Для моего скоропортящегося портфеля это даже хорошо!
Всю ночь я мерзи с благодарностью почувствовал, как на рассвете композитор покрыл меня своим одеялом.
Во время завтрака подошел ко мне один из проживающих, сказал жалостливо:
Вас, наверное, послушаются: скажите коменданту, чтобы не запирал бильярдную на замок.
Неожиданно я уже самым главным здесь оказался! И всюду так: издалека только кажетсядикая конкуренция, чуть ближе подходишьникого!
После завтрака композитор мне говорит:
Может быть, прогуляемся немного?
Можно!
Только единственная просьба!он сморщился...
Не приставать к японкам!сказал я.
Он с удивлением посмотрел на меня:
Откуда вы знаете?
Но вы же сами вчера говорили!
И вы запомнили?!в глазах его даже слезы сверкнули!
«Да!думаю.Что же за сволочи его окружают, неспособные единственную запомнить, такую скромную просьбу?»
Неужто действительноя самый хороший человек в его жизни?
На прогулке мы разговорились, я рассказал ему о своих делах, оно своих... Выяснилось, кстати, что связано у него с японками: во время учебы в Консерватории влюбился он в одну из японок, с тех пор не может ее забыть. Все ясно!
После прогулки он сидел за роялем, что-то наигрывая, потом пригласил меня и заиграл вдруг прекрасную мелодию!
Годится?резко вдруг обрывая, спросил он.
Для чего?
Для твоего текста?
Мы обнялись. Обратно ехал я в полном уже ликовании! Здорово я все сделал! И главноечестно! И человеку приятно, и все счастливы!
Иной раз хочется, конечно, приволокнуться за хорошенькой японкой,но можно же удержаться, тем более если человек просит!
Утром зашел я за Дзыней, понесли Ладе Гвидоновне песню.
Лада Гвидоновна наиграла, напела.
Что ж,говорит.Для начала неплохо! Хотите кофе?
Не знаем,говорим.
Учтите: мы только хорошим авторам кофе предлагаем.
Тогда хотим!
Жадно выпили по две чашки. Лада Гвидоновна в какой-то справочник посмотрела:
Вам за ваш текст полагается двадцать рублей.
А за подтекст?
А разве есть он у вас?
Конечно!
Тогда двадцать пять.
Стоим в кассу,подходит к нам Эммануил Питонцев, руководитель знаменитого ансамбля «Романтики».
Парни,говорит,такую песню мне напишите, чтобы английские слова в ней были.
А зачем?
Ну, молодежь попсоваядлинноволосая эта, в джинсахлюбит, когда английский текст идет.
Приехал я домой, написал,самую знаменитую нашу впоследствии песню:
Поручите соловью,
Пусть он скажет: «Ай лав ю!»
Утром думаю: все, хватит! Пусть Дзыня теперь в Пупышево едет! А то текстов не пишет, с композитором не контактирует, а получает половину гонорара в качестве Костылина.
Вызываю его:
Поезжай в Пупышево! Все я сделал уже,на готовое, что ли, не можешь съездить? Подселишься к композитору в шестой номер и сразу же скажешь: что любишь тех, что при открытом окне любят спать, а ненавидишь тех, которые к японкам пристают. Запомнил? Или тебе записать?
Запо-омнил!Дзыня басит.
Уехал он, а я все волновался: ведь перепутает все, наоборот скажет!
Так и есть! Появляется, без каких-либо нот.
Перепутал!говорит.Все наоборот ему сказал! Эх, записать надо былоты прав.
Ну и что он сказал?
Сказал, что никакого дела иметь не будет.
Ну, все ясно с тобой. Иди отдыхай.
Ушел онжена подходит.
Звонил,говорит,Фуфлович Вовка. В гости просился.
Так... А еще кто?
А еще Приклонские.
Так... А из еще более бессмысленных людей никто не звонил?
Нет.
Все ясно. Позвонишь Фуфловичускажешь, что мы с Приклонскими договорились уже. Приклонским позвонишь, что Вовка Фуфлович к нам в гости напросился. Они как в позапрошлом году подрались, так отказываются вместе находиться.
А кто же из них придет?растерянно жена спрашивает.
Никто!говорю.Взаимно уничтожатся!
Жалко!печально вздохнула.Я люблю, когда гости приходят!
Ушла она спать, а я все думал: что же теперь с нашей музыкой будет?
