...Сегодня над церковью у нас журавли весь день кружились, кричали. Наверно, вожака потеряли!
Ну и что ты предлагаешь... К нам, что ли?!
Потом заснула она, а я долго лежал в темноте, руки кусал, чтобы не закричать!
Когда же это кончится, ее дурость?!
Потом заснул все-таки.
Просыпаюсь, иду посмотреть на старичкаи падаю. Старичка нет, и так же нет многого другого! Причем взято самое ценноедиссертацию мою так и не взял, хотя она на самом видном месте лежала!
Вот это да!почему-то чуть ли не обрадованно жена говорит.
Ну, довольна?говорю.Кого в следующий раз пригласишь? Думаю, прямо уже убийцу надочего тянуть?
Обиделась, гордо отвернулась. Слезы потекли. Бедная!
И тут впервые у меня мысль появилась: а ведь погубит меня эта хвороба!
Снова теперь хозяйство нужно подниматьстаричок даже кафель в туалете снял! Решил к Дзыне пойти на откровенный разговор: стихов никаких он не пишет, дел не делает, а считается, как договорились, соавтором Костылиным и половину гонорара за песенки получает. Приезжаю к немуи узнаю вдруг сенсацию: Дзыня, слабоумный мой друг, первое место на конкурсе молодых дирижеров занял и приглашение получил в лучший наш симфонический оркестр!
Вот это да! Балда балдой, а добился!
Ну ты,говорю,чудо фаллопластики... Жизнь удалась?
Удала-ась!
Но как Костылин-то... соавтор мой... ты, наверно, теперь отпал?
Это насчет песенок-то? Конечно!Дзыня говорит.
Хороший он все-таки человек! Сам отпал, и не вниз, что морально было бы тяжело, а вверх!
Позавтракали с ним слегка, потом пригласил он меня на репетицию.
Встал Дзыня за пюпитр, палочкой строго постучал... Откуда что берется! Потом дирижировать начал. Дирижирует, потом оглянется на меняи палочкой на молодую высокую скрипачку указывает!
В перерыве спрашиваю его:
А чего ты мне все на скрипачку ту показывал?
А чтоб видел ты,гордо Дзыня говорит,какие люди у меня есть! Что вытворяет она, заметил, надеюсь?
Конечно,говорю.А познакомь?
А зачем?дико удивился.
Надо так.
Ну хорошо.
Подвел Регину ко мне. Красивая девушка, но главноесразу чувствуется,большого ума!
«Что ж делать-то теперь?думаю.В ресторандорого, в кафедешево. В филармониюглупо. И жена опять будет жаловаться, что одиноко ей. И Дзыня говорит, что редко встречаемся...»
И тут гениальная мысль мне пришла: одним выстрелом двух зайцев убитьможет быть, даже трех!
А приходите,Дзыне говорю,завтра с Региной ко мне в гости!
Дзыня испуганно меня в сторону отвел:
А как же?..
Жена, что ли? Нормально! Скажешь, что Регинаневеста твоя. Усек? Это часто среди миллиардеров практикуетсякогда едет он на курорт с новой девушкой, специальный подставной человек с ними едет. «Бородка» называется. Понимаешь?
...А ты разве миллиардер?
Да нет. Не в этом же дело! Главное в «бородке»!
А!Дзыня вдруг захохотал.Понял!
Даю на следующий день жене три рубля, говорю:
Приготовь что-нибудь потрясающеевечером гости придут.
Гостиэто я люблю!жена говорит.А кто?
Дзыня,говорю,со своей девушкой.
Вечером захожу на кухню, гляжу: приготовила холодец из ушей! Решила потрясти ушами таких гостей!
Ругаться с ней некогда уже былозвонок, Дзыня с Региной пришли. Дзыня одет в какой-то незнакомый костюм, а на лице егонакладная бородка!
С кем приходится работать!
Затолкал я в ванную его, шепчу:
Ты что это, а?
Дзыня удивленно:
А что?
Зачем эту идиотскую бородку-то нацепил?
Ты же сам велел, чтобы жена твоя меня не узнала!
Зачем это нужно-точтобы она тебя не узнала?!
А нет? Ну извини!
Стал лихорадочно бородку срывать.
Теперь-то уже,говорю,зачем ты ее срываешь?
Вышли наконец в гостиную, сели за стол, отведали ушей.
«Колоссально!думаю.Сидим вместе все, в тепле. И довольны все, особенно я! Замечательно все-таки! Какой-то я виртуоз!»
