Всего за 200 руб. Купить полную версию
Выбежать на площадь, поймать такси до Академгородка. Найти доктора Эйриксена, признаться ему, что все это ловушка, западня. Сказать ему, что девушка сцепила пальцы под крахмальной скатертью:
И больше ничего не сказать, горько поняла Надя, во первых, он женат, во-вторых, он мне не поверит, да и не знает он ничего о Розе Левиной, откуда ему? В-третьих, я дойду только до фойе она не сомневалась, что товарищ Матвеев не шутит, где меня перехватят, засунут в воронок, и поминай, как звали. Надо думать не только о себе, а об Ане и Павле. Их не пощадят, пойди я на такое. Я должна вести себя осторожно и здесь, и в номере. В гостинице, наверняка, все утыкано жучками
С массивного дивана черной кожи Надя отлично видела небольшую точку в вентиляционной нише номера:
Камера, поняла девушка, проклятый комитетчик сидит неподалеку и за всем следит Саша действительно расположился в соседнем номере:
Пока все идет по плану Куколка сбросила туфли, поджав под себя ноги. Из-под тонкого шелка платья выглядывала нежная девичья коленка.
По плану, как и было задумано Моцарт обошел стол, сейчас она смутится, он будет настойчив Генрик принял таблетку полчаса назад, отлучившись в ванную. В голове приятно шумело, он заставил себя не расстегивать брюки:
Сначала надо за ней поухаживать, поцеловать. Так не принято, она может испугаться Авербах присел на подлокотник дивана. Маленькое ухо девушки щекотали темные завитки волос. Стройная шея, открытая глубоким декольте, оказалась совсем рядом с ним:
Она говорила, что сшила платье по выкройке из журнала, почему-то пришло в голову Тупице, врала, конечно. Но мне наплевать, что она подсадная утка Генрик думал только об одном. В Сашиных наушниках раздался сдавленный вскрик, на экране маленького телевизора взметнулись волосы Куколки. Камера в вентиляционной отдушине снимала исправно. Местный коллега, его напарник, даже привстал. Саша успокоил его:
Все в порядке, товарищ. В случае необходимости мы вмешаемся, но агент потерпит, она понимает свою задачу Моцарт грубо пригнул голову девушки к расстегнутым брюкам. Длинные пальцы легли на белую шею. Куколка, задыхаясь, закашлялась:
Надо терпеть, пронеслось в голове у девушки, ради Ани и Павла надо терпеть. Господи, как я их всех ненавижу руки давили сильнее, рвали ее волосы, он шептал что-то по-немецки. Превозмогая тошноту, Надя прошептала:
Не надо, пожалуйста, не надо треснул шелк, она вдохнула запах спиртного и сигарет. Платье задралось до талии. Удерживая ее одной рукой за горло, он повалил девушку на диван. Надя закрыла глаза:
Он на наркотиках, не случайно он ходил в ванную. Он не понимает, что делает беспомощно что-то пролепетав, она раздвинула ноги.
Генерал Журавлев прилетел в Новосибирск в отличном настроении.
Операция «Гром», высотный взрыв ядерного заряда на полигоне Капустин Яр, прошла успешно. Сорок килотонн оружейного плутония, доставленного в расчетную точку баллистической ракетой Р-5М, рассыпались ядовитым прахом над прикаспийскими степями. Физики в Министерстве Среднего Машиностроения использовали испытание для изучения закономерностей распространения гамма-излучения и нейтронов в условиях пониженной плотности воздуха.
На борту военного самолета, направлявшегося из Капустина Яра в аэропорт Кольцово, Михаил Иванович изучал переведенные на русский язык статьи доктора Эйриксена, с комментариями специалистов. По всему выходило, что парень, не достигнув и тридцати лет, выбился в десятку лучших молодых физиков мира:
Его ждет Нобелевская премия, читал Журавлев паучий почерк Дау, еще лет через тридцать Михаил Иванович опустил папку: «Если ничего не случится, разумеется». Он знал о провале норвежской операции по вербовке доктора Эйриксена:
Сейчас мы тщательно подготовились, уверил его прилетевший на полигон московский комитетчик, в любом случае, ваша задача только присматривать за доктором Эйриксеном. Остальным займутся наши работники Журавлев не хотел вдаваться в подробности операции:
Мне все равно никто ничего не расскажет, он воровато оглянулся, как говорится, меньше знаешь, лучше спишь в кармане твидового профессорского пиджака Михаила Ивановича, лежало подлинное удостоверение Академии Наук, с его, Журавлева, фотографией. В Новосибирск он приехал главой административного отдела Академии. Давешний комитетчик, свободно говорящий по-английски, изображал его личного переводчика. Михаил Иванович не ожидал, что Викинг, как его называл москвич, будет что-то знать о его, Журавлева, давней вербовке:
Хотя комитетчик утверждает, что доктор Эйриксен связан с британской разведкой, Моссадом и ЦРУ по спине Журавлева пробежал мерзкий холодок, он выполняет здесь их задания Михаил Иванович утешал себя тем, что его давно законсервировали. Несмотря на это, генерал понимал, что его не пощадят:
Вербовка есть вербовка, пусть и пятнадцатилетней давности, вздохнул он, если Комитет что-то узнает, меня ждет арест и трибунал. Наталья лишится всего, у нее отберут Марту после гибели родной дочери Михаил Иванович не мог и подумать о расставании с дочерью приемной. Марта заменила ему сына, которого когда-то хотел Михаил Иванович. Он обучил девочку водить машину и моторную лодку, возил ее на рыбалку, рассказывал о работе инженеров и физиков, под своим началом:
Пусть ее идет в токари, добродушно сказал Михаил Иванович жене, она права, инженер должен получить рабочие навыки. Я в ее возрасте подмастерьем бегал на нашем заводе в Ленинграде Наташа поджала губы:
Она получит золотую медаль, какой из нее токарь генерал хмыкнул:
Отличный, руки у нее из нужного места растут. Что касается медали, то школу она закончит в четырнадцать лет. Университет от нее никуда не денется Наташа хотела, чтобы дочь осталась в Куйбышеве, однако Михаил Иванович понимал, что Марту надо отпустить в Москву, на физический факультет Университета:
Или она в Бауманку пойдет, он прислушивался к тишине коридора в общежитии аспирантов, сразу в инженеры знакомясь с доктором Эйриксеном, Журавлев понял, что ученый не купил его легенду. Он помнил спокойный, немного презрительный взгляд голубых глаз. Крепкие пальцы повертели удостоверение Михаила Ивановича:
Очень приятно, товарищ Иванов, генералу показалось, что мальчишка едва сдерживает смешок, спасибо Академии Наук СССР за заботу о нашем быте
Бытом физиков занимались работники Академгородка. Михаилу Ивановичу оставалось заглядывать на заседания, где он все равно ничего не понимал. Болеющий Ландау прислал симпозиуму приветствие, конференцию открывал нобелевский лауреат Тамм. И он, и Сахаров, тоже приехавший в Новосибирск, знали Журавлева в лицо:
Но физики будут молчать, успокоил себя генерал, они подписывали документы о неразглашении секретных сведений. Хотя, по слухам, Сахаров не очень-то жалует советскую власть Журавлев помнил, что даже во времена покойного Сталина, заключенные шарашек не стеснялись в выражениях:
Берия разрешал им болтать все, что угодно. Главное, чтобы двигалась работа Михаил Иванович видел, что молодые советские физики свободно разговаривают с западными коллегами:
Они все знают языки, слушают тамошнее радио. У этого Эйриксена здесь прямо простор для вербовки Михаил Иванович все-таки решил, что ученый понятия не имеет о делах давно минувших дней, как он называл послевоенные события:
По крайней мере, если он заведет об этом разговор, я сделаю вид, что ничего не знаю. Да и не заведет он, уверил себя генерал, не звать же ему переводчика, а русским он не владеет. Или владеет, но искусно притворяется
Криво повешенная рукописная табличка на двери комнаты доктора Эйриксена сообщала на двух языках: «Ушел на базу». Базой научная молодежь в Академгородке называла лабораторный комплекс. Рисуночек рядом изображал обитателя комнаты, с академическими лаврами на шее, перебирающего мешок картошки:
Физики шутят, кисло усмехнулся Журавлев, распустили их здесь. Но объявление писал не только доктор Эйриксен, с русским ему помогли до начала утреннего заседания оставалось минут пятнадцать: