Всего за 129 руб. Купить полную версию
Поцеловав меня, муж покидает кухню, и я с нарастающим волнением понимаю, что осталась почти наедине со Славой. Он, конечно же, вновь наговорит мне гадостей. Я в этом уверена!
Но Слава молчит. Молчит долго. До тех пор, пока я не поднимаюсь из-за стола, чтобы взять полотенчико для Мити.
Смотрю, он и второго ребёнка не балует вниманием?
Твой отец всегда был скуп на эмоции, пожимаю я плечами, возвращаясь к сыну.
Если это не злость, хмыкает Слава, а затем вдруг шипит еле слышно: Ясь, какая же ты тварь Кто угодно! срывается он на крик. Кто угодно мог со мной так поступить, но не ты! Я просто не могу поверить!
Не кричи, пожалуйста, сохраняя спокойствие, прошу я. Ты пугаешь ребёнка.
Ребёнка? рычит он, поднимаясь из-за стола. Полтора года! Я умею считать, Ясь! Сразу! Ты
Тварь, я слышала, с дрожью в голосе перебиваю я его. Или ты припас другое для меня оскорбление?
Слава со злостью пинает стул, тот проезжает по плитке метр и валится набок. Митя на это весело взвизгивает и начинает хлопать в ладоши. Я непроизвольно улыбаюсь, посмотрев на сына, а затем слышу шумный выдох бывшего друга. Он смотрит на малыша смешанным взглядом, и тень с его лица постепенно уходит. У меня больно сжимается сердце, но, кажется, буря нас миновала.
Зачем тебе это? звучит всё ещё грубо из уст Славы.
Чтоэто?
Брак с моим отцом, ребёнок от него? перечисляет он, начиная обходить стол в моём направлении.
Моё сердце запинается, потому что его взгляд О, он не предвещает ничего хорошего. Я защищаюсь непроизвольно:
Не думаю, что тебя должны волновать эти вопросы.
Как не думаешь, что я всё вижу? усмехается он. Ты его не любишь. Тогда что? Деньги? Ради них ты скатилась на такое дно?
Думай, как хочешь, Слав, тоже поднимаюсь я из-за стола, потому что он не прекращает своего наступления, а противника нужно встречать лицом к лицу. Именно так учил меня папа. Только не делай вид, что тебе есть дело до моих решений.
Но на что ты рассчитывала, Ясь? криво улыбается он, останавливаясь в полуметре от меня. На мою ревность? Ты же не глупая. Наверняка, догадывалась, что я просто начну тебя призирать.
Догадывалась, не отрицаю я.
Тогда что? О чём ты думала, когда ложилась под моего отца? Мстила? Хотела привлечь моё внимание? Или решила вдруг, что он сможет сойти за достойную замену меня?
Ничего не меняется, верно? усмехаюсь я, начиная злиться. Ты по-прежнему думаешь лишь о себе.
Так дай мне повод не думать, равнодушно дергает он плечом. Пока я не могу придумать причин, побудивших тебя выйти замуж за моего отца, не связанных со мной.
И мы вновь приходим к тому, что ты эгоист, выплёвываю я.
Слава поджимает губы и резко подаётся ко мне, обхватывая пальцами мой затылок. Склоняется к уху и шипит:
Жалеешь, да, что так поступила? Несчастливый брак, ребёнок от нелюбимого человека. Отомстила, как следует, да? Себе.
Я никому не мстила, тоже шиплю я.
Да брось, смотрит он мне в глаза. Наверное, ты просто не предполагала, что всё так затянется. Что отец смолчит о том, кто его новая жёнушка. Что я сам не буду появляться здесь так долго. Что мне будет плевать на то, что ты вышла замуж после того, как клялась в вечной любви.
Громко сказано, конечно, но, что тебе будет плевать я знала наверняка. Ты это хорошо дал мне понять, помнишь?
Что и требовалось доказать, усмехается он. Ты мстила мне, Ромашка.
Я вспыхиваю от злости на своё детское прозвище. Именно для того, чтобы позлить Слава раньше меня так называл. Что это, провокация? Ладно, я тоже умею быть стервозной:
Тебе напомнить, что я больше не Ромашова? Напомнить, что я жена твоего отца, чтобы ты не стоял так близко?
Его пальцы на моём затылке сжимаются сильней, взгляд вспыхивает от ярости, и он склоняется к моему лицу ещё ближе. Когда он говорит, я чувствую на своей коже, губах, его горячее дыхание и моё собственное учащается:
Идея фикс, да, Ясь? Похрен под кого лечь, лишь бы он носил фамилию Серов?
Больно оттого, что он так думает. Больно оттого, что он так близко и далеко одновременно
Отпусти меня сейчас же, уперев ладони ему в грудь, выдыхаю я.
О, нет, недобро улыбается он. Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал. Я же самый главный Серов в твоей жизни, Ясь.
