Мадемуазель Колло? В помощники Фальконе? Вы с ума сошли.
Отчего же, мсье?
Ну, во-первых, женщинам запрещено работать на этой мануфактуре. Во-вторых, Фальконе сам женоненавистник и бежит от дам, словно черт от ладана. Ни за что не захочет.
Он предпочитает мужчин?
Тьфу на тебя, Фонтен, что за гадости ты несешь! Просто у него была столь сварливая жена, что супруга Сократа, Кстантиппа, образец сварливости, выглядела бы на ее фоне просто ангелом. Фальконе прожил с нею недолгоБог забрал его мадам при последних родах, но она успела отравить сознание бедного Этьена раз и навсегда.
А ребенок-то выжил?
Этотнет. Выжил средний сын, Пьер, лет ему теперь, наверное, двадцать. Учится на живописца, но, по-моему, лучше бы учился на столяра.
Самому-то Фальконе сколько?
Где-то под пятьдесят.
Я вздохнула:
Жаль
Мэтр улыбнулся:
Жаль, что под пятьдесят?
Ах, мсье, вы все шутите, а ведь мне неплохо было бы поработать на фабрике фарфораденьги за дом с мастерской и отцовский счет в банке тают с угрожающей быстротой. И остаться с братом на бобах не могу, сами понимаете.
Лемуан по-прежнему пребывал в игривом настроении и сказал:
Путь одинсделать из вас мужчину. Вы согласны?
Александр прыснул:
Как в комедии Шекспира «Двенадцатая ночь»? Было бы забавно.
Я спросила:
Что, переодеться мужчиной?
Да, конечно. Не мужчиной, но мальчиком, отроком, у которого еще усы не растут. Если вас подстричь, облачить в тужурку и штаны попросторнее, исключить высокие нотки в голосе Вы могли бы сыграть роль подростка!
Стала сомневаться:
Ну, допустим, в первый момент Фальконе поверил бы, а потом? Скульптор он со стажем, глаз у него наметанный, и разоблачит меня очень быстро.
Ваша задача, Мари, будет состоять в том, чтоб успеть доказать ему свои способности художника. Вы талант, каких поискать, он оценит это. Оценив же, не захочет вас отпускать от себя.
Совершенно не зная, на что решиться, я стояла в недоумении. Лемуан достал носовой платок, вытер им вспотевшую лысину, а затем высморкался с такой силой, что заколебались мелкие скульптуры у него в мастерской. И сказал:
Ладно, бросим это. Я сегодня слишком много выпил, чтобы рассуждать хладнокровно. Завтра же, на свежую голову, мы еще подумаем
Но и завтра мысль переодеть меня мальчиком не оставила его.
Глава третьяВ ДОМЕ ФАЛЬКОНЕ
1
В общем, уговорил. Я решила: «Чем черт не шутит, почему не попробовать? Не получитсязначит, не судьба. И продолжу прежнюю мою жизнь. Ну, а если?» Александр принес из дома старые свои вещине плохие, а просто из которых он вырос, и меня облачили в белую мужскую сорочку, панталоны и курточку. Волосы пришлось подстричь коротко, но не слишком, уши оставались закрытыми. Ногти тоже укоротили. Посмотревшись в зеркало, я увидела худощавого бледного подростка с тонкой шеей и слегка затравленными глазами. Ухмыльнулась: «Вроде бы похоже.
Но какой-то несчастный вид. Этому цыплаку не в художники идти, а на паперть». «Вот и хорошо, сказал Лемуан, надо ведь разжалобить Фальконе».
Получив от мэтра рекомендательное письмо, я упаковала в тубус несколько приличных своих рисунков, а в коробку из-под шляпынесколько слепленных мною фигурок и, благословясь, на извозчике отправилась в Севр. Проводив меня до моста через Сену, мой дружище Фонтен сжал напутственно руку, бросил: «С Богом, дорогая Мари». И сошел с коляски. А минут через двадцать мы уже были около здания фабрики фарфора.
Сообщила привратнику:
Я Мишель Колло, прибыл к мэтру Фальконе, по договоренности.
Тот кивнул:
Да, я знаю, он предупредил. Проходите, мсьена второй этаж, третья комната справа.
Сердце стучало, словно бы молот кузнеца. Ноги почти не слушались. Еле передвигая ступни, поднялась по лестнице. Приоткрыла в дверь.
Разрешите, мсье?
Да, прошу, пожалуйста.
В светлом кабинете было множество скульптур и скульптурок, все в галантном стиле, в соответствии со вкусами маркизы де Помпадурангелочки, влюбленные парочки, кавалеры с дамами, грациозные котики и лошадки с собачками. Но фарфор только с первым обжигом, называемый посему «бисквитом».
Посреди этого богатства я увидела стройного мужчину средних лет, не высокого, но и не коротышку, в шелковой рубахе апаш, панталонах до колена и чулках с туфлями на мягкой подошве. Волосы, абсолютно не седые еще, коротко подстриженные, падали на широкий лоб. И глаза, глаза! Совершенно пронзительно голубыея едва не зажмурилась от их света. Яркие губы в полуулыбке
Добрый день, мсье Колло. Милости прошувот стул. Мэтр Лемуан характеризовал вас как едва ли не лучшего своего ученика. Принесли работы? Ну, давайте посмотрим.
Сев напротив, принялся разглядывать сначала рисунки. С удовольствием прищелкивал языком:
Очень хорошо превосходно лучше не бывает
Бросил на меня восхищенный взгляд:
Вы и впрямь талант, мсье Колло. Подтверждаю это со всей очевидностью.
Но скульптурки ему понравились меньше:
Ничего, ничего Безусловно, графика ваша превосходит лепку Просто опыта еще маловато. Быстро наверстаем
С дрожью в голосе я переспросила:
Вы произнесли «наверстаем»? Означает ли это, что могу я рассчитывать на вакантное место вашего помощника?
Фальконе улыбнулся. И улыбка его, белозубая, лучезарная, оказалась еще пронзительней взгляда голубых глаз.
Да, мсье, вы приняты. Можете завтра переезжать в Севр. Знаете финансовые условия?
Знаю
Сердце у меня сжалось, и дыхания не хватило; я, не в силах сдерживаться, залилась слезами.
Скульптор всполошился:
Господи, что с вами? Вам нехорошо? Он вскочил.
Я же рухнула перед ним на колени и, рыдая в голос, повторяла, как сумасшедшая:
Извините меня, простите вы ко мне так добры не могу платить вам за доброту черной неблагодарностью
Мэтр взял меня за руки, усадил на стул и сказал успокоительно:
Перестаньте, ну? Глупость несусветная Что произошло? В чем неблагодарность?
Продолжая всхлипывать, я произнесла:
В нашем некрасивом обмане
Я не понимаю. Прекратите же плакать наконец! Что вы, как девица? В чем обман?
В том, вздохнула я. Я и есть девица
Он отпрянул от меня, как ошпаренный. В ужасе спросил:
Какдевица? Выдевица?!
Да, мсье Мы ведь знали, что вы не возьмете женщину. А без этого места не смогу я сводить концы с концами, средства на исходе И тогда мсье Лемуан предложил мне переодеться мальчиком
Фальконе сел на стул, потрясенный до глубины души.
Господи Иисусе! вырвалось у него. Надо же такое придумать! Что это стало с Лемуаном? Старческий маразм? Издевательство просто!
Я едва-едва прошептала:
Извините нас не сердитесь, мсье
Он пришел в себя и нахохлился:
То есть как этоне сердиться? Нет, я не сержусья взбешен! Так меня надуть! Как какого-нибудь ребенка! Убирайтесь прочь, мадемуазель Колло! Или как вас там? Разговор окончен.
Слезы вновь потекли из глаз, я, превозмогая рыдания, начала собирать раскиданные работы.
Извините, мсье Но мы правда не хотели вас обидеть
А обиделиеще как обидели! Просто растоптали!
Нет, мсье не имели дурных намерений Думали, что если навыки мои подойдут вам, то уже не станете обращать внимание на мой пол
Буду, буду, как еще буду!..
Извините, мсье И прощайте!.. Сгорбившись, я пошла к двери.
И услышала вдруг:
Стойте, погодите Как вас там?.. Как зовут вас на самом деле?
Я обратила к нему зареванное лицо:
Мари-Анн Колло.
«Мари-Анн», зло передразнил он. Вот уж догадался Бог мне такое подсунуть Нет, не Бог, но черт! и перекрестился. Стойте. То есть сядьте. Я готов согласиться взять вас в ученики. То есть в ученицы, черт!
Не поверив своим ушам, я воскликнула:
Правда? Господи! Вы готовы?!
Сядьте. Да, готов. Но не представляю, как преодолеть кое-какие непреодолимые сложности.
Я уже почти хохотала:
Сложности? Да какие могут быть сложности, коли вы готовы?
Дело не во мне, а в уставе мануфактуры. Тут работают исключительно мужчины.