Всего за 229 руб. Купить полную версию
В больницутоже по пробкам, в приемном покое очередь.
Филипп постарался максимально точно заполнить сопутствующую документацию. Во-первых, от этих записей зависит жизнь человека. Во-вторых, родственники пациента могут подать на врачей в суд, карту вызова будут читать «заинтересованные лица». Даже если суд оправдает врача, то нервов в любом случае придется потратить много.
Очередной вызов.
Слушай, Филя, я все тебе удивляюсь: ты как танк спокойный, заметила Усольцева. Я жду не дождусь, когда на пенсию.
Ничего, нормально, улыбнулся Филипп. На том свете отдохнем.
Вот именно, с такой работенкойтолько на тот свет
Анекдот новый слышал. «Алло, «Скорая»? Приезжайте срочно, у меня на диване рогатый кот сидит!» «А может, у вас белочка?» «Да что я, белочку от кота не могу отличить, что ли?!»
Ну тебя, Филя, вечно ты хохмишь! то ли засмеялась, то ли застонала Усольцева.
Когда смена закончилась, Филипп, наконец, смог отправиться домой. Проспал почти полдня, затем сел за руль своего простенького, но вполне надежного авто, поехал в ближайший супермаркет, накупил продуктови вперед, к родному отцу, отдавать сыновний долг.
Петр Васильевич жил на окраине, почти на самом выезде из города. Неподалеку, за Кольцевой дорогой, находился крупный гипермаркет с довольно дешевым продуктовым отделом, где жители обычно закупались товарами на неделю вперед, но отец туда не ходил, утверждая, что у него кружится голова, когда он ходит по этим огромным торговым центрам. Мелкие магазинчики, что рядом, в соседних домах, отец игнорировал: там цены были «безбожные», по его выражению. Филипп напоминал отцу, что он перечисляет ему алименты, но тот словно не слышал. Еще Филипп предлагал отцу пройти обследование в медцентре, у знакомых и проверенных докторовПетр Васильевич вежливо отказывался.
В конце концов, Филипп бросил эту борьбу, он понял, что его отец добивается лишь одного: чтобы сын раз в неделю заезжал к нему и привозил продукты.
В случае, если Филипп оказывался не в состоянии завезти продукты вовремя, Петр Васильевич разражался скорбным постом в социальной сети: сил все меньше, не столько физических даже, сколько моральных, а сын забыл о нем, как это печально, когда дети забывают своих родителей!.. К душераздирающему тексту отец добавлял лирические фото, сделанные, надо сказать, с большим профессионализмом: мокрый лист на асфальте, сломанная скамейка, разбитая чашка
У отца было много друзей в сети. Петр Васильевич обладал талантом писателя и фотографа в полной мере, но почему-то так и не стал ни тем и ни другим. Тексты в своем блоге писал чуть не каждый деньнебольшие заметки о жизни, иллюстрированные снимками. Хрустальная прозрачность прозы, тонкие наблюдения и пронзительные фото Публика была в восхищении, каждый пост Петра Васильевича набирал множество лайков и комментариев. О мужчине говорили, что он живет напряженной духовной жизнью, что он один из последних русских интеллигентов.
Отец никогда и ничего не просил напрямую, но он умел ловко подать тему. Например, начинал свой рассказ с описания дождливого вечера и смеющихся прохожих на улице. Упоминал в следующем абзаце о себе родимом, одиноко гуляющем под дождем (старый зонтик, обувь протекает). Затем коротко сообщал, как по возвращении с прогулки он заварил себе на ужин лапшу быстрого приготовления, потому что ничего в доме нет, но не беда: «Много ли мне надо?..» К пронзительному тексту отец прилагал не менее душераздирающие, многозначительные фото, например, сломанного цветка, обрывка газетной страницы, часов с разбитым циферблатом и т. д. и т. п. И что? Всегда находился какой-нибудь честный и благородный комментатор, который, прочитав это лирическое эссе, мчался к Петру Васильевичу с мешком продуктов.
Еще отца до сих пор обожали женщины. Их было много, в основном средних лет, но попадались и совсем юные особы. Поскольку и на фото, и в жизни отец поражал своей небрежной импозантностью и благородной, покрытой патиной времени красотой. Густые, с седыми прядями, всклокоченные волосы, правильные черты лица, высокий рост, отличная фигураее отец сохранил до своих шестидесяти. Чуть мешковатая одежда, какая-нибудь старая растянутая кофтатрогательно, богемно.
Отец курил (немного, правда), любил выпить, но все в меру. Он был сибаритом: выбирал наслаждение, а не измождение.
Некрасивых женщин он терпеть не мог, хотя общался с ними особенно душевно, принимал помощь, целовал руки, фотографировал, фото размещал в своем журнале с подписью «С милой Сашенькой», «Ритуля, будь всегда!», «Лиза, мой ангел» Но близко к себе не подпускал, посколькуэстет, любитель прекрасного.
Женщина должна быть юной, красивой, и не просто красивой, а еще особенной. Гладкая кожа, свежие губы, ясные глаза, густые волосы, никаких депрессивных истеричек и грубоватых пофигисток. Женщина обязана источать нежность.
Правда, в последние годы молодые особы уже не бегали за отцом, появлялись больше в сети. Вели с отцом пылкие беседы, иногда пытались встретиться с Петром Васильевичем в реальности, но скоро понимали: перед ними пусть все еще красивыйцарственной красотой стареющего патриарха, но нищий человек. И мало того что нищий, но и ко всему прочему готовый лишь получать, а не отдавать.
Иногда Филипп, заскакивая к отцу, заставал у него женщиндам средних лет, смущающихся, удивленных и каких-то растерянных, что ли. Филипп их читал, словно открытую книгу. Дамам казалось, что они своим визитом осчастливят прекрасного седовласого принца, но нет, принц оказывался весьма придирчивым, требовал служения себеи в быту, и в постельных утехах. Иногда, после их ухода, при сыне Петр Васильевич ронял небрежно, словно мимоходом: «А я еще ничего, виагрой пока не пользовался».