Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Устрой, Господи, все на пользу!.. молилась она про себя, высматривая в окно, как повез отца Архип.
Кучера Брагины не держали, потому что в доме с Зотушкой было четверо мужиков, а езда была невелика: до лавки доехать да иногда в гости. В новом шабалинском доме Гордей Евстратыч еще не бывал и теперь невольно удивлялся необыкновенной роскоши, с которой все было отделано в доме. По мраморной великолепной лестнице, устланной дорогим мягким ковром, он поднялся во второй этаж; у подъезда и в передней двери были дубовые, с тонкой резьбой и ярко горевшими бронзовыми ручками. В передней швейцар, из отставных солдат, помог Гордею Евстратычу снять шубу. Пахло какими-то духами и сигарами; из гостиной доносились громкие голоса и чей-то неистовый хохот. Гордей Евстратыч еще раз приостановился, расправил бороду и вошел в пустой громадный зал, который просто ошеломил его своей обстановкой: зеркала во всю стену, ореховая дорогая мебель с синей бархатной обивкой, такие же драпировки, малахитовые вазы перед окнами, рояль у одной стены, громадная картина в резной черной массивной раме, синие бархатные обои с золотыми разводами, навощенный паркетвсе так и запрыгало в глазах у Гордея Евстратыча. Он тяжело перевел дух, прежде чем вошел в красную гостиную, где на диване и около стола разместилась в самых непринужденных позах веселая компания, состоявшая из Порфира Порфирыча, мирового Липачка, станового Плинтусова и самого Вукола Логиныча, одетого в синюю шелковую пару. Центром общества служила любовница Шабалина, экс-арфистка Варвара Тихоновна; это была красивая девушка с смелым лицом и неприятным выражением широкого чувственного рта и выпуклых темных глаз. Только когда она смеялась, показывая два ряда белых зубов, лицо делалось весьма добродушным и необыкновенно симпатичным!
Наконец-то!.. закричал Шабалин, поднимаясь навстречу остановившемуся в дверях гостю. Ну, Гордей Евстратыч, признаюсь, выкинул ты отчаянную штуку Вот от кого не ожидал-то! Господа, рекомендую: будущий наш золотопромышленник, Гордей Евстратыч Брагин.
Скуластое красное лицо Шабалина совсем расплылось от улыбки; обхватив гостя за талию, он потащил его к столу. Липачек и Плинтусов загремели стульями, Варвара Тихоновна уставилась на гостя прищуренными глазами, Порфир Порфирыч соскочил с дивана, обнял и даже облобызал его. Все это случилось так вдруг, неожиданно, что Гордей Евстратыч растерялся и совсем не знал, что ему говорить и делать.
Садись, Гордей Евстратыч, усаживал гостя Шабалин. Народ все знакомый, свой А ты ловко нас всех поддел, ежели разобрать. А? Думал-думал да и надумал Ну, теперь, брат, признавайся во всех своих прегрешениях! Хорошо, что я не догадался раньше, а то не видать бы тебе твоей жилки как своих ушей.
Порфир Порфирыч был так же хорош, как всегда, и только моргал своими слезившимися глазами; сегодня он был в форменном мундире горного ведомства, но весь мундир был в пуху и покрыт жирными пятнами. Из-за расстегнутого сюртука выглядывала грязная смятая сорочка с золотой запонкой. Липачек, толстый, опухший субъект с сонным взглядом, и Плинтусов, высокий вихлястый армеец с вздернутым носом и какими-то необыкновенными сорочьими глазами, служили естественным продолжением Порфира Порфирыча. Гордей Евстратыч поздоровался со всеми и с Варварой Тихоновной, которая в качестве блудницы и наложницы Шабалина пользовалась в Белоглинском заводе самой незавидной репутацией, но как с ней не поздороваться, когда уж такая компания подошла!
Вот мы его сейчас же и вспрыснем, господа предложил Шабалин, трогая пуговку электрического звонка. Полдюжины холодненького, коротко приказал он оторопело вбежавшему лакею во фраке и в белых перчатках.
Чтобы не рассохся прибавил Липачек хриплым, перепитым басом. Так ведь, Варвара Тихоновна?
У вас только и на уме что вино, жеманно отозвалась Варвара Тихоновна, искоса взглядывая на бережно садившегося на бархатный стул Брагина.
На десертном столе, около которого сидела компания, стояли пустые стаканы из-под пунша и какие-то необыкновенные рюмкиточно блюдечки на тонкой высокой ножке, каких Гордей Евстратыч отродясь не видывал. В серебряной корзинке горкой был наложен виноград и дюшесы, в хрустальных вазочках свежая пастила и шоколадные конфеты.
