Ну и что он сказал?
Сказал, что никакого дела иметь не будет.
Ну, все ясно с тобой. Иди отдыхай.
Ушел онжена подходит.
Звонил,говорит,Фуфлович Вовка. В гости просился.
Так... А еще кто?
А еще Приклонские.
...Так. А из еще более бессмысленных людей никто не звонил?
Нет.
Все ясно. Позвонишь Фуфловичускажешь, что мы с Приклонскими договорились уже. Приклонским позвонишь, что Вовка Фуфлович к нам в гости напросился. Они как в позапрошлом году подрались, так отказываются вместе находиться.
А кто же из них придет?растерянно жена спрашивает.
Никто!говорю.Взаимно уничтожатся!
Жалко!печально вздохнула.Я люблю, когда гости приходят!
Ушла она спать, а я все думал: что же теперь с нашей музыкой будет?
Лег приблизительно около полуночи спатьпросыпаюсь под утро от дикого холода!
Гляжу, на диване композитор сидит.
Извини,говорит,дверь у тебя не заперта оказалась. Я и окно открылты же любишь!
Вышли мы в кухню с ним.
Извини,композитор говорит.Приехал, не смог удержаться. Только ты меня один понимаешь!
Вот это здорово!
...Напишешь что-нибудь сложное,композитор продолжает,сразу все в один голос: «Формальные ухищрения!» Что-нибудь новоесразу: «Алхимия!» Простое что-нибудь«Дешевая популярность!» Только тупость почему-то никого не пугает!
Ну что же,говорю ему.Чайку?
А покрепче ничего нельзя?
Можно!говорю.Только жену спроважу куда-нибудь.
Иду в спальню, бужу жену:
Вставай и убирайся!
В доме?испуганно говорит.
Нет. Из дома. Не видишь, что ли, композитор пришел, работать с ним будем над новой песней.
Собралась она, на работу ушла. А может, и осталась онасчиталось, во всяком случае, что ее нет.
Поговорили мы с композитором обо всем. Выпили. Потом вдруг мне гениальная мысль в голову пришла.
А может, и действительно,говорю,песню напишем?! Я вообще-то жене для отмазки сказал, что мы песню с тобой будем писать. А может, мы и действительно напишем ее?
Ну давай,кивнул композитор.Только ведь рояля у тебя нет!
А балалайка вот. Балалайка не годится?
Сели мы с ними за полчаса написали самую знаменитую нашу песню: «Поручите соловьюпусть он скажет: «Ай лав ю!»
Здорово!композитору говорю.Сначала только чтобы жену увести сказали, что над новой песней будем работать, а потом и действительно написали ее. То есть сразу двух зайцев убили! Понимаешь?
Но он не понял.
Эту песню многие потом исполняли, но первым исполнителем ансамбль «Романтики» был. Сначала, когда я увидел их, слегка испугался. Что ж это за «Романтики», думаю, фактически уже зачесывают на голову бороду! Но потом оказалосьвсе нормально! Выйдет Питонцев к микрофону, затрясет переливчатой своей гитарой:
Па-аручите са-лавью...
Весь зал хором уже подхватывает:
...пусть он скажет: «Ай лав ю!»
Полное счастье!
Крутые ребята «Романтики» эти оказались. Первый раз потрясли они меня в одном Доме культуры: зашли на минутку за бархатную портьеру на окнеи тут же вышли все в пиджаках из этого бархата!
Конечно, какой-нибудь сноб надутый скажет: «Романтики»? Фи!» Но кто знает его? А «Романтиков» знают все!
После каждого концерта буквально подруливают на машинах поклонники: директора магазинов, все такое... В общем, «торговцы пряностями», как я их называл. И везут в какой-нибудь загородный ресторан, где давно уже уплачено за все вперед, даже за битую посуду, или в баню какую-нибудь закрытого типа!
Особенно верными «Роматникам» поклонники с живорыбной базы оказались: везут после концерта к себе на базуловят рыбу в мутной воде, мечут икру! Портфели форели! Сига до фига!
Надо же, какая жизнь у «Романтиков» оказалась!
И чуть было все это не рухнуло.
Однажды мчусь я на встречу с ними, слышу вдруг: «Эй!»
Гляжу, друг мой Леха стоит. Вместе с ним работали, потом он, на что-то обидевшись, на ЗНИ перешелЗавод Неточных Изделий. Неважно вообще выглядит, надо сказать. Одет рубля так на четыре. Но гордый.
Ну, как живешь?многозначительно так спрашивает меня.
Нормально!говорю.Жизнь удалась. Хата богата. Супруга упруга.
А я понял,говорит,что все не важно это! Считаю, что другое главное в жизни!
И замолк. Что же, думаю, он назовет? Охрану среды? Положение на Востоке? Но он вместо этого вдруг говорит:
Столько подлецов развелось вокругрук не хватает! Вот, думаю, пощечину этим запомнит любой подлец!
Вынимает из-за пазухи странное устройство, вроде мухобойки: к палочке приколочена старая подошва.
Вот,говорит.
Честно говоря, это меня потрясло!
Да брось ты это, Леха!говорю.Давай лучше поехали со мной, отдохнем!
По дороге Леха мне говорит:
А помнишь, у тебя ведь была мечта: поехать в глухую деревеньку, ребятишкам там математику преподавать, физику!
Не было у меня такой мечты!
Ну посмотри мне в глаза!
Еще чего!говорю.Отказываюсь!
Приехали мы с ним на концерт, после концерта повезли нас живорыбщики на охоту. Все там схвачено уже было: утки, павлины. Вместо дроби стреляли черной икрой.
И только начался там нормальный разворот, слышу вдруг с ужасом: «Шлеп! Шлеп!»Леха мухобойкой своей пощечины двум живорыбщикам дал.
Леха!кричу.Ты что?!
С огромным трудом, с помощью шуток, прибауток и скороговорок отмазал его.
Вспомнил я, когда домой его вез: ведь давно уже клялся не иметь с ним никаких дел!
...Однажды уговорил он меня поехать с ним в туристский поход. Взяли две одноместные палатки, надувную лодку, забрались на дикий остров на Ладоге. Днем там ничего еще было, но ночью житья не было от холода и комаров. Леха каждую ночь вылезал, просил, чтоб я палатку его песком обкопал, чтобы щелей не оставалось для комаров. Днем намаешься как Бог, да еще ночью просыпаешься вдруг от голоса:
Эй!.. Закопай меня!
Слегка устал я от такой жизни. Сел однажды вечером в лодку, на берег уплылтам какая-то турбаза была. Никого не нашел тамвсе в походе были,только увидел на скамеечке возле кухни молодую повариху.
Привет!обрадованно говорю.Ты что делаешь-то? Работаешь?
Не!отвечает.Я отдежурила уже!
А чего не идешь никуда?
А куда идти?
А поплыли на остров ко мне?
Не!
Думаешь, приставать к тебе буду?
Ага.
Да нет. Невозможно это. Знаешь, как холодно там? В двух ватниках приходится спать!
Нормальный человек, послушав нашу беседу, подумал бы: странно он ее уговаривает!
Но именно такие доводы, я знал, только и действуют.
А люди там,канючила она.Что скажут?
Да нет там никого. Я один.
Честно?
Ей-богу, один!
Долго плыли мы с ней по темной, разбушевавшейся вдруг воде, в полной уже темноте приплыли на остров. С диким трудом, напялив на нее два ватника, уговорил я ее залезть в палаткуи тут появился Леха, с обычным своим ночным репертуаром:
Эй! Закопай меня!
В ужасе выскочила она из палатки, увидела Леху и с криком «О-о-о!» умчалась куда-то в глубь острова. Всю ночь я ее проискал, утром только нашел на кочке посреди болота.
И поклялся я, когда обратно мы плыли: с Лехой больше никаких дел не иметь!
И вот надо жеснова появился, притулился ко мне. Жена моя почему-то с горячей симпатией к нему отнеслась.
Только приходил (а он теперь часто стал приходить)усаживались друг против друга на кухне и начинали горячо обсуждать заведомую чушь!
Но это еще не все, что произошло.
Однаждыприхожу поздно вечером домой, вижу: сидит на кухне какой-то старичок.
Кто это?тихо жену спрашиваю.
Не знаю!плечами пожала.
А кто же впустил его?
Я.
А зачем?
А он приехал к родственникам, а их нет. Что уж я, не могу старичка пустить?!
Всегда так, с повышенной надменностью держится, когда чувствует, что совершила очередную глупость.
Здесь сараюшка-а ста-яла,старичок повторяет.
Какая такая сараюшка, так и не добился я от него.
Ну ладно уж, положили его на нашу тахту, сами в кухне на раскладушке легли. Жена лежит в темноте, вздыхает. Потом говорит: