Всего за 200 руб. Купить полную версию
Конечно, товарищ Лаврецкий он бросил взгляд на черный телефон:
Я не могу поступать в обход указаний руководства. Они правы, каждый должен отвечать за свой участок работы Саша подумал, что 880 может обретаться среди отирающихся по вокзалам инвалидов:
Он знает русский язык, пусть и с акцентом. Ему будет легко найти приют записав себе это в блокнот, Саша налил себе чая.
Серебристый кругляш с профилем Ленина, подскочив, вернулся в заскорузлую ладонь. Пальцы с каемкой грязи под обломанными ногтями повертели рубль:
У нас не в Мавзолее, не залежишься очередь, сгрудившаяся у еще закрытого винно-водочного отдела гастронома на углу Октябрьской и улицы Революции, загоготала. Мокрый снег летел на вывеску здания Горводоканала, напротив, сыпал на укрытые кепками и вытертыми треухами головы. Магазин работал, но водку продавали только с десяти утра.
Через немытые окна, с пирамидами трехлитровых банок сока и рыбных консервов, виднелись кумачовые лозунги над пустыми прилавками мясного отдела. Между схемами разрубки туш повесили два плаката: «Труженики СССР приветствуют XXII съезд партии!» и «Вперед, к победе коммунизма!». Несмотря на унылые витрины, в отдел змеилась длинная очередь. С утра, до открытия гастронома, среди скопившихся у входа домохозяек прошел слушок, что в магазин завезли свинину. Мужик в ватнике, спрятав рубль, оскалил щербатые зубы:
Борьба с алкоголизмом идет успешно, товарищи! Ликвидирована первая стадия, то есть закуска притаптывающие ногами, ежащиеся от холодного ветра, мужчины оживились:
Давай, Иваныч! Давай про общагу в Мавзолее стоящий в очереди инвалид, в большом ему, сером пальто, в поношенных сапогах, тоже улыбнулся, обнажив пеньки зубов. Завсегдатаи винного отдела никогда раньше не видели немого, одноглазого мужика, однако он, ловко объясняясь на пальцах, быстро нашел себе собутыльников, отдав рубль Иванычу и его приятелю:
На три флакона хватит, одобрительно сказал Иваныч, консервы тоже возьмем он похлопал себя по карману ватника:
Нож у меня при себе, найдем укромный подъезд он угостил инвалида «Беломором»:
Звать тебя как, немтырь обветренные, подбитые губы зашевелились. Иваныч обрадовался:
Тезки, значит. Я тоже Ваня мужики шептались об усиленных нарядах милиции в районе. Говорили, что опасного сумасшедшего, сбежавшего вчера из трешки, пока не нашли:
Зять мой считает, что он далеко отсюда, заявил кто-то в очереди, мы вчера выпивали после его наряда. Они вокзал патрулировали, но убийца не дурак, он не пойдет на вокзал зять говорившего служил в милиции:
Он в тайгу подался мужчина шмыгнул простуженным носом, говорят он мужик понизил голос, его соседи дружно выматерились:
Врешь он помотал головой:
Он зэка со стажем, такие всегда берут с собой мясо в побег. Он врача разделал заточкой на запчасти инвалид, покуривая в кулак, сочувственно закивал. Джон внимательно оглядывал очередь:
Одноглазым здесь взяться неоткуда, мокрый снег сеял на его заячий треух, но, видимо, мои фотографии еще не расклеили по городу. Патрулям сообщили мои приметы, но зять этого мужика тоже не все ему рассказал Джону надо было как можно быстрее покинуть город. Предыдущую ночь он провел в подвале заброшенного деревянного дома неподалеку от гастронома:
Они найдут мое пристанище, холодно подумал герцог, я взломал дверь, то есть попросту ее высадил возвращаться в подвал было нельзя. Он незаметно окинул взглядом Иваныча и своего второго собутыльника:
У них при себе могут быть документы. Паспорта, пропуска на завод по словам Иваныча, он с приятелем начинал законный выходной, мне сейчас пригодится любая бумажка Джон не намеревался убивать мужиков:
Только напоить и оставить в подъезде. Я возьму документы, деньги и нож, доберусь до шоссе, ведущего на запад и проголосую он решил все-таки поехать в Москву:
