Я испуганно смял текст, поджег в пепельнице.
Нет уж, лучше я буду сочинять борзыха то эта свобода творчества к добру не приведет.
Напечатал наверху чистого листа заголовок: Борзые.
И понеслась!
...Управляй, Увлекай, Завлекай, Навлекай, Догоняй, Погоняй, Разгоняй, Привлекай!..
Мне почему-то показалось, что Ездунову должны были понравиться эти клички... Я уже представлял эту огненную свору, их симпатичные собачьи морды... Но тут, черт тебя побери, раздался стук!
Да!недовольно воскликнул я.
Вошел, естественно, Мартын... Вот бездельник!
Я надеюсь, не помешал?как бы извиняясь за вторжение, проговорил он, но тон его говорил о другом: вы жалкий смертный, за счастие должны почитать, что я изыскал время посетить вас!
Я только тяжело вздохнул... Часа полтора коту под хвост!
Печатаете?Он снисходительно кивнул на машинку, будто сам не видел, что печатаю.
Печатаю!ответил я.Хотите?..Я услужливо подвинулся.
Нет уж!Он усмехнулся.Пускай на такой машинке... печатает кто-то другой!
Ну ясно! Ясен этот тип! Разумеетсянацелен на что-то гениальное... но условия... условия не дают! Если, скажем, дать ему машинку из чистого золотаон, может, и напечатает пару строк... нона этой?! А пока зато можно презиратьтех, кто соглашается работать на каких угодно машинках!.. Ну, ясно. Привез, чтобы презирать. Хотелось бы только, чтобы он это делал короче, не отнимая у меня столько времени.
Я демонстративно углубился в текст.
Борзые?Он кинул снисходительный взгляд на листок.Давняя... и нелепейшая, надо сказать, его идея!Мартын усмехнулся.
Почему же нелепейшая?Уже назло ему мне хотелось перечить.Что ж, бедным псам, ни в чем не повинным, оставаться без имени?!
Он как бы проницательно глянул на меня, как бы внезапно открывая во мне еще более ужасные свойства, чем предполагал.
А вы, оказывается, понятливы!медленно, как бы не спуская с меня проницательного взгляда, выговорил он.
Да, я понятлив, понятлив!.. Но что вы хотите этим сказать?!
Я думаю, вы сами понимаете, что я имею в виду!как бы добивая меня, выговорил он. Фраза-шедевр, фраза-красавец! Чтоб иметь такую возможностьговорить подобные фразы, он и приволок меня сюда! Ну что жзамысел ему удался... но только отчасти, надо сказать.
Да-а... Управляй... Разгоняй... Привлекай.Он скользнул взглядом по тексту.Вы довольно быстро поняли, что от вас требуется, мой друг!
Я похолодел. Кинул взгляд на лист... Действительно!.. Управляй! Разгоняй! Привлекай!
А что вы думаете... клички эти... могут быть... более прогрессивными? Менее реакционными?пробормотал я.
Это уж дело вашей совести!отчеканил он.И мужества!добавил он.
Фраза-красавец! Для них он и живет... Он явно дал понять, что он-то тут давно уже ведет смелую деятельность.
А... ну, мне кажется, я понял.Я торопливо уселся за машинку, сосредоточился... стал печатать:Рассуждай... Обсуждай... Выступай... Развивай... Заостряй... Вы примерно это имеете в виду?
Он слегка скучающе осмотрел лист, потом снисходительно кивнул, оторвал самый уголок бумажки с Заостряем, спрятал в карман.
Ну, это уже ближе... Попробую это пробить!Он тяжко вздохнул, намекая на всю сложность, опасность и ответственность своей миссии здесь... ответственность перед прогрессивным человечествомв этом оплоте реакции!
Ну, спасибо вам! Вы меня буквально спасли!Я энергично вскочил, как бы пытаясь его обнять, выталкивая к выходу, но он оказался не так прост.
Но хватит, ради бога, об этом!Он благодушно махнул рукой на карман, где покоился Заостряй.Мы с вами прекрасно понимаем, что дело не в этом. Я, собственно, забрел к вам просто так,шутливо произнес он,поговорить о душе. Ведь мы же интеллигентные люди!
Вот этого я боялся больше всего! Я испуганно сжался. Уж лучше бы говорить о борзых! А о душене приведи господь!.. Знаю я, что у него на душе! Жуткая свалка, которую он принимает за изысканный музей: загадочная Шамбала в Гималаях, раннее христианство, буддизм, телепатия, верчение тарелок, летающие тарелки... что еще? Не в первый раз мне уже встречается такой: со всеми внешними признаками интеллигентано не интеллигент!
Тем временем он уютно устроился, закинул ногу на ногу. Это надолго!.. Прощай, любимая Танзания, прощай навек!
Я ведь по образованию тоже искусствовед,проникновенно заговорил он.
Я-то как раз тоже инженер... но говорить этого не стал, чтобы не расширять ахинею.
И если говорить откровенно (Зачем?!мысленно вскричал я)... если говорить откровенно...Он сделал многозначительную паузу.Всерьез я занимаюсь только началом конца прошлого века! Все!Он вскинул руки жестом измученного славой певца, показывающего зрителям: больше не умоляйте!
Только началом конца века! Надо же! Как всем прочим эпохам трагически не повезло!
Я думаю, вы сами понимаете,он усмехнулся, зачисляя меня в свои,что заниматься чем-то современным... попросту бессмысленно!Он эффектно затянулся.
Ну ясно, давно уже ясно... Разве сейчас что-то существует? Вот прошлые эпохи!.. Если бы знали они, бедные, сколько придется им принять в себя бездельников из нашего века!
Ну, а тут-то, конкретно, чем вы занимаетесь?довольно-таки грубо, окончательно теряя терпение, спросил я.
Тут?Он устало усмехнулся.Втолковываю этому,он мотнул головой,некоторые наиболее простые тонкости Завета!Он затянулся.
А зачем ему Завет?изумился я.Его, мне кажется, больше Анти-Дюринг интересует... Рабкрин.
Ну, а что остается делать?Мартын широко развел руками.Он бы и рад, но... Начальник методического кабинета по делам верующих. Так чтоприходится!Мартын усмехнулся.
Ах да, действительно!вспомнил я.
Наверно,подумал я,верующие со своими делами разобрались бы гораздо лучше без него. Ноего куда же девать? Впрочем, он мне абсолютно не мешал. А вот этот...
Нуи докуда же вы дошли... с Заветом?
Пока чтодо Книги Чисел.
Понятно, понятно...Я уже откровенно теснил его из кельи.
Но если быть откровенным,он снизил голос до чуть слышного шепота,всерьез я занимаюсь лишь проблемами НЛО!
Ну понятно, понятно!резко вытолкнул его... Уф!
С отчаянием уже бросился к машинке, выдернул этих псов, к чертям собачьим, завинтил новый лист...
Танзания!
Там занял я!
Тьфу! Я скомкал и выбросил лист, заметался по помещению.
И тутвообще уже без стукаво дают!распахнулась дверь. На пороге стоял тот пузатый крепыш в выпуклых окулярах, которого я приметил еще в трапезной,но на этот раз он был не только в белых сабо, но и в белом халате. За ним вошла та монашенкатоже в белом! Гость через окуляры долго и неподвижно смотрел на меня, потом выговорил сиплым голосом:
Слушайты мне дико не понравился!
Ну и что? Ты мне тоже!
Ладно, снимай-ка штаны!Он решительно направился ко мне, расстегнул мои брюки и вонзил свой согнутый палец, словно стальной крюк, в мой правый пах.
Ой!
Покашляй!просипел он.
Я покашлял. Он мрачно кивнул.
Посмотри!Он кивнул монашенке.
Она подошла и совершенно хладнокровно прижала свой ледяной пальчикя вздрогнул... до чего холодные руки! Какое-то исчадие ада!
Слева посмотри!
Она поводила пальчиком в левом паху.
И слева кольцо!сообщила она.
Врач долго задумчиво мыл руки в ванной, потом вышел, отряхивая пальцы.
Ну что?резко упав духом, пробормотал я.
Грыжу давно резали?спросил он.
Год.
Он мрачно кивнул.
Какой-нибудь... практикант?
Да... вроде бы да.
Боли сильные?
Я кивнул. Потом проговорил с вызовом:
Ну и что?
Что? Резать будем!рявкнул он.Благодари Бога, что еще в более-менее приличных условиях все будет, а не в обычной морилке! Доктор Гридин!он крепко пожал мою вялую руку.
Решительный корешменя даже не спросил!
Она стояла, брезгливо обтирая руки французской туалетной водойчую по запахув крохотном флакончике... спрятала в карман.
А когда... резать?поинтересовался я.
Когда мы?..Он глянул на нее.Дня через три.
Я молча кивнул. Они вышли... Да, замечательный виражкак бы со всемирной Олимпиады на больничную койку!