Очнулся: автобус стоит на кольце, тридцать километров за Пупышевом, у военного санатория.
Водитель автобуса генералом в отставке оказался. Другой генерал к нему подошел, из санатория. Тихо говорили они. Деревья шумели.
Оказывается, генералы в отставке хотят водителями автобусов работать.
А я и не знал.
И не поехал быне узнал.
Вышел я, размяться пошел.
Стал, чтобы взбодриться чуть-чуть, о виртуозности своей вспоминать. Ловко я все устроил: тотак, этотак...
Только сам как-то оказался ни при чем!
Можно сказатьизлишняя оказалась виртуозность!
Э, э! В темпе, понял вдруг я, все назад!
Я быстро повернулся и, нашаривая мелочь, помчался к автобусу.
Сны на верхней полке
Ну и поезд! Где такой взяли? Такое впечатление, что его, перед тем как подать, три дня валяли в грязи. Только странно, где ее нашливсюду давно уже лег снег. Видимо, сохранили с лета? Впрочем, над такими тонкостями размышлять некогдатолпа понесла по платформе вбок, нумерация вагонов оказалась неожиданнойот хвоста к тепловозу! Мой первый вагон оказался последнимдля него платформы уже не хватило, пришлось спускаться с нее, бежать внизу, потом подтягиваться за поручни. Проводник безучастно стоял в тамбуре, зловеще небритый, в какой-то вязаной бабской кофте... видеть его в белоснежном кителе я и не рассчитывал, но все же...
Это спальный вагон? СВ?оглядывая мрачный тамбур с дверцей, ведущей к отопительному котлу с путаницей ржавых трубок, неуверенно спросил я.
Проводник долго неподвижно смотрел на меня, потом мрачно усмехнулся, ничего не ответил... Несколько странно! Я вошел в вагон... В таком вагоне хорошо ездить в тюрьмудля того, чтобы дальнейшая жизнь не казалась такой уж тяжелой. Облезлые полки, затхлый запах напоминали мне о самых тяжких моментах моей жизнипричем не столько о бывших, сколько о будущих!
При этомхотя бы купе должны быть двухместные, раз уплачено за СВ, вместо этого спокойно, не моргнув глазом, запускают в купе явно четырехместные! Что ж это делается?! Я рванулся к проводнику, но на полдороге застыл... Не стоит, пожалуй... Еще начнет разглядывать билета это, как говорится, чревато... Дело в том, что на билете написано «бесплатный». Мне его без очереди взял старичок с палочкой (очередь была огромная, а билетов не было)и только когда он получил с меня деньги и исчез, я заметил эту надпись, встрепенулся, но старичка уже не было... Видимо, ему, как знатному железнодорожнику, положен бесплатный, но я-то не знатный... так что этот вопрос лучше не углублять. Не настолько мы безупречны, чтобы качать права... поэтому с нами и делают что хотят. Минус на минус... Пыльненький плюсик. Я попытался протереть окно, но основная грязь была с внешней стороны. Главноебыло бы хоть тепло... уж больно сложный и допотопный отопительный агрегат предстал передо мною в тамбуре... Я подул на пальцы. Толстая шерстяная кофта на нашем проводнике внушала мне все большие опасения. Наверное, и не бреется он ради тепла?
Я сдвинул скрипучую дверь, вышел в тамбур. Сразу за мной, тоже решившись, вышел пассажир из соседнего купе.
Скажите, а чай будет?дружелюбно обратился он к проводнику.
Нет,не поворачивая головы на толстой шее, просипел проводник. Слово это можно было напечатать на облаке пара, выходящего изо рта.
Какнет?
Такнет! Можешь топить без угля?
А чтоугля нет?
Представь себе!усмехнулся проводник.
На железной дороге нет угля?!воскликнул я.Да пойти к паровозу...
Хватился! Паровозов давно уж нет!
А вагон этотс тех времен?догадался я.
Проводник, как бы впервые услышав что-то толковое, повернулся ко мне:
С тех самых!
Так зачем же их прицепляют?!
А у тебя другие есть?Усмехнувшись, проводник снова уставился в проем двери, выходящей на пустую платформу.
Так мы же... окоченеем!проговорил сосед.Снег ведь!Он кивнул наружу.
Это уж ваша забота!равнодушно проговорил проводник.
Возмутительно!не выдержав, закричал я.В каком вагоне у вас начальник поезда? Наверное, не в таком?