Я должен попасть на Софийскую набережную, об остальном позаботится посольство. Комитет, скорее всего, решит, что я ушел в тайгу, что я хочу скрыться через китайскую границу Иваныч и его второй собутыльник были выше Джона, но рост в документах не указывали:
Глаз я мог потерять недавно он поморгал, собственно, так и случилось. Лица у нас он провел ладонью по отросшей за ночь седой щетине, в общем, похожи. У всех советских людей одинаковые лица, словно они сидят в закрытой психиатрической лечебнице зло подытожил герцог. Дверь впереди открылась, Иваныч подтолкнул его в спину:
Давай, тезка, рви первым. Ты инвалид, тебе и карты в руки толпа занесла Джона в сырой предбанник магазина, с брошенными на кафельный пол грязными картонками. Мужики осаждали дверь отдела, смешиваясь с женщинами, тащащими авоськи с картошкой, с серыми рожками, с окровавленной свининой в грубой бумаге. На Джона пахнуло рыбой. Шмат слипшегося, промороженного хека упал ему под ноги:
Смотри, куда лезешь услышал он рассерженный девичий голос, совсем совесть потеряли, пропойцы
Высокая девушка, в темном платке, в невидном пальто, поскользнулась, но быстро выпрямилась. Яркие, голубые глаза взглянули ему в лицо. Из-под платка выбился белокурый локон. Рука в домашней вязки рукавице коснулась его руки:
Здравствуйте, дядя Джон шепнула она по-английски, я Маша, Маша Волкова. Я дочь Волка, то есть Максима Михайловича растоптанный хек разлетелся по картонкам, в отделе зазвенели бутылки.
Над толпой пронесся горестный голос Иваныча: «Только портвейн, мать их так! Водки не завезли!».
Из облупленной эмалированной кастрюльки пахнуло настоявшейся гречкой:
В кашу грибы с луком добавили понял Джон, Марта так готовит, когда Волк и Максим-младший постятся
Кроме каши, на ободранную, но чистую клеенку поставили дощечку с нарезанным ржаным хлебом, миску тюри из вареного гороха с постным маслом. Никакого спиртного здесь, разумеется, не держали. Племянница принесла герцогу стакан клюквенного киселя:
Сегодня постный день, дядя, смутилась девушка, иначе я бы яичницу изжарила она говорила неожиданно старомодно, напевно, грибы и ягоды матушка Пелагия сама собирала, а тюря обительская, так в скитах готовят
По дороге из гастронома в покосившуюся пристройку, Маша быстро рассказала герцогу о предполагаемой смерти Ивана Григорьевича:
Должно, он принял смерть в пещи огненной девушка перекрестилась, аще мученики времен никонианских гонений услышав о побеге Маши из кельи Князева, о годе, проведенном ей в пустынном житие, как выражалась племянница, Джон понял:
Отсюда у нее такой говор. Она росла пионеркой, комсомолкой, настоящей советской девушкой, и как все поменялось в одночасье. Верно говорят, что СССР колосс на глиняных ногах. Он разлетится вдребезги, вернее, из мертвечины появится жизнь, как случилось с Машей племянница рассказала и о Саше Гурвиче:
Он антихрист, как его дед, Горский, уверенно заявила девушка, Господь его накажет. Они убили нашу туристическую группу, чтобы скрыть свои грязные делишки на перевале. На нас испытывали какое-то новое оружие
Герцог, впрочем, сомневался, что все случилось именно так:
Операция с группой Дятлова стала дымовой завесой для наших поисков, спокойно подумал он, продал нашу миссию Филби, больше некому Джон считал, что ответственность за галлюцинации, случившиеся с ребятами в палатке, несет проклятая магнитная аномалия на плато семи скал:
Не случайно покойная Констанца интересовалась этим местом, не случайно на нашем родовом клыке выбили дерево с семью ветвями. Знать бы еще, что обозначает рисунок пока ему надо было думать не о Северном Урале, а о предстоящем пути в Москву.
Услышав имя Саши, Джон кивнул:
Его подсадили в мою камеру в сухановской тюрьме, когда меня привезли в Москву. Он разыгрывал комедию, пытался раскрутить меня на откровенность. Но потом кое-что случилось, меня отправили в другое место он коснулся шрама на месте глаза. Маша тихо отозвалась: