Посмотрел он на меня, потом вдруг со столика кипятильничек взял, в карман себе положил... Правильно. Действительномало ли что? Потом еще раз зоркими очами номер огляделвзял с тумбочки трубочку с валидолом, в карман положил, гдея заметилеще две таких трубочки лежат. Замечательно! Валидолу пожалел.
Знаешь!виновато замялся.Я, наверное, только к вечеру вернусь, так что лучше тебе...
Понимаю.
Вышел из гостиницысердце в голову колотило. Вот так вот всегда! Лечуи нарываюсь! Мог бы догадаться! «Звонил»! Как он мог звонить, когда у меня и телефона-то нет! Пора бы уже, кажется, что-то и соображать!
Побрел к дому. Домапраздник! Дочь исправилась наконец-то, честно сказала про двойку. Торты, шампанское!
Ну молодец!ей говорю.Начало есть! Ну покажи отметку-то хотьдай полюбоваться-то!
А у нас... дневники собрали,глаза забегали.
Опять ложь!
Ну это-то зачем тебе надо?! Ради каких-то жалких тортов?!
Нужны мне ваши торты!трахнула дверцей, ушла к себе.
Убито посидели с женой на кухне.
Что же это такое? Что же с ней делать-то?!застонал я.
Удивляешься? А сам? Тоже все врешь!закричала жена.
Что я вру?!
Все! Где ты был позавчера? Думаешь, я не понимаю?
Я же сказал! Для дела!..
Да? И где это дело?
Ну все!я вскочил....Чтобы завтра же сходила к врачуясно? И сказала бы наконец чистую правдучто у тебя! Понятно?!хлопнув дверью, я ушел в кабинет... И пес забрался под кровать и весь вечер не вылезаетвроде заболел. Опять ветеринара вызыватьминимум четвертной. Продают пса за бесценок, а после, когда привяжешься к нему, выкачивают миллионы!
Я разыскал жену на балконе.
А я тебя по дыму нашел!обрадованно сообщил я.
Утром жена растолкала меня:
Вставай, любимый! Всё г!Они с дочкой захихикали.
Я это воспринял как оскорбление, резко поднялся, брякая, собрал в сетку молочные бутылки, побрел под мелким дождичком их сдавать. Так провожу свой отпуск! Продавец молочного, красавец брюнет, заорал:
Убери поганые бутылки свои!
Что-то ты больно горяч для молочного отдела!
Всякий тут вякать еще будет!Он схватил горсть творожной массы, швырнул, глаз мне залепил...
Задрав голову, зажмурившись, на ощупь до дома дошел. Жена открыла.
Что с тобой?!
Выскреби быстро из глаза в какую-нибудь баночку... Представляешьбесплатно!
Тебя Костя ждет.
Где?!?радостно завопил, в комнату бросился.
Обнял, поцеловал. Он говорит:
Скажи честно... ты кипятильничек не брал?
Да что там кипятильничек! Я самовар тебе подарю! Вот!
Когда Костя, растроганный, ушел, я бросился было в кабинет, работать, но тут снова хлопнула дверьдочурка пришла. Гордо показала дневник с двойкойвсе верно, не обманывала она нас!
Ну, а сейчас что намереваешься делать?
Гулять!
Пес с грохотом свалился с кровати, цокая когтями, стал радостно прыгать.
Да не с тобой, балда!
Мы засмеялись, все трое... Наконец-то! И пес радостно прыгал... Чем не счастье?
Вернулся в кабинет, набросился на статьюну сейчас-то она поддастся! Сломалась машинка... Гляжубуквы бьют по бумаге, а следов нет! Подбрасыватель сломался, который черную жирную ленту под буквы подбрасывает,поэтому и следов нет... Неправдаостанутся следы! Во втором и третьем экземплярах, где копирка подложена,останутся! Стал печатать... хотя и странно, когда следов никаких не видишь. Подошла жена, долго изумленно смотрела, как я бойко стучу, а следов не остается.
Ты что это делаешь?
Печатаю!
...А где же буквы?
Там, в глубине.
А ты уверен, что там они есть?
Уйди!
Стучал я по чистому листу и думал с отчаянием: ну когда же будет так, чтобы все хорошо?
И понял вдруг: а никогда! Никогда такого не будет, чтобы все было хорошо! И надеяться на надо, мучиться зря!
И только понял я этосразу словно гора с плеч упала... «Никогда!» Не надо и мечтать! Колоссальное облегчение почувствовал. Вот хорошо... От радости даже по машинке кулаком стукнулвсе же не зря она мне дана! Помогает сосредоточиться.
