Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Судорожно Юра вдохнул, выдохнул иа-ааахх! прыгнул.
А прыгнул-то и не «солдатиком» даже, а тёткой какой-то растаращенной бултыхнулсябрызги на всё озеро. Утки в стороны кинулись. Да в лодке все брезгливо сморщились.
А где Юра? Нет Юры! Кирпичом ушёл. Только пузырики наверх карабкаются да Пашка лихорадочно верёвку стравливает. Чтоб, значит, утопление свободное обеспечить Юре. Ляма кинулся к верёвке, потянул. Пашка хладнокровно саданул его локтем. «Не мешай! Вынырнет!» И застыл: пузыри изучает. Верёвки ещё много в руках, да и конец её вон к цепи привязан, так что, если Юра даже надумает пойти по дну на ту сторону, хватит верёвки. Всё предусмотрено. Без паники. Вынырнет.
И точно: с мелкими пузыриками огромным пузырищем вылупился очумелый Юра и лопнул криком:
Ребя я помоги снова спокойно ушёл под воду. Тут уж не зевай! Пашка молниеносно заперебирал верёвку, выдернул из воды Юрук лодке тащит. Махра и Ляма мечутся, суетятся, мешают. А Юра совсем очумел: рвётся с верёвки, на простор, весь воздух, всё небодо дна, до дна в себя! Руками грабастает, а всё уходит, мнется, опоры нет! Грязное бьет в лицо жидкими деревьями, берегами, лезет в нос, в глаза, рвет грудь, голову, сердце
Ребя-я тону-у!.. крха!.. тон спаси
Пашка неторопливо подтягивает Юру к лодке, и нет, дураку, совсем вытащить его или хотя бы на борт навеситьтак давай его успокаивать, учить плавать давай: поддёрнет Юру как кутёнка и отпустит, поддёрнет и отпустит
Спокойно, Юра, спокойно. Ты на верёвке. Плыви
Какой там! Юра молотится, хлебает воду, орёт. Вдруг дьявольски вывернулся, цапнул со спины верёвку, рванулПашка взмыл ногами выше головыи в воду! Юра к немуи как по лестнице наверх полез: к воздуху, к небу. Оба ушли под воду.
В лодке в ужасе уставились на пузыри. Будто таймень задёргал лодку. Ребята опомнились, схватили верёвку, с трудом вытянули тонущих на поверхность. А те бьются, молотятся, рвутся друг из друга. Спасатели бросили верёвку и рты разинули. Пашка и Юра опять ушли. Вдруг в стороне вынырнул Пашка. Один.
Тяни! Тяни-и-и!! захлопал по воде руками.
В лодке электрически задёргались, мгновенно подплавили безжизненного Юру. Махра ухватил его за узел на спине, с водой втащил в лодку. Пашка выпульнул на другой борт. Лодка болтается. Юра лежит на спине, бледный, глаза закрыты, рот разинут Чего теперь?..
Эй вы-ы! Ну-ка, чего вы там! А ну к берегу давай! Возле самой воды прыгает на одной ноге, сапог сдирает водовоз Журавлев. Кобыла с бочкойна бугре. А ну живо! Пашка, кому говорю!
Ребята переглянулись и присели. Ляма заныл: «Чего теперь, Паха, а?» Пашка подхватил Юру под мышки. «Помогите!» Кинулся Махра, положили Юру на сиденье животом. Пашка начал толкать руками в спину, как тесто месить. Толчками полилась вода. Юра застонал. Быстро перевернули на спину. Юра открыл глаза.
Паша, где я? Паша
Юра, живой! сквозь слёзы рассмеялся Пашка. Живой!
Урра-а! Приказ! Живой! Урра-а! забесновалось, запрыгало в лодке
Приходили на Грязное и на другой день И ещё несколько дней ходили. Через неделю Юра поплыл.
Паша, плыву-у! вопил он, крутя головой и поочередно вынося руки неуклюжими рогулинами на воду. Плыву-у, Па-аша!
Пашка стоял в лодке, верёвку стравливал.
А ты как думал? Упорствоодно слово. Теперь ты человек. А то ишь чего надумална бережку всю жизнь просидеть. Шалишь! Плыви-и!..
12
Вон уже апрель на дворе распахнулся во всю ширь поднебесную, открытие охоты не за горами, а дяди Васино ружьё до сих пор не пристрелено. Непорядок. В одно из воскресений пошли. За Грязное, на остров, к Ульгинским тальникам.
