Ну хорошо,сдался я.
В ресторане было сумеречно и холодно. За темным окном не было ничего, кроме отражения.
Наконец появился официант и плюхнул передо мною тарелку. Кратером вулкана была раскидана вермишельв самом кратере ничего не было. Я посидел некоторое время в оцепенении, потом кинулся к застывшему в улыбке метрдотелю.
Это гуляш?!воскликнул я.А где мясо?
Метрдотель склонил голову с безупречным пробором, прошел в служебное помещениеоттуда сразу донесся гвалт, в котором различались голоса официанта и метрдотеля. Потом появился метрдотель с той же улыбкой.
Извините!Он взял с моего столика тарелку.Блюдо будет немедленно заменено! Официант говорит, что кто-то напал на него в темном коридорчике возле кухни и выхватил из гуляша мясо!
Мне-то зачем это знать!пробормотал я и снова застыл перед абсолютно темным окном. Наконец минут через сорок мне захотелось пошевелиться.
Так где же официант?!обратился я к неподвижному метрдотелю.
Он снова вежливо склонил голову с безукоризненным пробором и скрылся в служебке.
Ваш официант арестован!Радостно улыбаясь, появился он.
Как... арестован?произнес я.
Заслуженно!строго, словно и я был в чем-то замешан, проговорил метрдотель.Оказалосьон сам выхватывал мясо из гуляша и съедал!
А, ну тогда ясно...проговорил я.А теперь что?
А теперьк вам незамедлительно будет послан другой официант!с достоинством произнес он.
Спасибо!поблагодарил я.
Второго официанта, принявшего заказ, я ждал более часаможет, конечно, он и честный, но где же он?
Ваш официант арестован!не дожидаясь вопроса, радостно сообщил метрдотель.
Как... и этот?Ноги у меня буквально подкосились.
Ну разумеется!произнес он.Все они оказались членами одной шайки. Следовало только в этом убедитьсяи нам это удалось.
Ну замечательно, конечно...пробормотал я.Но как же гуляш?
Он презрительно глянул на меня: тут творятся такие дела, а я с какой-то ерундой!
Попытаюсь узнать!не особенно обнадеживая, холодно произнес он и скрылся в служебке.
Через час я, потеряв терпение, заглянул туда.
Где хотя бы метрдотель?спросил я у человека в строгом костюме с повязкой.
Метрдотель арестован!с усталым, но довольным вздохом произнес человек.Он оказался главарем преступной шайки, орудовавшей здесь!
Замечательно!сказал я.Но поесть мне... ничего не найдется?
Все опечатано!строго проговорил контролер.Но... если хотите быть свидетелемзаходите.
Спасибо,поблагодарил я.
Я сидел в служебке. Приводили и куда-то уводили официантов в кандалах, потом метрдотеля... все такого же элегантного... мучительно хотелось есть, но это желание было явно неуместным!
Я побрел по вагонам обратно.
«Хоть что-то вообще... можно тут?»с отчаянием подумал я, рванув дверь в туалет.
Заперто!появляясь за моей спиной, как привидение, произнес сосед.
Что... насовсем?в ярости произнес я.А... тот?Я кивнул в дальний конец.
И тот.
Нопочему?
Проводники кур там везут!
...В туалете?
Ну а где же им еще везти?
А... зачем?
Ну... видимо, хотели понемножку в вагон-ресторан их сдавать, но там проверка, говорят. Так чтобезнадежно!
И что же делать?
А ничего!
...А откуда вы знаете, что куры?
Слышно,меланхолично ответил сосед.
Я посидел в отчаянии в купе... но так быстро превратишься в Снегурочкунадо двигаться, делать хоть что-то! Я снова направился к купе проводника. Когда я подошел, дверь вдруг с визгом отъехала и оттуда вышел морячокон был тугого свекольного цвета, в тельняшке уже без рукавов, с голыми мощными руками... Он лихо подмигнул мне, потом повернулся к темному коридорному окну, заштрихованному метелью, и плотным, напряженным голосом запел:
Прощайте, с-с-с-скалистые горы, на подвиг н-н-н-нас море зовет!
Я внимательно дослушал песню, потом все же сдвинул дверь в купе проводника.
Чего надо?резко поднимая голову от стола, спросил проводник.
