Игорек весело чмокнул ее в бледно-розовую щечку и убежал в комнату переодеваться. Мне вроде бы переодеваться было не надодостаточно одетьсяя и так был в лучшем... Игорек скоро появился в белых шортиках и футболочке, с черной кожаной сумочкой через плечо.
Игор!кротко проговорила она, кивая на сумку.Зачем ты берешь все деньги? Я тоже очень рада приезду Валеры, но зачем ты берешь их всеты же опять потеряешь сумку! Возьми сколько угодноно все остальные лучше оставить!
Но в Гаге уже играло его казачье упрямство.
Ты прекрасно знаешь, что сумку я в прошлый раз потерял по твоей вине, причем в Испании, а тутдва шага от дома!
Рената кротко вздохнула.
Не беспокойся, Ренатушка, все будет в порядке!солидно проговорил я.
Но ты, надеюсь, придешь к нам?слегка обиженно-отстраненно проговорил он.
Хорошо. Если закончу работуприду!сказала она.
С чувством божественной легкости (при всей нашей любви к Ренатушке) мы сбежали по скромной мраморной лестнице и вышли на улицу.
В жарком слепящем свете я попытался оглядеться... в сущностиэто были новостройки, мюнхенское Купчино, серые бетонные дома... на ближайшей стене, правда, был нарисован идиллический сельский пейзаж с рекламой пива Паулянер. Мы быстро прошли через жару и слепящий свет и вошли в кондиционированные катакомбы под огромным террасовым домомтут, увы, сходство с нашим Купчино кончалосьяркий подземный зал тут и там ответвлялся уютными тупичками: итальянский ресторан с приятно щиплющей нервы игрой мандолины... зеркально-роскошный салон модного парикмахера, крохотные пестрые магазинчики... Потом вдруг показались восточные миниатюрные пагоды, бронзовые страшные птицы, золотистые, в мудреных иероглифах, решетки... наш таиландский ресторан!.. Мы сели в плетеные кресла, вольготно расслабились, огляделисьоткуда-то из таинственного полумрака чуть слышно доносилась медленная гортанная музыка.
Гага, вскочив, пошел помыть руки (я, не желая нарушать блаженного оцепенения, отказался). Вернулся он свежий, умытый, оживленный.
Володьке позвонилсейчас подгребет!радостно сообщил он.
Какой это Володька?Я наморщил лоб.
Ну... мой здешний приятель, художник,ответил Игорек.Сейчас я угощу тебя потрясающим напитком, который есть только тут... сейчас.Он нетерпеливо огляделся.
Подошел, кротко улыбаясь, грациозно-хрупкий официант-таиландец в белой бобочке.
Гага, поглядывая в богатоеметр на метрменю, долго разговаривал с ним по-немецки. Таиландец очень тихо что-то отвечал и в ответ почти на каждую фразу робко кланялся. Наконец, еще раз поклонившись, он отошел.
Отлично!хлопнув ладонью по меню, радостно сверкая глазами, воскликнул Гага.Гляди...Он повел пальцем по реестру.Против некоторых блюд стоят восклицательные знаки, а вотцелых два. Это значит, что блюдо слишком экзотическое... с непривычки можно слегка ошалеть.
Надеюсьмы не заказали ничего такого?поинтересовался я.
Нет, нет... пока нет! Ничего такого, о чем бы ты раньше не знал... или, во всяком случае, не слыхал бы!усмехнулся он.
А напиток? Что за напиток мы будем пить?уже заранее избалованный, почти капризно осведомился я.
Сейчас... попробуй угадать!оживленно потирая руки, проговорил он.
Тут, кланяясь, вышли из сумрака сразу три таиландца, поставили фарфоровую горелку с тихим, чуть вздрагивающим пламенем над ней, много баночек, видимо, с разными соусами, потомбадью с торчащими из нее палочками. Я схватил одну из палочек, поднял еес нее, как тонкий полупрозрачный флажок, свисал ломтик мяса.
Нутут разные экзотические виды мяса... ну там, лань, гималайский медведь, ягнятина... все!Он нетерпеливо махнул рукой.Осторожно подогреваешь на пламени, потомв какой-нибудь соуси ешь!
В сыром виде?
Конечно!Гага небрежно пожал плечом.
Изобрази!
Он изобразил. Я последовал его примеру.
С-с-с! Отлично!просасывая через рот охлаждающий воздух, проговорил я.
Потомтаиландец поставил на стол графинчик с золотыми птицами.
Мы торопливо налили по рюмке и выпили: я выпил зажмурясь, сосредоточившись, дегустируя.
Ну?успокоив наконец дыхание, спросил Гага.
Грушевка!воскликнул я.
Точно такоегрушевый самогоня пил две недели назад на Кубани.
Да, точно... грушевая водка!несколько разочарованно произнес Гага.
Ноотличная штука... какой аромат!Я зажмурился.Ну и, ясное дело, качество значительно выше!
Удовлетворенный этим признанием, добродушно оттопырив губу, Гага налил по второй.
Потом появился Володяплотный, слегка прихрамывающий, с черными усиками. Приподнявшись, я тряхнул ему руку. Лицо его показалось мне знакомо... но, наверное, в основном теми неуловимыми отличиями, которыми отмечается лицо всякого нашего соотечественника, оказавшегося на чужбине.
Наш разговор с Гагой к тому времени уже кипел, продвигался вперед странными рывками.
Давай... Баптисты!.. Какая рифма?!
Баб тискать!
Точно!Мы радостно хохотали.
Давно не виделись-то?поинтересовался Володя.
Четыре года!сказал Гага.Думаливсе! И тут на тебе! Перестройка! И этот тип тут как тут! Приехал меня спаивать!
Ну давай... чтобы еще не видеться, лет пять!Мы радостно чокнулись.
Как приятно наконец услышать родную ахинею!довольный, сожмурился Володя.
Да, тут мыполные чемпионы!самодовольно заметил Гага.
И действительноахинея удалась! После таиландского ресторана, где Гага безуспешно пытался склеить таиландку с маленькой балалаечкой, мы оказались в итальянском ресторане, потомв испанском, где поели паэльи и где я поимел от Гаги скандал за развязное пользование зубочисткой и где потомпод ритмичные хлопки Вовымы исполняли огненный танец фламенко. Потом, уже без Володи, были в каком-то изысканном пристанище местной богемы, оформленном каким-то моднейшим дизайнером в виде сарая: неструганые скамейки, мятые вентиляционные трубы из светлого кровельного железа. Оборванные завсегдатаи, одетые почему-то почти по-зимнему. Но это уже мало занимало насмы, наконец, были в состоянии полного счастья, абсолютно слились... Ритмично рубя ладошками и как бы отталкивая друг друга от текста, радостно опережая: Я знаю лучше!выкрикивали наше общее юношеское (назовем это так) стихотворение... Все теперь у нас было разное, но эти дурацкие стихи помнили на всей планете лишь мы вдвоем:
Пока не стар,
Идешь ты в бар,
Подобно человеку,
И смотришь на живой товар
По выбитому чеку.
Но ждет тебя здесь не любовь
(Иронию прости нам!):
Тут бьют тебя и в глаз, и в бровь
Мингрелец с осетином.
И вот, сдержав протяжный стон,
Не жив, но и не помер,
Ты ищешь в будке телефон
И набираешь номер!
К тебе на помощь мчится друг,
Уже втолкнувший в тачку
Почти без скручивания рук
Безумную гордячку.
И если не напьешься в пласт
И будет все в порядке
Она тебе, возможно, даст
Свои погладить прядки.
И, лежа на ее груди
И локоном играя,
Ты Музе скажешь вдруг: Гляди!
Сестра твоя родная!
Дочитав, оборвав стихотворение одновременно, мы с Гагой глянули друг на друга и радостно захохотали.
Естественно, что в момент нашего позднего прихода Ренатушка встретила нас в прихожей бледная, скорбно прижав руки к груди... И, естественно, сейчас, поутру, довольно чопорно с нами обращалась. Гага, повернув голову, посмотрел ей вслед. Судя по добродушно оттопыренной нижней губе и блеску глаз, он был доволен, что гулянье, редкое в его теперешней жизни, блистательно удалось.
Ренатушка вышла из ванной уже причесанная, свежая, подтянутая, как и положено молодой немке.
Я все понимаю, Игор,заговорила она.Но скажи мне, зачем ты взял сумку с получкойведь ты же знал, что напьешься и потеряешь ее!
Ну, во-первых, там была уже не вся получка...подумал я.
Но ты же прекрасно знаешь, Рената,слегка передразнивая занудливость ее тона, произнес Гага,что сумку вернут: сколько раз я напивался и терял ееи каждый раз приносили!