По улице шли не торопясь, основательно. Солидно шли. Пашка по пояс провалился в отцовские болотные сапоги, дядя Вася, наоборот, был как подстреленныйв маленьких, ниже колен, тёти Лизиных резиновых сапожках. И хотя снег в городке давно сошёллужи, грязь, припекает порядком, оба в стёганых телогрейках, подпоясанных патронташами, как богатырской силой поддутые. У Пашки одностволка прямо в небо торчит, дядя Вася будто на коня взобралсянаискось горбатил двустволкою своей. Из-за левого уха. А по обе стороны от охотников, как и полагается в таких случаях, весело припрыгивали ребятишки. Оникак те жарки-желторотики у городка на взгорье, что уже вылупились, и словно трепетливенько пищали на солнечном весеннем ветерке.
По льду через Грязное идти было нельзялёд налился широкими закраинами, сизо промок и словно всплывал. Везде по нему кучи мусора, битого кирпича, золы. В грязных закраинах, как пацаны по первой, ледяной ещё воде, возбужденно, радостно плескались домашние утки. Они истошно крякали, трепеща мокрыми худыми шеями. На противоположной стороне Грязного зябко ступили в закраину два голых тополя. По ним, почти у самой воды, поналипли лохматые грачиные гнездабудто весенним половодьем намытые кучки хвороста для костерков, самой весной для новой жизни заготовленные. А в костерках этих уже орут, колготятся грачи, вовсю эту новую жизнь разжигают.
Чавкая сапогами в льдистых вытайках, обогнули Грязное, прошли по-весеннему плешивый остров, просквозили сочными, в почках, тальниками и выбрались, наконец, на берег Ульги.
А где Ульга-то? Вот тебе раз! Лёд только один, как бутовый камень, торосится в тесных берегах. Задавил, заживо похоронил Ульгу. Вот тебе и буйная, непокорная! Тут какая сила нужна поднять все эти наворотни ледяные! Даже шевельнуть, стронуть их чутьи то представить нельзя. Но всему, как говорят, свое время. Придет и еёи покажет себя Ульга: как пушинки будет снимать она в половодье деревенские закопчённые баньки по своим берегам, как спичечные рассыпать на своем пути деревянные мосты и мостики! А пока где-то там, внизу, под этими ледяными громадами, копит силу, готовится. Возьмёт свое Ульга, возьмёт
Пашка выбрал проталину посуше, достал из-за пазухи свёрток старых газет, аккуратно расстелил их на земле. Ребятишки замерли вокруг, не шелохнутся. Пашка вынул из патронташа два патрона, прочитал какие-то хитрые надписи на пыжах, из заднего кармана брюк вытащил длинный химический карандаш, послюнил его и, присев на корточки, на верхней газете справа нанес карандашом опять же какие-то хитрые циферки. Затем отделил один лист от общей стопки и деликатно, как чистую простыню, понёс его к тальникам. Все ребятишки баранами за ним. Подобрав подходящий куст, Пашка ровно укрепил на нём газету, повернулся кругом и, высоко вскидывая сапоги, пошагал. Строевым пошагал к дяде Васе Пашка. «Метры намеряет», поясняли друг дружке, спотыкались, падали ребятишки. Не доходя метров пяти до дяди Васи, Пашка стал, крутанулся кругом и резко, как команду, выбросил руку вбок и пальцами нетерпеливо зашевелил. Дядя Вася подбежал, сунул ружьё. Пашка строго глянул на дядю Васю Фу, чёрт! Не то ружьё! Дядя Вася сдёрнул с себя двустволку, подал. Пашка кинул ружьё в левую руку, где-то в воздухе неуследимо успев его переломить, достал из кармана приготовленную пару патронов, ловко-плавно-резким движениемоба разомкинул их в патронник и вздёрнул-захлопнул ружьё. Ребятишки восхищенно замотались. Пашка вскинул, приник к ружью. Ребятишки тараканами от Пашки. Пашка снял ружьё из стойки, строго глянул. В одну, в другую сторонувсякое движение прекратилось. Пашка в ружьё! Ребятишки попадали на местах. Пах-пах! почти одновременно. Классический дуплет! Ур-ря-я-я! побежали ребятишки к газете, и несут её бережно. Пашка развернул, поднял к солнцу, в «чтение» углубился. Ребятишки наперебой начали считать выхваченные дробью дырки. Пашка строго глянул из-за газетывсё смолкло.
Так, так А ведь не плохо, а? Дядя Вася? наконец-то улыбнулся Пашка. Ребятишки радостно запрыгали. Дядя Вася задергал ружьё:
Дай, д-дай, я, я!..
Непереносимо долго посмотрел на дядю Васю Пашка. Дядя Вася опустил руку, помотал ею, не зная куда деть, кинул на затылокзачесал.
Ну зачем так волноваться, дядя Вася? с большой укоризной спросил Пашка. Мы что, по воробьям пукать пришли? Мы пришли пристреливать. Понимаете? А вы дёргаете У меня патроны нумерованныепутать нельзя, а вы. Настреляетесь еще. Вот отстреляю серию
«Нумерные патроны путать нельзя серию отстреляет» уважительно зашелестело в ребятишках.