Лег приблизительно около полуночи спать,просыпаюсь под утро от дикого холода!
Гляжу, на диване композитор сидит.
Извини,говорит,дверь у тебя не заперта оказалась. Я и окно открыл,ты же любишь!
Вышли мы в кухню с ним.
Извини,композитор говорит.Приехал, не смог удержаться. Только ты меня один понимаешь!
Вот это здорово!
...Напишешь что-нибудь сложное,композитор продолжает,сразу все в один голос: «Формальные ухищрения!» Что-нибудь новоесразу: «Алхимия!» Простое что-нибудь«Дешевая популярность!» Только тупость почему-то никого не пугает!
Ну что ж,говорю ему.Чайку?
А покрепче ничего нельзя?
Можно!говорю.Только жену спроважу куда-нибудь.
Иду в спальню, бужу жену:
Вставай и убирайся!
В доме?испуганно говорит.
Нет. Из дома. Не видишь, что ли,композитор пришел, работать с ним будем над новой песней.
Собралась она, на работу ушла. А может, и осталась она,считалось, во всяком случае, что ее нет.
Поговорили мы с композитором обо всем. Выпили. Потом вдруг мне гениальная мысль в голову пришла:
А может, и действительно,говорю,песню напишем?! Я вообще-то жене для отмазки сказал, что мы песню с тобой будем писать,а может, мы и действительно напишем ее?
Ну давай,композитор говорит.Только ведь рояля у тебя нет!
А балалайка вот. Балалайка не годится?
Сели мы с ними за полчаса написали самую знаменитую нашу песню: «Поручите соловьюпусть он скажет: «Ай лав ю!»
Здорово!композитору говорю.Сначалатолько чтобы жену увести сказали, что над новой песней будем работать, а потом и действительно написали ее. То есть сразу двух зайцев убили! Понимаешь?
Но он не понял.
Эту песню многие потом исполняли, но первым исполнителем ансамбль «Романтики» был. Сначала, когда я увидел их, слегка испугался. Что ж это за «Романтики», думаю, фактически уже зачесывают на голову бороду! Но потом оказалосьвсе нормально! Выйдет Питонцев к микрофону, затрясет переливчатой своей гитарой:
Па-аручите са-лавью...
Весь зал хором уже подхватывает:
...пусть он скажет: «Ай лав ю!»
Полное счастье!
Крутые ребята «Романтики» эти оказались. Первый раз потрясли они меня в одном доме культуры: зашли на минутку за бархатную портьеру на окнеи тут же вышли все в пиджаках из этого бархата!
Конечно, какой-нибудь сноб надутый скажет: «Романтики»? Фи!» Но кто знает его? А «Романтиков» знают все!
После каждого концерта, буквально, подруливают на машинах поклонники: директора магазинов, все такое... В общем, «торговцы пряностями», как я их называл. И везут в какой-нибудь загородный ресторан, где давно уже уплачено за все вперед, даже за битую посуду, или в баню какую-нибудь закрытого типа!
Особенно верными «Романтикам» поклонники с живорыбной базы оказались: везут после концерта к себе на базуловят рыбу в мутной воде, мечут икру! Портфели форели! Сига до фига!
Надо же,какая жизнь у «Романтиков» оказалась!
И чуть было все это не рухнуло.
Однаждымчусь я на встречу с ними, слышу вдруг: «Эй!»
Гляжу, друг мой Леха стоит. Вместе с ним работали, потом он, на что-то обидевшись, на ЗНИ перешелЗавод Неточных Изделий. Неважно, вообще, выглядит, надо сказать. Одет рубля так на четыре. Но гордый.
Ну как живешь?многозначительно так спрашивает меня.
Нормально!говорю.Жизнь удалась. Хата богата. Супруга упруга.
А я понял,говорит,что все неважно это! Считаю, что другое главное в жизни!
И замолк. Что же, думаю, он назовет? Охрану среды? Положение на Востоке? Но он вместо этого вдруг говорит:
Столько подлецов развелось вокругрук не хватает! Вот, думаюпощечину этим запомнит любой подлец!
Вынимает из-за пазухи странное устройство, вроде мухобойки: к палочке приколочена старая подошва.
Вот,говорит.
Честно говоря, это меня потрясло!
Да брось ты это, Леха!говорю.Давай лучше поехали со мной, отдохнем!