложенную роль, но так ли страстно ты желаешь отношений? Питерс, Макбрайд, да все, с кем ты делишь съёмочную площадку, для тебя бо´льшая семья, чем твой бойфренд. Тебе страшно признать, что можно чувствовать себя счастливой и без отношений, и гораздо больше пугает мысль, что ты можешь быть одной из тех, кто счастлив в своём одиночестве. Твой Джеррипросто ширма, которой ты прикрываешь жуткую правду о своей жизни. А правда состоит в том, что для тебя нет ничего более важного, чем быть востребованной актрисой. Нет ничего более желанного, чем достигнуть того уровня мастерства, какого добивались только великие. И, когда наконец ты найдёшь в себе смелость признать это свойство своей натуры, ты пожалеешь о том, что долгие годы отказывала себе в сладостном наслаждении быть собой.