Она вдруг представила в этих прекрасных руках, в больших тёплых ладонях, в ровных, длинных пианистических пальцах не газету «Звезда» а свои грудки Которые по размеру идеально вписывались в ладони, вот будто были созданы для них.
Она ведь уже выкормила сына, и дефтективная балетная, незрелая грудь налилась аж до второго размера То, что в балете считалось категорической неприемлемостью, что тщательно скрывалось и перетягивалось эластичной лентой, и служило немедленным поводом для увольнения то всячески приветствовалось, подчёркивалось и выпиралось в танцевальном ансамбле «Rjabinushka».
Талии захотелось немедленно примерить. То есть, ладони к груди. Спазм, ошпаривший и выкрутивший низ живота, был такой силы, что Талия едва удержала вскрик. Какие там «эти» дни
Везло Тальке на генералов и полковников. Правда, развестись он не мог. Полетела бы к чёрту карьера, академия, московская служебная квартира, московский гарнизон.
Хотя, ради еженощного, ежеутреннего, ежедневного, ежевечернего, и даже если бы позволяла служба ежечасного обладания Талькой, бросил бы всё. Страстный был человек.
А других не держим, кокетливо мурлыкнула Талька.
Она его сама и затормозила. Дура, пожалела троих маленьких детей-погодков. Полковничья жена, по совету закалённых боевых подруг, торопливо, одного за другим, зачала и произвела на свет тех детишек: желая привязать мужа, зная его страстную натуру. Грубо говоря: кобелиную похотливость, бешеную, неуёмную, неконтролируемую падкость на баб. И ничего не поделаешь: тестостерон зашкаливает.
Ну и зря пожалела Талька их семейку. Полковник, от мужской неудовлетворённости и тоски, от раздрая в душе и в теле, стремительно спился. И потерял всё, именно в такой очерёдности: карьеру, академию, столицу, квартиру, семью, потенцию. Чин, правда, в виде утешения, ему оставили.
Жена с детьми прилепилась где-то в столичном военкомате делопроизводительницей. Променяла журавля в небе на синицу в руке, сокола на ворона. Настоящего мужественного полковника на толстого прапора, снабженца с московской пропиской.
Да уж и давно не был полковник соколом бухающий, плохо выбритый командир стройбата, среди хвойных амурских сопок, затерянных на краю суровой земли.
Потом у Талии был скандальный роман со знаменитым Композитором, жёлтая пресса писала. Ей завидовала даже прима.
А она вошла в огромную квартиру, почему-то резко воняющую чесноком а там даже мебели нет. Только пыльные фортепиано в каждой комнате: из четырёх инструментов три рассохлись. В углах комнат громоздились батареи пыльных же бутылок. И этот убойный кислый запах Так, кажется, пахнет смертельный газ иприт.
Она-то думала да и Композитор извинялся и всех уверял, что ест чеснок исключительно из-за слабости творческого организма и склонности к простудам. А он банально, вульгарно заедал спиртовые выхлопы!
О, это неправда, что женщина любит ушами. Она любит носом. Обонянием! К примеру, душись Настоящий Полковник дешёвой гадостью, какой обливаются все мужики: чем-то средним между дихлофосом и огуречным лосьоном
Да разве Талия возжелала бы его прямо в купе? Взяла бы его руки, хоть сто раз распрекрасные? Без лишних слов деловито вынула бы из них газету «Звезда», втянула бы под одеяло и вложила в них, как в футляры драгоценность, свою тёплую, сонно и сладко вздохнувшую грудь? Да ни в жизнь!
Вот потому, когда мы с Талькой в сотый раз смотрим коротенькие комедии Гайдая то не верим! Любимый, чуткий режиссёр дал маху!
Да помните миниатюру про экзамены? Хорошенькая Лидочка так заучилась, что за весь день не заметила нечаянную подмену подружки студентом Шуриком
То есть мы не сомневались, что можно ни разу не взглянуть на человека рядом. Соприкасаясь плечами, читать одну книгу на двоих. Вместе пообедать, раздеться, даже лечь в одну постель Но непривычного, резкого з а п а х а мужского тела, да ещё в летнюю жару Этого Лидочкин носик никак не мог не учуять!!
Спросите любую женщину она подтвердит.
Ну, или тогда надо было какой-нибудь репликой обронить, что у Лидочки был насморк. От вентилятора и мороженого.
А так: не ве-рим!
А Юрка Генералов так и не женился. На свою беду, оказался однолюб. Исхудал, бедный, постарел. Хранил верность, в надежде, что Талия вернётся.
Да кто ему виноват, как можно быть таким наивным? И разве стоит серьёзно относиться к первому браку? Первый брак он и есть первый. Тот самый пробный, ошибочный: на котором учатся. Первый робкий шаг. Первый блин, который комом. Первая рюмка, которая колом
Да кто ему виноват, как можно быть таким наивным? И разве стоит серьёзно относиться к первому браку? Первый брак он и есть первый. Тот самый пробный, ошибочный: на котором учатся. Первый робкий шаг. Первый блин, который комом. Первая рюмка, которая колом
Юрка воспитывал их общего с Талией сынишку. Просто всё как-то упомянуть про данный факт было недосуг в бурной, насыщенной, искромётной Талькиной жизни.
Она с трудом высидела с младенцем три месяца, почувствовав себя при этом заживо закопанной в живую могилу. Заточённой в жуткую мрачную тюрьму, сырую и пахучую от кислых влажных пелёнок. Да ещё вечные препирательства с матерью по поводу кормления, распорядка дня, сна