Потом Дзыня с моей женой за дополнительной выпивкой побежали, а я с Региной вдвоем остался. Быстренько оббубнил ее текстом, закружил в вихре танца, потом обнял, поцеловал.
Стал потом комнату оглядывать: не осталось ли каких следов? Вроде все шито-крыто. В зеркало заглянул, растрепавшуюся прическу поправитьи вижу вдруг с ужасом: в зеркале отражение осталось, как я Регину целую!
«Что такое?!Холодный пот меня прошиб.Что еще за ненужные чудеса физики?!»
Долго тряс зеркалоотражение остается! Примерно после получасовой тряски только исчезло.
Сел я на стулноги ослабли. Вытер пот. И тут дверь заскрипела, голоса раздалисьвернулись гонцы.
Сели за стол, гляжу, Дзыня снова все путает! С жены моей глаз не сводит, непрерывно что-то на ухо ей бубнит, Регина же в полном запустении находится!
Снова выволок его на кухню, шепчу:
Регина женевеста твоя! Забыл? Скажи ей ласковое что-либо, обними!
Понял!говорит.
Подсел к Регине наконец, начали разговаривать. К концу он даже чересчур в роль вошелобнимал ее так, что косточки ее бедные трещали! Забыл, видимо, что страсть должен он только изображать!
Да, понял я. Видно, придется встречаться с нею наедине!
Договорился с нею на следующий день.
На следующий день собирался я на свидание с Региной, волновался, в зеркало смотрел... Да-а, выгляжу уже примерно как портрет Дориана Грея! Вдруг Леха являетсякак всегда, вовремя!
Извини,говорю,Леха! Тороплюсь! Хочешьвот с женой посиди!
Сели они друг против друга, и начал он рассказывать горячо о возмутительных порядках у них на Заводе Неточных Изделий. Жена слушала его как завороженная, головой качала изумленно, вздыхала. Меня она никогда так не слушалаправда, я никогда так и не рассказывал.
Встретились с Региной. Довольно холодно уже было.
В чем это ты?удивленно она меня спрашивает.В чьем?
Да это тещина шуба,говорю.
Чувствуется!Регина усмехнулась.
Такая довольно грустная. Рассказывал мне Дзыня про нее, что год примерно назад пережила она какой-то роман, от которого чуть не померла. Разговорились, она сама сказала:
Да,говорит.И, в общем, неплохо, что это было. Теперь мне уже ничто не может быть страшно. Больно может быть, а страшнонет. Ну а тебе как живется?
Была у нее такая привычка: все в сторону смотретьи глянуть вдруг прямо в душу.
Стал я ей заливать, как отчаянно я живу, как стихи гениальные пишу, которые не печатают...
Прошли мы по пустым улицам, вышли к реке. Вороны, нахохлившись, сидят вокруг полыньи.
О, смотри!говорю.Вороны у полыньи греются! Воздух холоднее уже, чем вода. Колоссально.
Может, пойдем погреемся?Она усмехнулась.
Стал я тут говорить, чтоб не грустила она, что все будет отлично!
Зашли мы с ней погреться в какой-то подъезд. Довольно жарко там оказалось. Потом уже, не чуя ног, спустились в подвали так до утра оттуда не поднялись.
Потом, уже светать стало, задремала она. Сидел я рядом, смотрел, как лицо ее появляется из темноты, бормотал растроганно...
...Не бойся! Все будет!
Потомона спала ещея вышел наверх.
Снег выпална газонах лежит, на трамваях. Темные фигуры идут к остановкам.
Ходил в темноте, задыхаясь холодом и восторгом, и когда обратно шелнеожиданно стих сочинил.
Посвящается Р.Н.
Все будет! Чувствуешья тут.
Немного дрожь уходит с кожи.
Не спи! Ведь через шесть минут
Мы снова захотим того же.
Похолоданиене чувств,
Похолодание погоды.
И ты не спишь, и я верчусь.
Уходят белые вагоны.
Все будет! Чувствуешья тут.
Нам от любви не отвертеться.
Пройдут и эти шесть минут.
Пройдут... Пройдут! Куда им деться?
Написал на листке из записной, перед Региной положил, чтобы сразу же увидела, как проснется... Когда я снова вернулсясо сливками, рогаликами,Регина, уже подтянутая, четкая, стояла, читала стих. Потом подошла ко мне, обняла. Потом, посадив ее на такси, я брел домой... Да, как ни тяжело, а разговора начистоту не избежать!
Открыл дверьжена нечесаная стоит в прихожей. Вдруг звоноквходит Леха с рогаликами и сливками!