В купе у них было если не тепло, то по крайней мере угарно, на столике громоздились остатки пиршества. Стены были утеплены одеялами, одеялом же было забрано и окно.
Где... начальник поезда?слипшимися от мороза губами произнес я.
Я начальник поезда. Какие вопросы?входя в купе, бодро проговорил морячок.
...Вопросов нет.
Я вернулся в купе, залез на верхнюю полкувсе-таки перед ней было меньше холодного окна,закутался в одеяло (оно не чувствовалось) и стал замерзать. Какие-то роскошные южные картины поплыли в моем сознании... правильно говорят, что смерть от замерзания довольно приятна... И лишь одна беспокойная мысль (как выяснилось потом, спасительная) не давала мне погрузиться в блаженство...
А ведь я ушел из ресторана не заплатив! А ведьел хлеб, при этом намазывал его горчицей! Как знать, может, именно эти копейки сыграют какую-то роль в их деле? Конечно, тут встает вопрос: надо ли перед ворюгами быть честным, но думаю, что все-таки надоисключительно ради себя!
Скрипя, как снежная баба, я слез с полки и снова по завьюженным лязгающим переходам двинулся из вагона в вагон.
Меня встретил в тамбуре контролер контролеров контролеровэто можно было понять по трем повязкам на его рукаве.
Я вошел в вагон. Все сидели за столами и пели. Контролеры пели дискантами, контролеры контролеровбаритонами, контролеры контролеров контролеровбасами. Получалось довольно складно. Тут же, робко подпевая, сидели официанты в кандалах и метрдотельза неимением остановки они пока что все были тут.
Что вам?быстро спросил контролер контролеров контролеров, давая понять, что пауза между строчками песни короткая, желательно уложиться.
Вот,я выхватил десять копеек,ел хлеб, горчицу. Хочу уплатить!
Да таким, как он,проникновенно, видимо, пытаясь выслужиться, произнес метрдотель,памятники надо ставить при жизни!Он посмотрел на контролеров, видимо, предлагая тут же заняться благородным этим делом.
Ладноя согласен на памятник... но только чтобы в ресторане!пробормотал я и пошел обратно.
Тут я заметил, что поезд тормозитвагоны задрожали, стали стукаться друг о друга, переходить стало еще сложней...
В нашем тамбуре я встретил проводника: в какой-то грязной рванине, с мешком на спине, он спрыгнул со ступенек и скрылсявидимо, отправился в поисках корма для кур...
Это уже не задевало меня... свой долг перед человечеством я выполнил... можно ложиться в мой саркофаг. Я залез туда и сжался клубком. Поезд стоял очень долго. Было тихо. Освободившееся сознание мое улетало все дальше. Ну действительно, чего это я пытаюсь навести порядок на железной дороге, с которой и соприкасаюсь-то раз в год, когда в собственной моей жизни царит полный хаос, когда в собственном доме я не могу навести даже тени порядка! Три года назад понял я вдруг, что за стеной моейогромное пустующее помещение, смело стал добиваться разрешения освоить это пространство, сделать там гостиную, кабинет... Потом прикинул, во что мне это обойдется,стал добиваться запрещения... Любой наблюдающий меня вправе воскликнуть: «Что за идиот!» Написал массу заявлений: «В просьбе моей прошу отказать!», настрочил кучу анонимок на себя... Как бы теперь не отобрали, что есть!..
Я погружался в сон... вдруг увидел себя в каком-то дворе... меня окружали какие-то темные фигуры... они подходили все ближе... сейчас ударят! «Зря стараются,мелькнула ликующая мысль,не знают, дураки, что это всего лишь сон!» Двор исчез. Я оказался в вагоне-ресторане, он был почему-то весь в цветах, за окнами проплывал знойный юг. Появился мой друг метрдотель в ослепительно белом фраке.
Кушать... не подано!торжественно провозгласил он.
Через минуту он вышел в оранжевом фраке.
Кушать... опять не подано!возгласил он.
Может бытьможно что-нибудь?попросил я.
Два кофе по-вахтерски!распахивая дверь в сверкающую кухню, скомандовал он.
Я вдруг почувствовал, что лечу в полном блаженстве, вытянувшись на полке в полный рост, откинув ногами тяжелое одеяло... Тепло? Тепло!