Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович - Золото стр 16.

 Я тебе доктора пошлю, он тебя вылечит,  несколько раз предлагал Брагин.

 Нет какой уж тут доктор,  с безнадежной улыбкой говорил Маркушка, делая напрасное усилие улыбнуться.  Ваши доктора только уморят я у старух пользуюсь

 Да чем они тебя лечат, старухи-то?

 Средствие такое есть пью настой из черных тараканов

Маркушка был фаталист и философ, вероятно, потому, что жизнь его являлась чем-то вроде философского опыта на тему, что выйдет из того, если человека поставить в самые невозможные условия существования. С двенадцати лет Маркушка пил водку и курил табак: каторжная приисковая работа чередовалась с каторжным бездельем. Середины ни в чем не было, и, вероятно, на этом основании Маркушка создал себе ее искусственно в форме водки. Благодаря этому радикальному средству печень Маркушки весила тридцать фунтов, а он чувствовал, что у него в боку лежит точно целый жернов.

 Это от болоней,  объяснил Маркушка со слов пользовавших его старух.  Все ничего, а как болонь в человеке поврежденатут уж шабаш Наши полдневские все от болоней умирают.

Гордею Евстратычу приходилось отыскивать инженера Лапшина, который официально жил в Сосногорском заводе, около которого по преимуществу были разбросаны золотые прииски. От Белоглинского завода до Сосногорского считалось верст двести, но «для милого дружка и семь верст не околица». Нечего делать, кое-как управив свои торговые делишки и перехватив на всякий случай деньжонок, Гордей Евстратыч тронулся в путь-дорогу. Осенняя распутица была в самом разгаре, точно природа производила опыты над человеческим терпением: то все подмерзнет денька на два и даже снежком запорошит, то опять такую грязь разведет, что не глядели бы глаза. Уральские дороги вообще не отличаются удобствами, но в распутицу они превращаются в пытку, и преступников вместо каторги можно бы наказывать тем, что заставлять их путешествовать в осеннюю и весеннюю распутицу по Уралу. В Сосногорский завод Брагин приехал на седьмой день, хотя ехал день и ночь; но, на его несчастье, Лапшин только что уехал под Верхотурье ревизовать Перемытые прииски. Передохнул Брагин денек в Сосногорске; дальше проживаться даром было нечего, а домой возвращаться с пустыми руками было совестно,  он решил ехать вслед за Лапшиным, чтобы перехватить его где-нибудь на дороге, благо к Верхотурью было ехать в свою же сторону, хотя и другими дорогами. До Перемытых приисков было верст сто с небольшим; но там Брагин опять не застал Лапшина, который только что укатил обратно, в Сосногорск. Приходилось опять тащиться назад. Терпение Гордея Евстратыча подверглось настоящему испытанию, но он решился добиться своего и поймать Лапшина во что бы то ни стало.

На этот раз Порфир Порфирыч был дома. Он жил в одноэтажном деревянном домишке, который и снаружи и внутри отличался величайшим убожеством, как богадельня или солдатская казарма. В передней денщик чистил сапоги и на вопрос Гордея Евстратыча, можно ли будет видеть барина, молча указал сапожной щеткой на открытую дверь в следующую комнату. Сотворив про себя приличную случаю молитву, Гордей Евстратыч перешагнул порог и очутился в совершенно пустой комнате, в которой, кроме дивана да ломберного стола, решительно ничего не было. На диване в одной рубахе и форменных штанах с голубой прошвой лежал низенького роста господин с одутловатым и прыщеватым лицом, воспаленными слезившимися глазами и великолепным сизым носом. Это и был сам Порфир Порфирыч.

 Порфиру Порфирычу-с  нерешительно заговорил Брагин, отвешивая купеческий поклон.

 Тэк-с Порфиру Порфирычу сорок одно с кисточкой, пятиалтынный с дырочкой Так? Из белоглинских? Так Помню. Платки еще девкам покупал

 Точно так-с, Порфир Порфирыч.

 Садисьчего стоять-то? Ноги еще, может, пригодятся Сенька!

 Сичас, вашескородие  послышалось из передней.

 Давай стул, че-орт!..

 Сичас, вашескородие

 Ну, садись не то ко мне на диван, пока там что

 Ничего-с, постоим-с

 Да ты садись: знаешь мой характер?

Гордей Евстратыч осторожно присел на самый кончик дивана, в самых ногах у Порфира Порфирыча, от которого так и разило перегорелой водкой. Порфир Порфирыч набил глиняную трубку с длиннейшим чубуком «Жуковым» и исчез на время в клубах дыма.

