Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Солнечного света, брякнула я первое, что пришло в голову. В этом искусственном освещении всё видится ненастоящим, тусклым. И из-за того, что я не могу наблюдать восходов солнца и закатов, время, которое мы здесь прожили, кажется мне одним бесконечным днём.
Андерсон, к моему изумлению, повернулась к нам боком и легла, в упор глядя в потолок.
Он ошибается, проговорила Лола.
Кто? Дэвид? уточнила я.
Женщина фыркнула.
Дэвид! Я уже сказала всё, что думаю по поводу вашего Дэвида. Не-е-ет, протянула она, я имею в виду Заказчика. Он рассчитывает, что ограничения пойдут нам на пользу. Что мы сможем творить чистое искусство. Но мы задыхаемся и видим искажённую реальность. И желание убраться отсюда поскорее никого не мотивирует, а наоборот обременяет. Это даже не творческий кризис. Этотворческое ничто.
Её слова пока в малой степени относились ко всем нам, ведь большинство пленников ещё не начинало «творить чистое искусство» в стенах этой импровизированной киностудии. Но Лола и Дэвид первыми столкнулись с трудностями, связанными со столь нестандартным способом сотворения фильма. Вполне возможно, что впоследствии и нас ждало подобное открытие.
И главное, даже если мне удастся создать что-то стоящее, Штильман всё равно сделает по-своему. Он камня на камне не оставит от моего текста. С ним невозможно выстроить продуктивные отношения.
Иногда лучший способ найти общий язык с другими людьмиэто думать о самом себе, внезапно (в первую очередь, для самой себя) выпалила я.
Почему эта цитата из сериала возникла у меня в голове и сорвалась с языка именно в тот моментодному богу известно. Но никто из присутствующих, похоже, не счёл высказывание неуместным. Эмили, жадно слушавшая Лолу, перевела своё внимание на меня и, прищурившись, ожидала продолжения мысли. Андерсон тоже повернулась лицом ко мне. Только её вид говорил другое: женщину осенила какая-то идея.
Лола резво вскочила на ноги и стала расхаживать перед нами взад-вперёд, что-то обдумывая.
Чёрт, приложив указательный палец к губам наконец проговорила она, ты права. Нет, я была права. Нам нужно подумать о самих себе, она назидательно указала на нас с Эмили. Почему бы не использовать сложившиеся обстоятельства во благо? Ведь это удивительно точная метафора. Сколько всего можно передать через неё! Верно?
Я была сбита с толку сменой состояния сценаристки. Кроме этого, оставалось неясным, что она имеет в виду.
О какой метафоре вы говорите? уточнила Уилсон.
Ну, как же, неужели это, она сделала акцент на последнем слове и широким жестом обвела пространство, ничего вам не напоминает? Какой-то состоятельный тип (а чтобы устроить подобное похищение, нужна прорва средств) нанимает жрецов искусства (в данном случае, берёт нас в заложники), чтобы они, пользуясь предоставленными богачом привилегиями, создали нечто выдающееся. Да что это, если не олицетворение всего искусства? Как здорово, что это случилось с нами! в безумном и устрашающем восторге воскликнула женщина.
Одержимость свежей идеей в один момент передалась и нам с Эмили. Я заметила, как британка поёжилась, и по её коже пробежали мурашки.
Меня же эта мысль, которая всё время лежала на поверхности, взволновала так, что кровь прилила к голове, и я ощутила жар. Не то чтобы сказанное меняло саму суть нашего заключения. Но оно позволяло взглянуть на него под другим углом.
Впрочем обнаружение сходства между нашим пленом и тем, как устроен мир искусства, потенциально всё-таки могло приблизить нас к освобождению. Если на этом фундаменте будет строиться сценарий к будущему фильму, то, однозначно, дело хотя бы сдвинется с мёртвой точки.
Будто желая подтвердить мои мысли, Андерсон с отрешённым видом протопала к печатной машинке, которая стояла на полу у противоположной от двери стены. Лола вновь уселась на пол, скрестив ноги и опершись о стену, притянула машинку к себе поближе и, вставив в неё чистый лист, начала стучать по клавишам.
Но, вспомнив, что в комнате есть кто-то, кроме неё, женщина, не отрывая взгляда от листа, бросила нам:
Пожалуйста, скажите им, чтобы меня не беспокоили. И пусть иногда приносят поесть.
Лола чётко дала понять, что в нашем присутствии она более не нуждается. Титаническими усилиями отодвинув комод от двери (и как Андерсон протащила его в одиночку?), мы с Эмили, обе слегка озадаченные, вышли из номера.
Людей снаружи значительно поубавилось. Видимо, мало кто ожидал, что мы вернёмся так скоро. Нас встретили только двое охранников (один из нихЭнрике), Сандра, Джен, Пол и, конечно же, Дэвид.
Она попросила, чтобы к ней никто не входил, обращаясь сразу ко всем, начала Эмили. Только пусть приносят еду в комнату.
Погодите, она что, начала писать без меня? ошарашенно спросил Штильман.
Да, похоже, ей пришла в голову интересная идея, подключилась я.
Какая? продолжал допрос режиссёр.
Мы с Уилсон переглянулись, и по её взгляду я поняла, что, наверное, будет лучше не делиться с мужчиной никакой информацией.
Дэвид, я умоляюще сложила руки, но голос мой был, пожалуй, излишне резким, пожалуйста, не лезь к ней, иначе всё это никогда не закончится.
Штильман взглянул на меня так, будто я нанесла ему смертельную обиду. Он бесцветно прошептал «хорошо» и, гордо подняв голову, зашагал в сторону лестницы.
Так что вы там делали? любопытствовала Питерс.
Ничего, ответила Эмили. Мы просто разговаривали, а потом
А потом я ляпнула какую-то ерунду, и у Лолы случился инсайт, договорила я за британку. Она бросилась писать. А я даже не поняла, что такого сказала.
В любом случае, хуже, чем есть, уже не будет, усмехнулся Пол.
Едва он это изрёк, как из номера, справа соседствующего с комнатой Лолы, выбежала Хейли Новак и, завидев нас, с волнением выпалила:
Вы уже видели? в её глазах стояли слёзы.
Что? невпопад спросили мы.
В новостях сообщили, что мы все погибли.
Глава 7
Большинство новостных сюжетов в тот день были на одну и ту же тему.
«Сегодня в Атлантическом океане в районе Пуэрториканского жёлоба были найдены обломки самолёта Боинг-737, пропавшего с радаров 11 февраля 2018 года».
«Напоминаем, что на борту, согласно спискам, находилось 63 пассажира и 6 членов экипажа».
«Ведутся поиски тел погибших».
«По-прежнему остаются неизвестными причины, по которым самолёт отклонился от курса, а также обстоятельства крушения. Расследование продолжается».
«Кинематограф понёс невосполнимую утрату. Весь мир скорбит об этой потере».
Известие о том, что теперь весь мир думает о пропавших пассажирах Боинга как о погибших, встряхнуло нашу общую жизнь, которая только-только начала выглядеть размеренной. Пока мы были пропавшимимы были «живы». Оставалась надежда, что нас ещё могут обнаружить. Обломки же самолёта, кадры которых без конца крутили на экране, не оставляли искавшим нас ни единой надежды на то, что кто-то по счастливой случайности мог спастись.
Но кое-то из пленников оставался в убеждении, что раз спасатели не найдут наших тел, то мир будет до последнего сомневаться в нашей всеобщей гибели. Ни я, ни мои друзья таких иллюзий не питали.
Заказчик, где бы он ни находился, блестяще отвлёк внимание общественности от поисков нашего настоящего местонахождения, пустив ищеек по ложному следу. Искать тела, которых нет, они будут не один месяц. Или даже не один год.
Я так и видела, как мама, папа, брат, Джерри, все мои друзья представляют себе гибель в авиакатастрофе их дочери, сестры, девушки, подруги; как они задают себе вопрос «за что?» и не могут найти на него ответа; и как никто из них даже не догадывается, что их Лиз жива-здорова и поневоле участвует в какой-то немыслимой затее. Уверена, не одну меня посещали подобные видения.
Когда Джен узнала, что мир условно похоронил нас, первым делом она подошла к Сандре, с ненавистью взглянула той в глаза и изо всех сил влепила женщине пощёчину. Энрике тут же поспешил загородить Смит, а Питерс не растерялась и ударила по лицу и его.
Террористы! прошипела блондинка и выбежала из комнаты Хейли, в которой мы просматривали новости. Я, боясь, как бы Джен ещё что-нибудь не вытворила, унеслась за ней.