Всего за 200 руб. Купить полную версию
Я узнала вас даже таким, дядя Джон. В сторожке Ивана Григорьевича папа мне много о вас рассказывал. О вас, о моих братьях, старшем и младшем принеся кисель, Маша присела напротив него, подперев щеку ладонью. Глядя на упрямый очерк подбородка девушки, на высокий лоб, герцог вспоминал покойную сестру:
Мария словно Виллем, подумал он, вроде бы они на своих отцов больше похожи, но от нас, от Тони, в них тоже что-то есть. Тони, Тони он рассказал племяннице о памятнике ее матери на кладбище в Банбери:
И ей, и Виллему, отцу твоего старшего брата, добавил герцог, и всем жертвам нацизма. Когда мы доберемся до Банбери, ты увидишь мемориал, встретишься с отцом он уверил Машу, что Волк выжил и вернулся в Лондон, с тетей Мартой, с братьями. Виллем инженер, Максим еще учится, но, как твой отец, он тоже станет адвокатом за перегородкой, отделяющей кухоньку от комнаты, что-то шуршало:
Мать Пелагия нас в дорогу собирает, шепнула Маша, я ей сказала, что вы мой дальний родственник. Она ходила к верующим для вещами для вас Джон решил ничего не говорить девушке о случившемся в психиатрической больнице:
О Кардозо с Ционой я тоже ничего не скажу, то есть скажу Марте в Лондоне вздохнул он, а про убийства девочке знать не надо. В магазине она вроде ничего не слышала, и хорошо, что так. В конце концов, у меня не было другого выбора у Маши, как выяснилось, тоже не водилось никаких документов. Потянувшись за киселем, герцог почти весело сказал:
Значит, будем вместе монашествовать на пути в Москву. Столица мне знакома, я там бывал в сорок пятом году, но с твоим отцом мы тогда не столкнулись. Зато я видел тебя на ипподроме Джо предусмотрительно не упомянул о вербовке генерала Журавлева:
Не надо ей об этом слышать. Правильно папа говорил, то есть слова еще из Библии. Во многих знаниях многие печали из соображений безопасности, Джон не выходил на главные улицы города. На задворках, среди деревянных хибар и дешевых магазинов, афиши о концертах маэстро Авербаха не вывешивали. Мать Пелагия отказывалась читать антихристовы листки, как она называла советские газеты. В домике ничего такого не водилось, а Джону, в его положении, было не с руки было останавливаться у газетных щитов:
Да и не пишут там ничего интересного, незачем рисковать герцог хлебал тюрю, запивая ее киселем:
Видел, повторил он, ты тогда совсем малышкой была Маша отозвалась:
Как наша Марта, ее тоже привезли нам трехлетней, в год смерти Сталина ложка стукнула о край миски, герцог поднял голову:
Марта Маша подлила ему тюри:
Ешьте, дядя, нам скоро выходить. Марта, моя приемная сестра, она мимолетно улыбнулась, ее родители, физики, погибли в ходе опыта на засекреченном полигоне, а Марта выжила. Она только отделалась ожогами на спине, из-за пожара Маша вздрогнула. Единственный глаз, прозрачной голубизны, зорко уставился ей в лицо:
Расскажи мне все с самого начала, потребовал дядя.
В тусклом свете осеннего дня бриллианты на змейке заиграли разноцветными огоньками. Во дворе пристройки резкий ветер мотал облетевшие деревья. В прорехах туч виднелось голубое, как глаза Маши, яркое небо. Джон повертел кольцо:
Я о нем только слышал, заметил герцог, получив его от твоей прабабушки, Волк отдал его твоей матери в начале войны. Она уехала на фронт, а кольцо осталось в Куйбышеве Джон вернул реликвию племяннице:
Спрячь подальше, велел он, продавать мы его не собираемся Маша уверила его, что путь до Москвы не станет слишком обременительным:
Мы остановимся у верующих, объяснила девушка, они снабжают деньгами странников Джону было неудобно пользоваться добротой неизвестных людей, но ничего другого не оставалось. С Урала Маша хотела послать тайную весточку в скит, где она обреталась в прошлом году:
Монахи меня приютили, объяснила девушка, вообще я сейчас на послушании она покраснела, я хотела принять ангельский чин, уйти от мира Маша еще не знала, где лежит ее стезя:
Сначала мне надо добраться до семьи, решила она, там видно будет. Папа обрадуется, что я тоже старообрядческой веры, однако на западе таких обителей нет, но есть православные монастыри дядя тоже считал, что думать о таком рано:
Нас еще должны вывезти из СССР, сварливо сказал он, проверяя, как уложены рюкзаки, не думай, что это простая задача. Даже прорваться в посольство дело серьезное о поездке в Куйбышев речь не заходила.
Взяв у племянницы чистый листок, Джон быстро набросал схему:
Это наша Марта, сомнений нет. Русские ее спасли, подобрали после крушения. Старшая Марта была права, катастрофа самолета Констанцы дело рук СССР. Но если так он постучал карандашом по бумаге, то и сама Констанца может быть жива. Те, кто мертвы, живы он вспомнил завывание метели на плато семи скал:
Я тоже видел галлюцинации, вздохнул Джон, и фон Рабе действительно оказался жив. Но это ерунда, на такое не стоит обращать внимания. Хотя русские могут держать младшую Марту в заложниках, шантажировать Констанцу ее жизнью он понимал, что их появление в Куйбышеве будет означать арест и немедленный расстрел для него самого:
Журавлев не сломается, даже если я у него на глазах приставлю пистолет к виску Маши, горько понял герцог, речь идет о его собственной жизни. Он не отдаст мне Марту. Вместо этого он немедленно побежит в Комитет. И я не собираюсь менять Машу на Марту у Джона не поднялась бы рука оставить племянницу в СССР:
Она сама никогда на такое не пойдет он искоса взглянул на девушку, хотя, заведи я об этом речь, она бы согласилась. Она совестливая девушка, в своего отца по мнению Джона, Волк не отпустил бы дочь ни в какие обители:
Да и не надо ей туда, хмыкнул герцог, она призналась, что хотела постричься и уйти в леса, ближе к границе. Она собиралась вырваться из СССР. Пусть учится, получает диплом, выходит замуж. За Мартой мы сюда еще вернемся герцог поправил себя:
Кто-то другой вернется. Я выйду в отставку после дебрифинга, и уеду в Банбери. Буду выращивать розы и катать Полину на барже. Но Марту нельзя оставлять здесь, у нее есть брат, есть семья он так и сказал племяннице. Маша кивнула:
Верно, дядя. Марте, наверное, никогда не откроют правды о ее родителях, то есть всей правды герцог подумал:
Я тоже кое-что утаил от Маши, я не рассказываю ей всего о покойной Тони. Хотя, как говорится, пусть мертвые спокойно спят в своих могилах он хотел продумать операцию по вывозу Марты из СССР по дороге в Москву. Джон вскинул на плечо рюкзак:
Присядем на дорожку, как у вас принято он поймал себя на том, что его акцент стал почти незаметен:
Наловчился я здесь, одобрительно подумал Джон, хотя в больнице я больше мычал, чем говорил мать Пелагия ждала их на крыльце, с самодельной кошелкой:
Здесь хлеб, деловито сказала она, мед в сотах, чаю я вам завернула. Иван Иванович она взглянула на Джона, присматривайте за Марией, она девушка молодая. И семью найдите, сие дело святое
По словам Маши, она честно призналась бывшей игуменье, что ее родные давно покинули СССР. Герцог кивнул:
Непременно. Вам спасибо, матушка, за все пожилая женщина отмахнулась:
Сие дело богоугодное. Будьте осторожны, антихристам на глаза не попадайтесь женщины обнялись, игуменья перекрестила Машу:
С Богом, да хранит вас Иисус на пути вашем тучи разошлись, солнце блеснуло в подернутых ледком лужах. Джон с Машей хотели добраться на городском автобусе до окраины Новосибирска:
Там сядем на автобус дальний, или проголосуем на шоссе, заметил герцог, в центре нам появляться не след лед хрустел под ногами, лицо обжигал холодный ветер. Пройдя через дворик, он обернулся. Игуменья не опускала руки, осеняя их крестным знамением:
Как у Федора Петровича на мече сказано, вспомнил Джон, и да поможет нам Бог. Поможет, непременно помахав матери Пелагии, он забрал у племянницы кошелку: