Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Харальд Хаммаршельд побледнел.
Ты впервые говоришь мне об этом, тихо произнес он.
Она вдруг стукнула кулачком по столу:
Пойми: то, что когда-то было между нами, осталось в прошлом. А сейчас я живу другой жизньюи хочу жить только ею!
Но почему?
Потому что мы не подходим друг другу, Харальд. И никогда не подходили, отрезала девушка. Я это поняла сразукак только ты умчался в свой Судан.
По лицу Хаммаршельда промелькнула странная усмешка:
Значит, во всем виноват Судан?
Суданэто как увеличительное стекло. В нем отразился твой идеализм, твое безрассудство, твое желание рисковать. Ты ведь такой, не правда ли, Харальд? Вот почему ты поехал в Судан и так долго оставался там. Тебе нравилось быть там!
Там было очень тяжело, Астрид. И это был мой долгоставаться там и помогать людям. Помогать несчастным жителям Дарфура. Ведь больше никто не желал и не хотел им помочьи меньше всех их собственное правительство. Харальд Хаммаршельд беспомощно развел руками: Разве ты не знаешь об этом? Ты ведь работаешь в ООН, в Женеве! Неужели вы не обсуждаете эти проблемы у себя на заседаниях каждый день?
Обсуждаем! И выделяем деньги на их решение! Голос Астрид громко звенел. К ней уже стали невольно прислушиваться некоторые посетители ресторана "Сведенборг". Но только работают в Судане совсем другие люди. Они работают и в Судане, и в Восточном Тиморе, и в Либерии, где который год идет гражданская война, и в Афганистане, где стреляют и взрывают мины и постоянно гибнут люди, работают в Западной Сахаре и еще в десятке мест на земле, куда бы лично я никогда и ни за что не поехала! А ониедут, потому что им тамнравится. Эти людитакие, как ты, Харальд: они не могут жить без риска, без опасностей. У некоторых из них есть семьи, у некоторых семей нет, но их объединяет одно: на свои семьи им, в принципе, глубоко наплевать. Их интересуют только опасности и только тот адреналин, который они получают, встречая их.
Впервые слышу о такой теорииХаральд просто оторопел.
Очень жаль! Значит, ты просто никогда не изучалили просто не хотел изучать историю. Ведь и в прошлом постоянно появлялись такие люди. Те, которым не сиделось дома, и которых тянуло в дальние краяособенно туда, где было опасно, где было нестабильно, где проливалась кровь. Викинги, крестоносцы, конкистадоры, пиратывсе это была одна и та же порода людей. У них было множество лиц и профессий, но одно нутро. То, которое есть у тебя. То, которое не позволит создать с тобой нормальную семью. Потому что тебя постоянно будет тянуть куда-то. Туда, где стреляют, где опасно, где лихорадка, где чума, где не знаю еще что Ты не способен к стабильной жизни, Харальд, и это надо признать. А ядругая. Она вымученно улыбнулась. Поэтому нам лучше всего расстаться. Это фактически и произошло. А теперь, когда ты поедешь в Копенгаген
Сейчас я, наверное, уже никуда не поеду, глухо перебил он ее.
Ты сумасшедший, Харальд, протянула Астрид. Сумасшедший. Кому-то это, может быть, и нравится. Но мненет.
Харальд посмотрел на нее, потом перевел взгляд на черного тунца с устричным соусом и белым трюфелем. Каким же он был идиотом, пригласив ее в этот ресторан, рассказывая ей о своей любви! Но, наверное, так поступают все мужчины. Им невозможно поверить, что женщины, в которых они страстно влюблены, совершенно не любят их.
Может быть, дело все-таки не во мне, а в том мужчине, с которым у тебя сейчас роман? чужим, каким-то сиплым голосом произнес он.
Да. По лицу женщины пробежала нервная улыбка. Он совсем не похож на тебя.
Ты любишь его, Астрид? Забыв о еде, вообще забыв, где он сейчас находится, Харальд Хаммаршельд в упор смотрел на свою бывшую возлюбленную.
Да, произнесла после томительной паузы Астрид. Люблю. Ее слова упали, как гильотина.
Понятно. Харальд встал. Астрид, все время, пока я был в Судане, я мечтал о встрече с тобой. Только этим я и жил. И вот эта встречаЕго голос, задрожав, прервался. Прощай, Астрид. Прощай навсегда!
Харальд направился к выходу из ресторана. Астрид Валленберг, застыв на стуле, смотрела ему вслед. "Харальд!" наконец слабо вскрикнула она. Но он был уже слишком далеко, чтобы услышать ее. Дверь ресторана захлопнулась.
"Ну и дела, подумал стоявший в уголке вышколенный официант. Сначала я решил, что это встретились брат с сестройтак похожи друг на друга эти шведские парень и девушка. А это были любовники, которые расстались прямо на моих глазах. И парень сказал при этом сущую правду: они расстались навсегда"
Облокотившись о гранитный парапет набережной, Харальд Хаммаршельд бездумно смотрел на раскинувшийся перед ним темный залив. В воздухе не было ни малейшего дуновения. Гряды гранитных утесов, окаймлявшие залив Сальтшен, чье название буквально переводилось как "Соленое море", уходя вдаль, все уменьшались и наконец сливались с изогнутой, как длинная сабля, косой Кунгшольмен. За ней угадывался уже ничем не ограниченный простор Балтийского моря.
Харальд перевел взгляд на Риддарсхольмкирканцерковь Рыцарского острова, место погребения членов королевской фамилии. В детстве он не раз ходил туда на экскурсии, осматривая вместе с другими школьниками роскошные усыпальницы и древние военные трофеи, которыми была так богата эта старинная церковь. За Риддарсхольмкиркан виднелись изысканные контуры Дроттнингхольмакоролевского дворца, выстроенного на острове Дроттнингхольм. В жизни Харальда был случай, когда он побывал во внутренних покоях этого дворцаего специально вызвали туда, чтобы он переводил беседу шведского короля с правителем Лесото. Кажется, это было совсем недавно
Пальцы Хаммаршельда стиснули край гранитного парапета. По времени, может быть, это было и недавно, но если считать по-другому, то это было давно. В другую историческую эпоху. В ту эпоху, с которой его теперь ничего уже больше не связывало.
Он вытащил из кармана телефон и набрал номер Альберга.
Ингмар, я готов ехать в Копенгаген, сказал Харальд, услышав голос директора Департамента.
Тебе удалось уговорить ее? не смог скрыть своего удивления Альберг.
Нет. Харальд с трудом подавил мучительное чувство. Наоборот, мне это оказалось не под силу. Поэтому я еду один.
Все ясно, протянул Ингмар Альберг. Ну что ж думаю, тебе понравится в Копенгагене. Что же касается Астрид, боюсь, все было совершенно бесполезно. Карл сказал мне, что за ней в Женеве вовсю ухаживает советник из французской миссии. То ли маркиз, то ли барон, к тому же очень богатый. А этой девушке, похоже, титулы и богатство нравятся больше всего. Хотя сама она из весьма простой, совершенно демократической семьи. Но, наверное, именно поэтому ей все это так нравится. Мой тебе мой советне переживай, Харальд. Астрид не стоит твоих страданий.
Извини, Ингмар, но этому совету я пока последовать не могу, прошептал Харальд и выключил телефон.
Глава 2. Таинственное имя
Подходя к Копенгагену, теплоход "Квин оф Балтика" издал громкий гудок, заставивший взмыть в воздух летавших над самой водой чаек. Море немного зыбилось. Далеко у берега, как голый лес, возвышались трубы, мачты и реи многочисленных судов. Солнце ярко озаряло белый песок побережья и сверкающую голубизну моря. На горизонте проступали контуры Копенгагенаочертания величественной Мраморной церкви, королевского дворца Амалиенборг, Нового оперного театра с необычной, словно парящей над зданием крышей. Справа раскинулся район Нюхавн с многочисленными яхтами, стоящими у причала.
Харальд поспешил в свою каюту. Пора было собирать вещи.
На пристани его встречал Леннарт Бодстремсоветник-посланник посольства.
Ну что ж, улыбнулся он, по вашему лицу сразу видно, в какой стране вам довелось работать прежде, чем приехать сюда. Он крепко пожал руку Харальда. Ничего, здесь вас ждет приятная перемена от африканского климатаза все эти летние недели в Дании, пожалуй, не было ни одного по-настоящему жаркого дня. Не страна, а мечта человека, только что вернувшегося из пустыни.
Он усадил Харальда в свою машину и они помчались по широким улицам Копенгагена. Бодстрем уверенно лавировал в потоке транспорта, здесь, впрочем, едва ли заметного. Они проехали мимо старинного здания Биржи, увенчанного зеленой от патины медной крышей, мимо дворца Кристиансборг, где заседал парламент, и въехали на маленькую уютную площадь, обсаженную старыми липами. Слева стоял небольшой особняк в классическом стиле, над которым развевался шведский флаг.