 Ну что, золото нашел?  заговорил Порфир Порфирыч после небольшой паузы.

 Точно так-с Есть такой грех.

 Все грешны, да Божьи, и девать нас некуда. Богатое?

 Еще не знаю, Порфир Порфирыч

 Ой, врешь, по роже твоей вижу, что врешь Ведь ты обмануть меня хочешь? А потом хвастаться будешь: левизора, дескать, облапошил Ну, голубчик, распоясывайся, что и как. Я человек простой, рубаха-парень. Семен!

 Сичас, вашескородие

 Дурак!.. Ну-с, так как это у вас все случилось, расскажите. А предварительно мы для разговору по единой пропустим. У меня уж такое правило, и ты не думай кочевряжиться. Сенька двухголовый! Подать нам графин водки и закусить балычка, или икорки, или рыжичков солененьких

Семен на этот раз не заставил себя ждать, и на ломберном столе скоро появилась водка в сопровождении куска балыка. Выпили по первой, потом по другой. Гордей Евстратыч рассказал свое дело; Порфир Порфирыч выслушал его и с улыбкой спросил:

 Все?

 Точно так-с, Порфир Порфирыч.

 Своим умом дошел или добрые люди научили всю подноготную выложить?

 Был такой грех, Порфир Порфирыч

 То-то, был грех. Знаю я вас всех, насквозь знаю!  загремел Порфир Порфирыч, вскакивая с дивана и принимаясь неистово бегать по комнате.  Все вы боитесь меня как огня, потому что я честный человек и взяток не беру Да! Десять лет выслужил, у другого сундуки ломились бы от денег, а у меня, кроме сизого носа да затвердения печенки, ничего нет А отчего?.. Вот ты и подумай.

 Уж не оставьте, Порфир Порфирыч. На вас вся надежда, как, значит, вы все можете

 Женат?

 Вдов.

 Дети есть?

 Два сына женатых, дочь

 Замужем?

 Нет.

 Молоденькая?

 Заневестилась недавно.

 Хорошенькая?

 Не знаю уж, как кому покажется

 Ну, отлично. Я люблю молоденьких, которые поласковее Знаешь по себе, что всякая живая душа калачика хочет!.. Ты хотя и вдовец, а все-таки живой человек

 Я уж старик, Порфир Порфирыч, у меня и мысли не такие в голове.

 Опять врешь Знаешь пословицу: стар, да петух, молод, да протух. Вот посмотри на меня Э! я еще ничего Хе-хе-хе!.. Да ты вот что, кажется, не пьешь? Не-ет, это дудки Золота захотел, так сначала учись пить.

 Увольте, Порфир Порфирыч. Ей-богу, больше натура не принимает.

 Враки Пей!.. Вон Вуколко ваш, так тот сам напрашивается. Ну, так жилку нашел порядочную, Гордей Евстратыч? Отлично Мы устроим тебя с твоей жилкой в лучшем виде, копай себе на здоровье, если лишние деньги есть.

 Уж как Господь пошлет

Эта деловая беседа кончилась тем, что после четырех графинчиков Порфир Порфирыч захрапел мертвую на своем диване, а Гордей Евстратыч едва нашел дверь в переднюю, откуда вышел на улицу уже при помощи Семена. Мысли в голове будущего золотопромышленника путались, и он почти не помнил, как добрался до постоялого двора, где всех удивил своим отчаянным видом.

 Ну, я приеду к вам в Белоглинский,  говорил на другой день Лапшин,  тогда все твое дело устрою; а ты, смотри, хорошенько угощай

На прощанье Порфир Порфирыч опять напоил Гордея Евстратыча до положения риз, так что на этот раз его замертво снесли в экипаж и в таком виде повезли обратно в Белоглинский завод.

VIII

Порфир Порфирыч не заставил себя ждать и по первопутке прикатил в Белоглинский завод. Он, как всегда, остановился у Шабалина и сейчас же послал за Брагиным. Гордей Евстратыч приоделся в свой длиннополый сюртук, повязал шею атласной косынкой, надел новенькие козловые сапоги «со скрипом» и в этом старинном костюме отправился в гости, хотя у самого кошки скребли на душе. Он еще не успел забыть своей первой встречи с Порфиром Порфирычем, после которой он домой приехал совсем больной. Татьяна Власьевна видела по лицу сына, что что-то не ладно, но чтоон ей не говорил; провожая его теперь в шабалинский дом, она пытливо заглядывала ему в глаза.