В мягкой манере
Поздней ночью, прервав тишину, зазвонил резко телефон. Я выдернул розеткуи почти сразу же позвонили в дверь... Ну, вот они и пришли! Жена и дочь, вскочив, молча пялились на меняно чем я мог их успокоить?
Началось все с легкомысленной вроде бы встречи с другом Юркоммы крепко обнялись, потом свернули в знакомую «щель».
Ну... в мягкой манере?пробормотал Юрок.
Тут только я заметил, что он держит рюмку как-то не такрастопыренной ладошкой.
Что это? Новый стиль?кивнув на его руку, спросил я.
Ага!мрачно усмехнулся Юрок.Старый нам больше не подходит!Поставив рюмку, он поднял руку, и я увидел, что два пальцауказательный и среднийперерезаны белым шрамом, торчат, как палочки.
Та-ак,проговорил я.Как же это?
Обыкновенно!усмехнулся Юрок.Одного обормота за ножик схватил!
Ну и как же ты теперь... мячик ловишь? (Юрок был известный баскетболист.)
А никак!окончательно помрачнев, ответил он.Я теперь ножики ловлю... такое хобби!
Так,тоже ставя рюмку, поинтересовался я.И где же... эта сволочь?
А там же, где и был!ответил Юрок.
Но конкретногде же?повторил я.
И вот это «где» теперь здесь, у двери моего дома!
Так. Быстро в кабинет!я стал запихивать туда жену и дочь.
Ну ясно!закричала жена.Опять от Шалатыриной этой твоей телеграмма!она рванулась к прихожей.
Мелькнула юркая мысль: может, действительно все это назвать«Телеграмма от Шалатыриной»? Тогда уж точно: сколько бы ни было за дверью людейвсе покатятся! Но потом я счел этот прием недостойным и, молча запихнув их в кабинет, замкнул. Спрятав ключ, я двинулся к прихожей. С лестницы доносились приглушенные голоса... Так! Совещаютсяломать или нет? Ясно, что поднимать шум на весь дом им тоже не с руки,я взбодрился.
...Да бесполезная эта экскурсия!морщился Юрок, когда мы мчались еще туда на такси.Их там целая контора!
Поглядим!воинственно говорил я (надо признаться, что рюмочная, где я был с Юрком, являлась в тот день далеко не первой).
Мы вылезли из такси у довольно обшарпанной двери, и я с удивлением отразился в вывеске: «Диетическая столовая».
Тут,Юрок мрачно кивнул,они всем заправляют.
Чем заправляют-то? Простоквашей? А тебя как сюда занесло?
Да желудок иногда прихватывает,виновато пробормотал Юрок.
Мы вошли, увидели большой скучный зал, драпированный светлыми, цвета савана, холстами.
Я бы, честно говоря, просто времени пожалел править тут, непонятно кем и в таком скучном месте.
Но «контора»человек двадцатьбыла, видимо, довольна. Резко выделяясь среди обычных посетителей, людей скромных, а порой и болезненных, эти, нарушая все правила, сдвинули вместе два стола около стойки и, развалясь, как только умели, перебрасывались простодушными шутками с довольно пожилой буфетчицей. При этомо, упоение властью!они позволяли себе сидеть в помещении, не снимая кепок!
Который?направляясь к ним, громко спросил я Юрка.
Вот этот!Юрок показал на главаря, сидевшего в самой мохнатой кепке.
Извините,я подошел к нему.Разрешите представиться: Валентин!
Феоктист,процедил он, даже не прикоснувшись к кепке.
У меня к вам,вежливо заговорил я,отвратительная просьба: нельзя ли щелкнуть вас по носуя имею в виду, за десять рублей?
Он медленно начал приподниматься.
Эх, где наша не пропадала!вскричал Юрок, врезая с левой в ухо подкрадывающемуся заместителю.
Вот так вот, в мягкой манере!воскликнул я.
В скором времени мы оказались на улице.
Вот так вот!тяжело дыша и вытирая кровь (у меня), говорил Юрок.Феку этого весь город знает, а прищучить никак не могутсвидетели боятся.
И ты, что ли, боишься?я поглядел на него.
У меня еще и жена есть,пробурчал он.Вот так!забывшись, он сунул мне руку, но, вспомнив, запрятал ее.Ну все!
Он повернулся и пошел. Едва не плача, я смотрел ему вслед... Такой человек!