Вот, господа, человеку счастье прямо с неба свалилось, докладывал Порфир Порфирыч, указывая дрожавшей от перепоя рукой на Брагина. Такую россыпь облюбовал, такую
Антик с гвоздикой или английский с мылом? добавил Плинтусов и захохотал каким-то скрипучим смехом, точно кто скреб глиняным черепком у вас в ухе.
Именнои с мылом, и с гвоздикой!..
Вот мы сейчас вспрыснем провозгласил Шабалин, направляя лакея с подносом к гостю. Гордей Евстратыч, пожалуйста.
Время-то, Вукол Логиныч, как будто не совсем подходящее для выпивки нерешительно говорил Брагин, принимая стакан с шампанским. Не за этим я шел, признаться сказать.
В чужой монастырь с своим уставом не ходят, обрезала Варвара Тихоновна. Я здесь за игуменью иду, а это братия
Что же, дело хорошее согласился Гордей Евстратыч, откладывая широкий единоверческий крест, прежде чем выпить бокал.
Невинно вино, а укоризненно пьянство, Гордей Евстратыч, заметил Плинтусов и опять захохотал.
«Ну и канпания, думал Гордей Евстратыч, вытирая губы платком, только бы пособил Господь подобру-поздорову отсюда выбраться»
Но выбраться подобру-поздорову из шабалинского дома Гордею Евстратычу не удалось. Сначала все пили шампанское, потом сели играть в стуколку, потом обедали, потом Варвара Тихоновна с гитарой в руках пела цыганские песни, а Липачек и Порфир Порфирыч плясали вприсядку. Все это в голове Брагина под влиянием выпитого вина перемешалось в какой-то один безобразный сон; он видел, как в тумане, ярко-зеленое платье Варвары Тихоновны, сизый нос Порфира Порфирыча и широкую, как подушка, спину плясавшего Липачка. Потом пели песни все, потом играли опять в карты Гордей Евстратыч тоже пел, и ему делалось очень весело в этой чиновной компании, потому что люди оказались самые простые.
Уж я тебя произведу кричал Порфир Порфирыч, подставляя свой сизый нос к самому лицу Гордея Евстратыча. Только ты мне никогда не смей перечить ни в чем Ведь я бы тебя в шею по первому разу прогнал, ежели бы ты, шельма этакая, не рассказал мне всего по чистой совести Вот за это за самое я тебя и произведу! Будешь помнить Порфира Порфирыча Лапшина, у которого, кроме рубахи да портков, никогда ничего не было А взятки я брать не беру!.. Натурой еще кое-что принимаю вон Варвара Тихоновна иногда меня целует, когда Вукола дома нет. Так, Варенька?
Стала я целовать тебя, выкрикивала Варвара Тихоновна, мотая осовевшей головой. Велико кушанье!
А мы сейчас, господа, поедем кататься, говорил Шабалин, который держался на ногах крепче всех. А потом завернем погреться к Гордею Евстратычу Так, Гордей Евстратыч?
Обнаковенно, пролепетал Брагин, плохо понимая, о чем его спрашивали.
К подъезду были поданы две тройки, и вся пьяная компания отправилась на них в брагинский дом. Гордей Евстратыч ехал на своих пошевенках; на свежем воздухе он еще сильнее опьянел и точно весь распустился. Архип никогда еще не видал отца в таком виде и легонько поддерживал его одной рукой.
Ты что это меня держишь? закричал Гордей Евстратыч, едва удерживаясь на месте. Ра-азе я пья-ан а?..
Я, тятенька, ничего, оправдывался Архип.
Ты обманывать меня а? смеяться а?.. над отцом смеяться?.. я тебе п-покажу-у!..
Гордей Евстратыч, не помня себя от ярости, ударил Архипа со всего размаха прямо по лицу, так что тот даже вскрикнул от боли и схватился за разбитый нос. Сквозь пальцы закапала кровь, но это еще сильнее рассердило пьяного отца, и он, сбив шапку, принялся таскать Архипа за волосы, сбил его с сиденья и топтал ногами все время, пока испуганная криком и возней лошадь не ударилась запрягом в ворота брагинского дома. Выскочившая на шум Татьяна Власьевна едва отняла облитого кровью Архипа от расходившегося Гордея Евстратыча; старуха вся тряслась как в лихорадке.
А ты мне что за указ? кричал почти не стоявший на ногах Гордей Евстратыч, приступая к матери. Кто здесь хозяин а?.. Всех расшибу!..