Дверь из служебного купе вдруг с визгом отъехала, и оттуда выглянул румяный морячок в тельняшке (заяц?).
Ну что вы, в натуре, меньшитесь?проговорил он.Доедем как-нибудь, ведь мужики!
Пристыженные, мы с соседом разошлись по нашим застылым купе. Да, к начальнику поезда, наверное, не стоитможет всплыть вопрос с сомнительным моим билетом... Наконец, заскрипев, вагон медленно двинулся. Пятна света в купе вытягивались, исчезали, потом эти изменения стали происходить все быстрееи вот свет оборвался, все затопила тьма.
Электричество хотя бы есть в этом купе? Тусклая лампочка под потолком осветила сиротские обшарпанные полки, облако пара, выходящее изо рта.
Я посидел, обняв себя руками, покачиваясь,сидеть было невозможно, кровь стыла, началось быстрое, частое покалывание кожи, предшествовавшее, насколько я знал, замерзанию.
Нет, так терпеливо дожидаться гибелиэто глупо! Я вскочил.
Не во всех же вагонах такой холодкакие-то, может, и отапливаются? Хотя бы в вагоне-ресторане должна быть печкатам ведь, наверное, что-то готовят? Точно, я вспомнил надпись «Ресторан»где-то как раз в середине состава! Я открыл дверь, согнувшись, перебрался через лязгающий раскачивающийся вагонный стык... Следующий вагон был еще холоднее. Люди, закутавшись в одеяла, неподвижно сидели в темных купе (свет почему-то зажигать не хотелось, это я тоже чувствовал). Только струйки пара изо ртов говорили о том, что они живы. В следующем вагоне все было точно так же... Что такое?! Какой нынче год?!
Я шел дальше, уже не глядя по сторонам, только автоматическив который уже разоткрывая двери на холодный переход, там я стоял на морозе, опасливо пригнувшись, пока не удавалось открыть следующую дверь. Я попадал в очередной вагон, такой же темный и холодный.
И вдруг на переходе из вагона в вагон я застрял: я дергал дверь, она не поддаваласьвидимо, была заперта. Железные козырьки, составляющие переход, лязгали, заходили друг под друга, резко из-под ног уходили вбок. Паника поднималась во мне снизу вверх. Я дергал и дергал дверьдвигаться задним ходом еще страшнее. Я стал стучать. Наконец за стеклом показалось какое-то лицовглядевшись во тьму, оно стало отрицательно раскачиваться. Я снова забарабанил.
Чего тебе?приоткрыв маленькую щель, крикнуло наконец лицо.
Это ресторан?прокричал я.
Ну, ресторан. А чего тебе?
Как чего?Я потянул дверь.Не понимаешь, что ли?
Это нельзя!Лицо оказалось женским.Проверка работы идет!
Она потянула дверь, я успел вставить рукупусть отдавят!
Какая же проверка работы без клиентов?завопил я.
Она с интересом уставилась на менятакой оборот мысли ей, по-видимому, еще в голову не приходил.
Ну заходи!Она чуть пошире приоткрыла дверку.
Я ворвался туда. Никогда еще я не проходил ни в один ресторан с таким трудом и, главное, риском! Да, здесь было не теплее, чем в моем вагоне, но все же теплее, чем на переходе между вагонами.
К моему удивлению, мне навстречу из-за отдельного маленького столика поднялся прилизанный на косой пробор человек в черном фраке, крахмальной манишке, бархатной бабочке.
Добро пожаловать!Делая плавный жест рукой, он указал на ряд пустых столиков.
Недоумевая, я сел. Неужели это я минуту назад дергался между вагонами?.. Достоинство, покой...
Через секунду вам принесут меню. В ресторане ведется проверка качества обслуживанияо всех ваших замечаниях, пусть самых ничтожных, немедленно сообщайте мне!
Ну разумеется!в том же радушном тоне ответил я.
Метрдотель с достоинством удалился и с абсолютно прямой спиной уселся за своим столиком. Минут через двадцать подошел небритый официант.
Гуляш,проговорил он, словно бы перепутав, кто из нас должен заказывать.
И все?произнес я реплику, которую обычно произносит официант.
Холодный!уточнил он.
А почему?глупо спросил я.
Плита не работает!пожав плечами, проговорил официант.
Я посмотрел на метрдотеля. Тот по-прежнему с неподвижным, но просветленным лицом возвышался за своим столиком. В мою сторону он не смотрел.