Именно так. Но ты никогда этого не ценил, так что Я пихаю его в грудь и ору:
Отпусти! Отпусти, чёртов эгоист! Пошёл ты знаешь куда? Туда, где пропадал все эти годы! Туда, где тебе было плевать на меня! Я тебя больше не люблю! Никогда не любила! Ты противен мне! Ты чёртов трус! Тебя ничего не волнует, кроме ненависти к отцу! Ты моральный инвалид! Ты
Я уже давно пытаюсь его ударить, но он каждый раз проворно ловит мои руки, и вот сейчас окончательно меня обездвиживает, прижав меня к своей груди и сцепив мои кисти у меня за спиной. Мы оба тяжело дышим, оба с яростью смотрим друг на друга, и одновременно опускаем взгляд на губы напротив.
Не продолжай, выдыхает Слава и впивается в мой рот.
По телу прокатывается горячая волна, подкашивая ноги, и, если бы не Слава, прижавший меня ещё теснее к себе, я бы свалилась на пол Его поцелуй жадный и яростный. Голодный, словно он зверь, дорвавшийся до добычи. И в тоже время этот поцелуй жестокий. Ненависть, обернувшаяся в действие. Но какая разница, верно? Если я невыносимо долго ждала эти самые губы на своих?.. И вот, когда я уже хочу отдаться во власть этой больной страсти, ответить на поцелуй со всем своим внутренним рвением, в моё затуманенное сознание врывается плачь ребёнка. Моего ребёнка! Моего малыша!
Я с силой отпихиваю от себя Славуу меня получается только, потому что он расслабляется, и на дрожащих ногах спешу к сыну. Беру его на руки, прижимаю к груди и шепчу, что всё хорошо. В голове полный хаос, в душе тоже Господи, я напрочь забыла о своём малыше! Что я за мать?!
Хочешь гостить в этом домепожалуйста! холодно говорю я Славе, который склонил голову, запустив пятерню в волосы. Но больше никогда не смей ко мне прикасаться, ясно? Никогда!
Не дожидаясь его ответа, я покидаю кухню.
Глава 4
Декабрь, 2017 год
Ты пришёл! кидаюсь я на шею Славы, крепко его обнимая.
Без меня эта вечеринка была бы тухлой, ухмыляется друг.
Не льсти себе, фыркаю я и, взяв его за руку, тащу к своим. Здесь собрался почти весь мой курс, плюс, ещё много народу со старших курсов.
Ну Размеры дома позволяют, хмыкает Слава. Почти, как наши с тобой.
Я болезненно морщусь, но решаю, что в канун Нового года лучше не думать о плохом.
Рябят, это Слава, мой друг, остановившись рядом с двумя диванами, расположенными напротив друг друга, на которых восседают мои друзья, перекрикиваю я музыку. А это Лида, Маша, Рита, Сергей и Вова. Имён остальных ребят я не помню, склонившись к уху Славы, сообщаю я.
Он усмехается и по очереди приветливо жмёт протянутые руки парней, а затем спрашивает у меня:
А парень твой где? Я думал сегодня познакомлюсь с этим придуркам и решу достоин ли он тебя.
Иди ты, смеясь, пихаю я его в плечо. Мы шли за выпивкой, когда я увидела тебя, так что, Антон скоро вернётся.
И как раз в этот момент меня со спины обнимают руки, в пальцах которых зажаты две бутылки виски:
Уже вернулся.
Я вздрагиваю и бросаю быстрый взгляд на Славу, почему-то почувствовав укол стыда. Мой друг с интересом разглядывает Антона, который, чмокнув меня в плечо, определяет бутылки на стол.
Налетай, народ, призывает он, а затем обнимает меня одной рукой за плечи.
Меня вновь посещает иррациональное желание высвободиться из его объятий, но вместо этого я представляю парней друг другу.
Наслышан о тебе, сообщает Антон, пожимая руку Славы.
До меня тоже доходили слухи о тебе, усмехается мой друг, бросая на меня лукавый взгляд.
Да-да, все всё знают друг о друге, нервно хохотнув, замечаю я. Потому что Яся не умеет держать язык за зубами. Давайте праздновать! До Нового года осталось пятнадцать минут!
Я всё же выскальзываю из рук Антона, чтобы взять свой бокал со спиртным, другой вручаю Славе, чокаюсь с ним и делаю жадные глотки, словно неделю провела в пустыне без капли воды.
Вообще-то с Антоном я начала встречаться по совету Славы. В конце октября, по нашей традиции созваниваться каждый вторник, я сболтнула другу, что за мной начал ухаживать парень с последнего курса моего института, ну и он спросил почему бы мне не попробовать начать встречаться хоть с кем-нибудь. Я всерьёз задумалась. За пару недель до этого мне стукнуло восемнадцать, а я всё ещё девственница. Чего я ждала? Или кого? Антон был человеком приятным. Внимательным и чутким. Ну я и решилась. Правда, дальше поцелуев мы так и не заходили. И не известно насколько ещё времени такта и терпения хватит у моего типа парня.