Семенова Наталья Викторовна - Их новенькая. Том 1

Наталья СемёноваИх новенькая. Том 1

Иногда мы сами усложняем собственную жизнь

Пролог

Я наверняка совершаю ошибку.

И пожалею об этом. Обязательно.

Но, как говорится, русские не сдаются.

Я встряхиваю кудрями, расправляю плечи и захожу в дом. Далеко не простой дом, прошу заметитьздесь живёт и хозяйничает само зло. Линда Гроссдиректриса местного колледжа Санта-Моники. Именно поэтому сегодня здесь собрался почти весть колледжкто упустит шанс развлечься в гостиной самой Гарпии, как «ласково» зовут её студенты, пока она об этом не знает? Разве что те, кого не приглашали. Но учитывая то, кто устроил эту вечеринкугостей тут уйма, и отказаться от приглашения посмели лишь единицы.

Такие, как я, например.

Но я всё же здесь. И обязательно об этом пожалею!

Глупо было срываться из дома из-за одного сообщения. Очень глупо. Я ужасно, просто невозможно, глупая

И, наверное, заслуживаю то, что на мне, чуть не сбив с ног, виснет паяный парень, обдавая моё лицо неприятным запахом перегара:

 Ли-и-и Нет, ты не Лиз,  хмурится он, пытаясь сфокусировать взгляд на моём лице.

 Как наблюдательно,  морщусь я, снимая с шеи его лапу.

Парень щурится, опасно накреняя свой пластиковый стакан с напитком в мою сторону, а затем его глаза расширяются. Вероятно, узнал.

 Я-я не хотелвыдыхает он очередную порцию перегара и бежит от меня, как от чумы, собирая по пути возмущённые крики тех, кого задевает своими плечищами.

Я скриплю зубами и иду дальше.

Вот, где мне его искать? Потому что я обязана его прикончить за то, что он меня обманул. В очередной раз. Чёртов кретин!

Я сначала чувствую его тяжёлый взгляд, а уже потом смотрю в его сторону. Злость. Снова она. Ну так я тоже чертовски зла, придурок!

Ник усмехается, двигает к себе бутылку виски по столешнице кухонного островка, наполняет рюмку через край и одним махом опрокидывает её в себя. Последнее он делает, прожигая меня яростным взглядом. А затем вновь берётся за бутылку.

Я отмечаю, что находиться поблизости с ним никто не рискует, самые смелые, или ненаблюдательные, что больше похоже на правду, стоят во второй половине кухни, словно на подсознании чувствуют тяжёлую ауру этого парня.

Я оставляю позади последних из них и останавливаюсь у островка. В висках вместе с пульсом, злостью и тревогой долбят грёбанные басы. Ненавижу громкую музыку.

 Я всё понял, Новенькая,  выплёвывает Ник, вынимая из пачки сигарету, вставляет её в зубы, чиркает той самой зажигалкой и, сделав затяжку, выпускает едкий дым мне в лицо.  Могла не утруждаться.

Я опираюсь бедром на стойку, скрещиваю руки на груди и приподнимаю бровь:

 Прости?

 Пошла ты,  новая порция дыма мне в лицо.

Прикрываю глаза, чтобы не сорваться на крик, и тем самым допускаю ошибку. Пальцы Ника жёстко впиваются в моё предплечье, он дёргает меня на себя и сразу же врезает мою спину в островок. Столешница больно впивается в поясницу, а Ник напирает спереди, упирая в неё ладони по обеим сторонам от меня. Влажное дыхание опаляет скулу, ползёт к шее, а после замирает у уха:

 Нравится, стерва? Тащишься от того, как я близко?

Я проглатываю обиду, правда это не спасает миг назад пересохшее горло, и замечаю сухо:

 Ты пьян, Ник, и у тебя в одной из рук сигарета, если ты забыл.

Он резко, по дороге мазнув по моим губам своими, переключается на другую сторону моего лица, трётся носом по коже шеи, а затем обжигает её языком в ямке у уха. От вязкого, влажного движения по коже бегут острые мурашки.

 Ты такая же, как все,  горячо шепчет он мне на ухо.  Дешёвка, возомнившая себя особенной. Без нас ты так и осталась бы серой мышью, иммигрировавшей из России, ясно?

 Я вас об этом не просила, идиот!  шиплю я в ответ.

Следующую реплику Ник проговаривает с особенным наслаждением, смакуя каждое слово, как никотиновые затяжки его любимых, грёбанных сигарет:

 Пошла. На хрен. Ан-ни.

Он резко отталкивается от стола, стряхивает в мою сторону пепел сигареты и глубоко затягивается, чтобы вновь процедить вместе с дымом:

 Пошла на хрен.

 Макензи, ты редкостный говнюк!  тоже цежу я. От злости, кипящей в желудке, мне не хватает воздуха.  Эгоистичный, беспринципный и бездушный мудак!

 Всё это я уже слышал,  закусывает он сигарету, делая шаг к островку и бедром отпихивая меня в сторону, потому что я стою на пути к спиртному. Я чудом удерживаюсь на ногах, если что.  Вали к нему, раз пришла.

 Так ты этого хочешь?  с силой сжимаю я пальцами столешницу.

Ник скидывает бычок в горлышко пустой бутылки и смотрит на меня. В тёмных глазах лютая стужа, оседающая на моей коже зябкими мурашками:

 Я хочу, чтобы ты отвалила от меня наконец.

 Прекрасно!  выплёвываю я.  Я так и поступлю.

 Я счастлив, видишь? Проваливай уже.

Я смотрю на его ровный, в какой-то степени, хищный профиль с желанием вывести его из себя. Хотя бы раз. Хотя бы один чёртов раз он мог бы сказать то, что на самом деле думает! Разве, это так сложно? Сложно быть нормальным? А не этой бездушной скотиной?

Это бессмысленно. Нечестно. И дико бесит!

Сжимаю зубы, разворачиваюсь и ухожу. Он же этого хочет? Пожалуйста!

Правда далеко уйти мне не удаётся.

Где-то посередине гостиной мою руку ловят чьи-то пальцы, дергают на себя, перехватывают за плечи и припирают меня спиной к стене. Я пугаюсь, а затем слышу знакомый голос:

 Знал, что ты придёшь, моя милая русская.

Оливер.

Я выдыхаю, и не могу удержать себя от тревожного взгляда за широкий проём кухни. Ник, опираясь ладонями в островок, отворачивается.

Я нервно улыбаюсь Оливеру:

 Это не то, что ты подумал.

 Брось, всё понятно. Я рад, что ты здесь.

Он гладит пальцами мою скулу, и мне хочется повести плечом, чтобы их убрать, но я не решаюсь. Вместо этого я смотрю Оливеру в глаза и думаю о том, что мы похожи. Слишком рано мы остались без ласки родных матерей, пусть и по разным причинам. Мне сложно представлять, что я когда-нибудь осмелюсь его чем-то ранить.

Но сейчас я должна уйти. Себе должна, не кому-то.

 Ол

 Нет-нет, Ани,  накрывает указательный палец мои губы.  Всё правильно. Всё так и должно быть. Мы с тобой

Он хочет склонить своё лицо к моему, но я упираю ладони ему в грудь.

 Не дави на меня, Оливер,  прошу я.  Пожалуйста.

 Что не так, Ани?  смотрит он на меня, и я с опозданием понимаю, что он тоже пьян. Что, по идее, не должно меня удивлятькакой хозяин вечеринки не будет выпивать со своими гостями?

 Мне нужно домой,  говорю я твёрдо.

Я сосредотачиваюсь на реакции парня на мои слова и зря не обращаю внимания на поднявшееся пару секунд назад волнение. А уже в следующий миг Оливера оттаскивает от меня неведанная сила. Впрочем, очень даже веданнаяНик.

 Ты, кажется, уходила,  рычит он на меня.  Так вали!

Оливер бросается обратно и цедит своему сводному брату:

 Какого хрена, придурок?!

Ник не обращает на него внимания, хватает меня за руку и дергает от стены. Он толкает меня с такой силой и резкостью себе за спину, что я, пробежав пару шагов, запинаюсь о собственную ногу и падаю животом на спинку дивана, подвернувшегося так удачно на пути. Сустав плеча жжёт боль.

Я выпрямляюсь и разворачиваюсь обратно, как раз в тот момент, когда Оливер хватает Ника за грудки:

 Что, бесишься из-за того, что проиграл?

Я слышу его шипение, потому что кто-то намеренно убавил громкость музыки. Сейчас все заняты тем, что наблюдают за шоу, которое так долго ждали. Я тоже наблюдаю. Но не ради забавы. Мне искренне жаль это видеть.

 Я никогда не проигрываю, и тебе лучше всех это известно,  усмехается Ник и отталкивает от себя Оливера.

 Она пришла!  ревёт тот, тыча в меня указательным пальцем.  Она знала, что это значит! И ты это знал!

 Мне плевать. Сейчас она идёт домой.

Я наконец замечаю Её. Она с гадкой ухмылкой стоит на лестницу наверх и легонько бьёт себя по подбородку его телефоном.

Мне становится дурно. Но не так, как это происходит в следующий момент.

Ник прожигает меня яростным взглядом, потому не видит, как Оливер замахивается, и через секунду едва не теряет равновесие от обрушившегося на него удара в скулу.

Я резко втягиваю воздух, а Ник сплёвывает кровь на бежевый ковёр и выпрямляется. Кровавая ухмылка на его губах, пожалуй, одно из самых страшных зрелищ, что мне доводилось видеть.